Аннали Ньюиц – Альтернативная линия времени (страница 47)

Однако в первую очередь я хотела получить новости из Америки. Почтовая служба Ракму работала настолько надежно, что в отделении нас уже ждала пачка писем и телеграмм. Я вернулась в нашу комнату с пухлым конвертом от Асиль, в котором помимо газетных вырезок лежало также несколько листков, исписанных ее аккуратным почерком. Мы прочитали все за завтраком из яиц вкрутую с кунжутным хлебом. Асиль написала, что Софу признали виновной в аморальных действиях, а это было федеральным преступлением. Власти разыскивали ее, но без особого рвения: Комсток утверждал, что Софа предпочла утопиться, лишь бы не отправляться за решетку. Очевидно, он хотел добавить ее к списку других «распутных женщин», доведенных им до самоубийства. «Вопрос не в сочувствии к бедняжке или отсутствии такового, – сказал Комсток корреспонденту «Трибьюн». – Вопрос в том, чтобы защитить молодежь нашей великой страны от нравственного, духовного и телесного растления. На мой взгляд, никакая другая книга не содержит более опасных для молодежи вещей, чем та, которую опубликовала эта женщина».

Выронив газетные вырезки, Софа уставилась в пустоту.

– Наверное, именно такие чувства испытывает человек в загробной жизни.

– Нет! – решительно хлопнула по столу ладонью Морехшин. – Такие чувства испытывает человек, оставшийся в живых!

– Ну, в таком случае я напишу Асиль и дам ей знать, что еще не переступила порог. Полагаю, когда мы попадем в прошлое, у меня уже не будет возможности с ней связаться. – Софа с надеждой посмотрела на меня.

– Тут ты права. Я хочу сказать, конечно, можно будет оставить послание в Пещере архивов, но, если честно, нет никаких гарантий, что оно там сохранится. За прошедшие тысячелетия архивы неоднократно подвергались чисткам.

– А что насчет Пещеры архивов подчиненных, о которой говорила Морехшин?

– По дороге сюда я глянула, но ее нет на месте, – пожала плечами Морехшин. – Должно быть, ее вырыли позже.

– Ну хорошо, тогда за работу, – подавленным голосом произнесла Софа, роясь в сумочке в поисках бумаги.

Мне нужно было повидаться кое с кем насчет допуска к Машине, поэтому я оставила своих подруг в общежитии. Подавленная Софа писала письмо, а Морехшин водила многофункционалом по стенам, проводя анализ, выходящий за рамки возможностей переводчика.

Моей целью было непримечательное двухэтажное здание, высеченное в скале недалеко от древнего театра, с фасадом, изобилующим аляповатыми викторианскими украшениями. Большая вывеска над двустворчатыми дверями гласила: «АМЕРИКАНСКИЙ ГЕОФИЗИЧЕСКИЙ СОЮЗ». Со временем этот архив геоученых разросся, превратившись частично в профессиональную ассоциацию, а частично в место встреч. Также в здании размещались несколько сотрудников, работающих за небольшую плату, которые обслуживали Машину в Ракму.

Когда я открыла дверь, зазвонил колокольчик, словно это была бакалейная лавка. За небольшой прихожей с письменным столом, за которым никого не было, находилась библиотека. Потрепанные столы и стулья здесь выглядели в точности так же, как и в 2022 году, только сейчас отсутствовала целая флотилия компьютерных терминалов. Я уже собиралась подняться по скрипучим ступеням наверх, когда меня громко окликнули по имени.

Голос очень напоминал голос Аниты, однако этого не могло быть.

– Тесс! Ты здесь!

Определенно Анита. Это еще что за чертовщина? Неужели произошел какой-то жуткий сбой? Пройдя в библиотеку, я застала Аниту и Си-Эль вместе с учениками, в окружении стопок книг. Несмотря на то что было крайне странно увидеть сразу и Аниту, и Си-Эль в другом времени, я внезапно почувствовала, что все будет хорошо. Моя лучшая подруга здесь. Я буквально налетела на стол, заключая Аниту в крепкие объятия.

– Как вы обе оказались в 1893 году?

– Мы… – смущенно кашлянули Си-Эль, – ну… Мы проводим кое-какие исследования.

– В чем дело? – встревожилась я. – У рабочей группы Прикладной культурной геологии какие-то неприятности?

Анита и Си-Эль украдкой переглянулись.

– Нам нужно кое о чем с тобой поговорить.

– Говорите.

– Наедине.

Ученики разыграли целое представление, шумно листая книги и делая вид, будто они нас не слушают. Анита сверкнула на них взглядом, и они вдруг разом решили, что им пора прерваться на обед и отправиться в Английский квартал.

Когда под какофонию звонка колокольчика входная дверь наконец окончательно захлопнулась, Си-Эль вскочили с места и принялись расхаживать взад и вперед. Я обратила внимание, что у них новый зрительный имплантат, образующий небольшую выпуклость в форме полумесяца над правым глазом.

– Я завершила экспериментальные исследования и установила, что аномалии в работе Машин случаются все чаще. Многие путешественники возвращаются, покрытые вымершими одноклеточными организмами, обитавшими в ордовикском периоде. Один признался мне в разговоре с глазу на глаз, что видел мельком Пещеру архивов, как это было с тобой. Поэтому я начала целенаправленно возвращаться назад в различные периоды с помощью Машины в Ракму, пытаясь определить, происходят ли какие-либо изменения в механизмах и оборудовании. Меня не покидает мысль, что «червоточина» сперва погружается в глубокое прошлое, прежде чем связаться с нужным моментом времени. Полагаю, подобное можно ожидать, если интерфейс… был подправлен.

– «Комстокерами»? – У меня похолодело в груди.

– Ну, быть может, все дело в износе. Все больше людей пользуются Машинами: область их применения значительно расширилась. Морехшин наглядно продемонстрировала нам, что есть функции интерфейса, о которых мы понятия не имеем, и нам следует исходить из предположения, что люди в будущем пользуются ими постоянно. Но… – Си-Эль неуверенно посмотрели на Аниту.

– Но что?

– Возможно, «комстокеры» ведут какую-то игру. Полагаю, они пытаются дестабилизировать работу «червоточин». Я отправлялась отсюда в ордовикский период и видела высеченные в камне отметины со следами металлических сплавов, которые могут быть только делом рук людей…

– Но каким образом порча Машины в Ракму влияет на ту, что во Флин-Флоне?

– Вам известна гипотеза о том, что Машина в Ракму управляет работой всех остальных Машин? Если это действительно так, «комстокерам» достаточно будет уничтожить только ее.

– И мы окажемся в полной заднице, – угрюмо пробормотала Анита. – Нам нужно остановить этих засранцев, пока они ничего не успели сделать!

– Я не могу взять в толк, зачем им это нужно. Если они запрут линию времени, то и сами не смогут осуществлять редактирование. И, быть может, застрянут где-нибудь там, где… Даже не знаю, все примерно так, как сейчас. Всеобщее право голоса для женщин.

Анита посмотрела на меня так, словно я у нее на глазах съела одну из книг.

– А тебе не кажется, что будет очень плохо, если мы застрянем в этой линии времени, где женщины не могут сделать аборт, а черных подростков прямо среди бела дня убивают полицейские? «Комстокерам» не обязательно отнимать у нас избирательные права, чтобы превратить нашу жизнь в ад.

Как всегда, она была права.

– Итак… Зачем вам понадобилось искать меня?

– Нам нужно, чтобы Морехшин отправила нас всех вместе в тринадцатый год до нашей эры. Мне нужно кое с кем там встретиться.

– Мы сами собирались направиться туда.

– Замечательно, – отрывисто кивнула Анита. – Я уже заказала нам места на Машине.

– Отлично, но я все равно не понимаю, как вы узнали, что мы будем здесь?

– А, ты еще не знаешь. – Лицо Аниты оставалось непроницаемым.

– Что вы помните? – недоуменно заморгала я.

– Некая спиритистка по имени Софрония Коллинс покончила с собой при весьма загадочных обстоятельствах, после того как Энтони Комсток добился того, что суд признал ее виновной в непристойном поведении во время Всемирной выставки. Полной уверенности у меня не было, но я предположила, что это твоих рук дело. Особенно после того, как ты написала статью о том, что путешественники инсценируют самоубийство, чтобы скрыть бегство из настоящего. Я рассудила, что ты спрятала эту Коллинс в прошлом, а это означало, что вы должны были направиться сюда. Я жду здесь уже две недели.

– А я прибыла пару дней назад, – добавили Си-Эль. – Анита сказала, что ты будешь здесь.

– А что насчет… Другие отличия есть? Законы Комстока?

– Аборты запрещены, – покачала головой Анита.

Война редактирований была далека от завершения, но я была опьянена сознанием того, что, по крайней мере частично, мое редактирование закрепилось. Я не могла в это поверить. Когда я изучала данный период, не было никаких упоминаний ни о какой Софронии Коллинс, восставшей против Комстока. Я случайно познакомилась с Софой в «Алжирской деревне». Я позволила себе на мгновение насладиться триумфом. Впервые мне удалось осуществить редактирование, имеющее значение, и это означало, что я, наверное, на правильном пути.

Рано утром на следующий день Анита постучала в дверь нашей комнаты на постоялом дворе.

– Нам выделили слот в половину десятого. Идемте!

Морехшин предстояло устроить еще одну демонстрацию техники коллективного путешествия для небольшой, но воодушевленной аудитории ученых и техников. Когда мы прибыли в машинный зал в Аль-Хазне, там уже было полно народа. Стены из песчаника были покрыты абстрактными узорами и надписями на языке, более древнем, чем набатейский. Отчасти этим объяснялись рудименты интерфейса, восходящие к тем временам, когда древние воспринимали Машины как магию, подчиняющуюся строгим правилам. Теперь здесь появились две приводимые в движение паровыми машинами наковальни, которым предстояло выстукивать рисунок, открывающий нам путь к цели назначения. Мы встали посреди неглубокой чаши, за тысячи лет вытертой в мягком камне ногами многих тысяч путешественников.