Аннабель Стедман – Призрачный всадник (страница 23)

– Вам пока этого не рассказывали, но не все маги, принадлежащие одному элементу, обладают одинаковыми способностями, – сказала она.

– В смысле, кто-то лучше в нападении, а кто-то – в защите?

Но он ещё не успел договорить, а Агата уже мотала головой:

– Не совсем. Я в том смысле, что, к примеру, некоторые огненные маги способны на что-то, что недоступно другим. Они обладают особым даром, от которого обычно мало толку в битве, но они могут быть полезны в иных ситуациях.

– Например? – невольно заинтересовался Скандар, подумав о Митчелле.

– Ой, ну не знаю, – вздохнула Агата, недовольная сменой темы разговора. – У некоторых огненных магов развивается невероятно тонкое чутьё, что позволяет им распознавать дым за много метров. Очень полезное умение для пожарных. Некоторые водные маги могут не дышать под водой часами, как киты.

– Вроде сверхспособностей?

Агата недоумённо нахмурилась. Скандар сообразил, что едва ли сама идея сверхспособностей могла прижиться на Острове, учитывая, что его населяли наездники магических единорогов.

– Не важно.

Агата продолжила, будто он ничего и не говорил:

– За всю историю Острова было лишь несколько духовных магов, способных связывать диких единорогов с предназначенными им наездниками.

– С предназначенными им… – растерянно повторил Скандар. – То есть если, например, какой-нибудь тринадцатилетний подросток упустил свой шанс дотронуться до двери Инкубатора, и его единорог вылупился диким…

– Духовные маги с этим даром и их единороги могут увидеть во сне тех, кому суждено быть вместе, и затем с помощью элемента духа связать их, – договорила Агата.

Скандар застыл посреди тропы. Все его мысли обратились к Кенне. Кенна. Кенна. Негодяй возмущённо завизжал, поторапливая их на ужин.

– Скандар? – Агата с обеспокоенным видом коснулась его локтя. – Ты меня слышал?

– Даже если наездник старше тринадцати? – выпалил он. От шока он перестал чувствовать пальцы ног. – Даже если его единорог уже дикий?

– Именно, – осторожно ответила Агата, обескураженная его бурной реакцией. – Я всё думала об этом диком единороге: очевидно, что его отчего-то тянет к тебе, особенно когда ты применяешь духовную магию. Когда-то давно это считалось знаком, что ты можешь обладать этим редким даром. Что ты можешь быть Штопщиком.

Скандар отшатнулся: уж больно «Штопщик» похож на «Ткача».

От Агаты это не укрылось:

– Штопщики не Ткачи, они не могут создавать связи из ничего. Быть Штопщиком – значит восстанавливать связь, которая должна была сформироваться, но этого по какой-то причине не произошло. Они исправляют эту ошибку.

– Как когда я исцелил нарушенную Ткачом связь Аспен и Мороза Новой Эры?

– Нет, Штопщику необязательно, чтобы связь уже существовала – достаточно, чтобы она могла быть. Если Штопщик связывает дикого единорога с предназначенным ему наездником, между ними возникает истинная связь. Я сама наблюдала, как полупрозрачный рог насыщается цветом, кожистые крылья оперяются, раны заживают – прямо на глазах. – В её тоне зазвучал благоговейный трепет.

Кровь Скандара вскипела от мощного выброса адреналина, и у него изо рта посыпались вопросы:

– Как мне понять, есть у дикого единорога наездник или нет? Как мне их связать? А что моя сестра Кенна? Вы не знаете – может, она тоже должна была стать духовным магом? Я могу связать её?

Скандар собирался спросить у Агаты, что она думает об убийствах диких единорогов и Ткаче, но теперь ему стало не до этого. Потому что перед ним замаячил шанс исполнить мечту Кенны, чтобы она всё-таки приехала на Остров и стала наездницей, и тогда бы у них всё наладилось.

Между тем они успели остановиться под разноцветной кроной дерева, служащего входом в Гнездо.

– Эти дары проявляют себя не сразу, – попыталась урезонить его Агата, – к тому же я не уверена, что ты действительно Штопщик. Ты только-только начал всерьёз применять духовную магию, вы с Негодяем ещё не готовы к совместным сновидениям.

– Так нам с Негодяем нужно увидеть один сон? Как это сделать? То есть я в своём сне увижу Кенну, а Негодяй – её единорога, или мы увидим их обоих? – Тут до него дошёл смысл её предостережения. – Погодите, в каком смысле мы ещё не готовы? Мне постоянно снятся сны!

Судя по лицу Агаты, она успела пожалеть, что завела этот разговор.

– Сны Штопщика опасны, Скандар. Ты можешь сильно себе навредить.

Скандар похолодел от пришедшей в голову мысли:

– Ткач убивает диких единорогов! А единорог Кенны…

– Диких единорогов сотни, не несись впереди паровоза. Держи это в уме на будущее, а в этом году сосредоточься на оружии. Разговор окончен, – отрезала она таким тоном, что Скандар не решился возразить вслух, хотя его голова едва не взрывалась от новых вопросов и надежд. Кенна на Острове. Кенна, воссоединённая со своим единорогом.

Агата жестом предложила Скандару открыть проход в Гнездо.

Скандар уставился на широкий ствол. Он ещё никогда этого не делал: на первом курсе он всегда следовал за кем-то, боясь раскрыть свой истинный элемент.

Агата покосилась на него и заговорщицки улыбнулась:

– Ну же. Это – как вы там сейчас любите говорить? – очуметь можно.

Всё ещё не в состоянии думать о чём-то ещё, кроме Кенны, Скандар прижал ладонь к шершавой коре. Её зарубки под его рукой засветились, и белое сияние разлилось дальше, формируя подобие круглой паутины. Оно становилось всё ярче, а затем – вместо того чтобы образовать закручивающийся туннель из огня, воды или песка – все выемки в коре просто потухли, как звёзды с наступлением утра, оставив чёрный проём, достаточный, чтобы через него прошёл единорог.

Скандару захотелось плакать. Сколько наездников выучились в Гнезде и ни разу этого не видели? Как может нечто столь прекрасное быть злым? Его сердце быстро забилось от гнева при мысли, скольких духовных магов лишили шанса зайти в Инкубатор. Потом он подумал о Кенне. Он выяснит, был ли ей предназначен единорог, и снова сделает сестру счастливой, как она столько раз делала счастливым его.

Всё время, что ствол магически перестраивался, с лица Агаты не сходила улыбка:

– Может, я и старая ворчунья, но даже я ещё способна испытывать радость при виде того, как будущий наездник освещает вход в Гнездо. Видел, как элемент духа заполнил все изъяны коры? Негативное пространство – эта пустота между мирами – может быть как прекрасно, так и опасно.

– Агата… – начал Скандар.

Пусть она больше не желала обсуждать Штопщиков, но было ещё кое-что, что не давало ему покоя, чем он даже не смел откровенно поделиться со своим квартетом, боясь того, что может услышать в ответ.

– Инструктор Эверхарт, – поправила она.

– Простите, да. Можно вас спросить насчёт одного куплета из истинной песни? Про…

– «Между тем копит силы наследник мага тёмного, верного духу. Станет бури и шторма он вестник, весь наш мир обречёт на разруху», – процитировала Агата. – Этот?

Скандар сглотнул. Ему не понравилось, что она знает его наизусть.

– Вы же не думаете, что это обо мне? Этот куплет? Потому что я ничего такого не делаю! Я лишь занимаюсь своими делами и не хочу никаких бурь и штормов – как раз наоборот!

– Ох, Скандар, – покачала головой Агата. – Пора тебе понять, что мир не вращается вокруг тебя.

И что это значит?

Остановившись перед первой же приставленной к дереву лестницей, Агата обернулась:

– Занятие окончено. И ещё кое-что, Скандар.

– Да?

– Не говори никому, что ты можешь быть Штопщиком. И не пытайся разузнать об этом. А то знаю я ваш квартет: вы ещё на первом курсе умудрились в тюрьму вломиться.

– Потому что вы были там, – огрызнулся Скандар.

Но Агата уже скрылась в листве.

Разумеется, первое, что сделал Скандар, войдя в их дом на дереве, это рассказал друзьям обо всём, что узнал. Митчелла он застал читающим у камина на фоне пылающей красной стены, а Фло только вернулась с последней встречи Серебряного Круга и стягивала ботинки. Бобби не было, о ней напоминал лишь лежащий на кухонном столе недоеденный сэндвич с джемом, «Мармайтом» и сыром.

«Наверное, заводит себе новых друзей», – с горечью подумал Скандар.

– То есть тебе придётся искать единорога Кенны во сне? – спросила Фло, когда Скандар пересказал их разговор с Агатой.

– Не знаю, – раздражённо ответил Скандар. – Кенна мне и так часто снится, и я уже видел во сне того серого единорога, но Агата сказала, что мы с Негодяем должны увидеть совместный сон. Как это вообще возможно?!

– Думаешь, та серая – это единорог Кенны? – уточнил Митчелл, слушая вполуха, занятый поисками в островном словаре слова «Штопщик». Естественно, его там не оказалось.

Скандар пожал плечами, хотя адреналин в крови призывал его к немедленному действию.

– Не просто же так она снова и снова меня находит? И я чувствую в ней что-то… знакомое.

– Может, потому что ты видел её уже в третий раз? – мягко спросила Фло.

Но Скандару было не до сомнений. Он хотел, чтобы тот серый единорог принадлежал Кенне. Сейчас его мечта о том, чтобы Кенна и папа жили с ним на Острове, ради чего он откладывал деньги, перестала казаться такой уж нереальной.