Аннали Ньюиц – Альтернативная линия времени (страница 48)

– Вы все должны прикоснуться ко мне. – Морехшин махнула рукой, призывая нас собраться в кучку.

Я обняла ее за талию, затем прижала Софу спиной к своей груди, а та обвила рукой Аниту. Анита втиснула между нами Си-Эль. Наконец все мы прильнули друг к другу, как можно плотнее прижимаясь к Морехшин. Сверху мы, вероятно, напоминали артистов, исполняющих танец, поставленный Басби Беркли[59]. Однако со стороны мы казались лишь группой путешественников, напряженных и немного вспотевших. Подняв руку, Морехшин провела ею по воздуху, открывая черный квадрат панели управления интерфейсом, что я уже видела один раз во Флин-Флоне. Внутри многофункционального инструмента слабый свет колебался, словно проходил через жидкость. Изобразив в воздухе зигзаг, Морехшин стиснула многофункционал, замигавший розовым цветом.

– Держитесь крепче!

Я никогда не обнимала своих сестер так крепко, как в это мгновение. С пола вверх хлынула жидкость, забивая мне нос и рот болотистой пеной, затем мы испытали свободное падение, попав в «червоточину», и вот уже вывалились из нее где-то в безлюдной глуши. Здесь не было ни чиновников, ни техников. Мы стояли на ярко освещенной скале из песчаника, девственно-чистой, если не считать пятен лишайника, похожих на подтеки черной грязи. Внизу простиралось изумрудно-зеленое мелководье, густо заросшее морскими растениями, торчащими над поверхностью. В воздухе стоял сильный запах морской соли. И тут я испытала шок, увидев грубую красную поверхность каменного кольца, окружающего нас. Навес над головой был похож на зонтик от солнца, состоящий из жидкости, сквозь который волнующейся рябью пробивался свет.

Вокруг висела странная тишина. Не сразу я сообразила, что не слышно крика птиц, перекрывающего шум моря. Единственными звуками были отдаленный гул прибоя да свист ветра, терзающего безграничное пространство голых желтых скал позади.

– Куда мы попали? – крепче стиснув Морехшин, пробормотала я, уткнувшись лицом ей в шею.

Си-Эль лихорадочно крутанули головой, озираясь по сторонам, при этом пощекотав волосами мне щеку.

– Матерь божья! По-моему, мы попали… В ордовикский период! – Оторвавшись от нашей группы, они указали на что-то здоровенное, покрытое панцирем, плавающее в море под нами.

– Не отходите! – Морехшин начала выстукивать ногой по земле рисунок путешествия, одновременно пытаясь выкрутить что-то из навеса над головой.

Из каменистой земли у нас под ногами хлынул горячий ливень, воздух сменился пустотой. Мы очутились в задымленной пещере, освещенной огнем факелов. Все мы были покрыты толстым слоем пыли, отчего меня охватил неудержимый кашель. Вокруг нас полукругом сидели восемь рабов, с корзинами, наполненными костями и камнями. Эти люди (одни – чернокожие африканцы, другие – с кожей всех оттенков средиземноморского загара) были античными барабанщиками. Собственность жрецов Машины в Ракму, они выстукивали ритмы, программирующие интерфейс. На каменной скамье, накрытой несколькими слоями ковров и шкур, перед нами сидел со скучающим видом смуглый мужчина с золотыми браслетами на предплечьях, чье тело было намазано маслом. Он кивнул, тряхнув заплетенной в косу бородой, и быстро сделал пометку на табличке из сырой глины.

– Добро пожаловать, путешественники! – сказал мужчина по-набатейски.

Когда мои глаза освоились в полумраке, я поняла, что мы наконец попали во время назначения. С большим трудом.

– Это было… просто ужасно! – Си-Эль были потрясены. – Ничего подобного я еще не видела!

Анита повернулась к Морехшин:

– Что ты сделала, чтобы вернуть нас назад?

– Осуществила сброс до последнего времени назначения.

– У Машины есть кнопка сброса? – встрепенулись Си-Эль.

– Это очень сложно.

– Освободите круг! Вы мешаете другим путешественникам! – раздраженно произнес чиновник. – И покажите мне ваши знаки.

– Мы приносим свои извинения, – запинаясь, обратилась к нему по-набатейски Софа. – Спасибо за гостеприимство.

Затем она смущенно вышла следом за нами из круга, обозначенного широкой красной линией на полу. Круг очерчивал границы отверстия «червоточины», точно так же, как когда-то это делало каменное кольцо.

– Вас так много! – продолжал удивленным тоном жрец. – Я и не знал, что такое возможно. – Сделав еще одну пометку на табличке, он проверил наши знаки. Когда Софа лишь покачала головой, жрец нахмурился. – Путешествовать без знака нельзя.

– Она моя ученица и путешествует под моим знаком, – решительно произнесла Анита, словно ей постоянно приходилось проделывать подобное.

– Я должен буду сообщить братству. – Чиновник имел в виду жрецов, обеспечивающих доступ к Машине в эту эпоху. – Путешественники, не имеющие знака, нарушают закон.

– Ну, вам ведь также еще не приходилось видеть, как пять человек выходят из «червоточины» одновременно, – сказала я. – Мы члены экспериментальной группы из 2022 года. – Мой набатейский, которым я не пользовалась со времен учебы в университете, порядком «заржавел», но, похоже, чиновник меня понял.

Нахмурившись, он встал, преграждая нам дорогу.

– Вам нужно будет вернуться завтра и переговорить с братством.

– Я обязательно приду. – Анита выпрямилась во весь рост, подавляя жреца всем своим видом.

В далеком прошлом люди обыкновенно были на целый фут ниже современного поколения, а Анита выглядит внушительно и в настоящем. Склонив голову, чиновник отступил в сторону.

– Я на вас надеюсь.

– Уходим отсюда, пока он не начал задавать новые вопросы, – шепнула нам по-английски Анита, выходя из камеры путешественников собственно в храм, в атриум под высоким сводом со стенами из красного кирпича. Свет проникал сюда в окна и дверь, озаряя ученых, изучающих глиняные таблички и папирусные свитки за деревянным столом. Над жертвенными курильнями в воздух поднимался дым благовоний. Чиновники, обслуживающие путешественников, приходили со всех сторон и уходили в разных направлениях, лишь мельком бросая взгляд на нас. Они давным-давно привыкли к нескончаемому потоку людей в одеждах других эпох, выходящих из Машины.

– Меня отправят обратно в мое время? – Софе приходилось чуть ли не бежать, чтобы поспевать за Анитой.

– Отправили бы, если бы мы завтра привели тебя сюда, однако мы этого не сделаем.

– Почему?

– Потому что, если все пройдет хорошо, – сказала я, – мы принесем тебя в жертву Богине Аль-Лат.

Глава 24

Бет

Лос-Анджелес, Верхняя Калифорния (1993 год н. э.)

Я так давно не говорила с Лиззи, что сейчас, сидя с ней в машине, чувствовала себя так, будто снова попала на детскую площадку, где играла совсем маленькой. Все было знакомым, но только почему-то уменьшилось в размерах и стало не таким ярким по сравнению с тем, что я помнила. Лиззи вела машину по магистрали Ай-5, а я рассеянно листала «Лос-Анджелес уикли», задержавшись на статье о том, что геоученые отмечают странные явления в работе Машины. К сожалению, абзац из двух предложений о водорослях ордовикского периода затерялся в нудных рассуждениях о коррумпированности руководства Хронологической академии. Скомкав газету, я засунула ее под сиденье и вздохнула.

Было уже слишком поздно добывать приглашение на подпольную тусовку; к тому же сегодня был вторник. Концертные площадки также не могли предложить ничего дельного, поэтому мы в конце концов остановились на шоу в «Старлесс», кафе в Эхо-Парке, куда частенько заглядывали девчонки, с которыми мы познакомились на подпольных тусовках.

И действительно, войдя в зал, мы застали там Флаку и Митч, сидящих за одним из крошечных круглых столиков, шатающихся так сильно, что никто не рисковал ставить на них стаканы с выпивкой. Вот и сегодня столик служил лишь подставкой для пепельницы.

– Привет, девочки! – возбужденно замахала Митч, подзывая нас. Массивная цепочка, на которой висела ее сумочка, зазвенела, ударяясь о спинку стула. Здесь были еще незнакомые ребята, и Флака представила их, выпалив слившиеся в один поток имена. У всех девочек из Восточного Лос-Анджелеса были идеальные брови. Компания была поглощена обсуждением того, что звукозаписывающие студии не желали иметь дела с группой «На хрен диету».

– Это расизм! – скрестила руки на груди Флака.

– Говорят, это потому, что в названии есть «на хрен», – пожала плечами Митч.

– Но ведь сейчас это употребляют сплошь и рядом! Ну, могли бы забить сверху звездочками, – нахмурилась я. Однако на самом деле для меня было большой отдушиной обсуждать что-то помимо убийств и моего отца.

– О блин, это тот чувак с прошлой недели! – прошипела Флака, указывая на парня, только что вошедшего в зал вместе со своими приятелями. Он был похож на Билли Айдола, с торчащими в стороны обесцвеченными волосами и застывшей на лице ухмылкой.

– Этот придурок? – Лиззи бесцеремонно окинула парня взглядом. – Что такого он сделал?

Закурив сигарету, Митч начала рассказ.

– На прошлой неделе он появился тут и начал приставать к девочкам, заявляя, что ему нравятся чиканы[60], потому что они знают свое место и понимают, что мужчины – это мужчины. Обычная ахинея белых парней. Извини, Маркус! – Она виновато кивнула рыжеволосому парню, и тот пожал плечами. – Но дальше пошел уже просто бред, твою мать. Что он там тебе сказал, Флака?

– Он стал распространяться о том, что будет относиться ко мне как к царице, блин. Сказал, что у него есть отдельное помещение, где я смогу рожать детей и больше ни о чем не беспокоиться. От этого вздора мне стало плохо. Так говорят серийные убийцы. Этот парень явно спятил.