Анна Зубавина – Развод. Закон бумеранга (страница 27)
— На вашем участии настаивает Ваймен Ли, — в голосе генерального директора зазвучал металл.
— Хорошо, — кивнула я.
В сумочке завибрировал телефон. Звонила мама.
— Извините…
Мазнула пальцем по экрану, принимая вызов.
— Варя, это Анна, помощница по хозяйству Филиппа Алексеевича. Татьяну Николаевну только что увезли на скорой.
— Анна?! — изумилась я. Сердце застучало с бешеной силой. — Что с мамой? Мальчики где?! — стремительно поднялась я со стула.
— Они со мной, не переживайте. Приезжайте, все расскажу, — в трубку понеслись гудки отбоя.
Я с мольбой посмотрела на Романа.
— Извините. Мне нужно срочно домой.
Не дожидаясь ответа руководства, стремительно покинула зал и кинулась к гардеробу.
Руки тряслись и не хотели попадать в рукава пальто.
— Я тебя отвезу, — раздался рядом голос Романа.
— Спасибо, но нет, — отказалась я. — Сама доберусь! Сейчас такси вызову.
Взгляд Романа прожег меня насквозь и словно загипнотизировал. Я не смогла даже пошевелиться.
Он смотрел мне прямо в глаза и молчал. Наконец, властно произнес:
— Немедленно в машину. Можешь считать это приказом. Будешь сопротивляться, усажу силой. Давай не будем доставлять удовольствие охране.
Глава 28
Дома Анна ждала меня на пороге.
— Что с мамой? — вырвался у меня тревожный вскрик.
— Сосудистый криз. Неотложке не понравилась кардиограмма и они настояли на госпитализации.
— А вы? Вы как об этом узнали? Как здесь очутились? Я ничего не поняла, — от переполнявшего меня беспокойства я всхлипнула.
— Сейчас расскажу. Мальчики не дождались тебя, уснули…
— Спасибо вам, — на ходу раздеваясь, я устремилась в спальню.
Кирюшка с Дениской тихо спали рядышком под одним одеялом. Их ручки крепко обвивали любимую мягкую игрушку — смешного белого слона с черными пуговками глаз и смешных красных штанишках. Без него спать они не ложились.
Прислушалась к тихому посапыванию детей, поцеловала в теплые, разрумянившиеся щечки, подоткнула одеяло и вышла, крепко прикрыв за собой дверь.
Анна ждала меня на кухне.
На столе стоял разогретый немудреный ужин — куриная отбивная с картошкой пюре и исходил паром травяной чай в кружке.
— Спасибо, — поблагодарила я и вдохнула пряный аромат ромашки. — И все-таки, как вы здесь оказались? Откуда узнали, что с мамой… беда? — спросила нетерпеливо.
Анна вздохнула и рассказала, что Татьяна Николаевна как только почувствовала себя плохо, сильно испугалась за детей и позвонила Филиппу Алексеевичу. Он успокоил ее и немедленно вызвал для нее скорую. А потом распорядился, чтобы Павел привез нас с ним сюда в квартиру.
— Как?! — изумилась я. — Он приезжал сюда? Заходил в квартиру?! Но…
Анна жестом остановила меня.
— Да, он был здесь. А почему ты удивилась? В лифте доехать какая же трудность? Тем более шофер Павел с ним.
Анна кивнула на остывающий ужин.
— Садись, поешь.
Но я так и не смогла притронуться к еде. Нервы были взвинчены до предела.
— Спасибо, только что из ресторана, — отказалась я. — Я маму предупредила, что иду на деловой ужин. И она не словом не обмолвилась, что ей плохо! — тревога по-прежнему захлестывала меня.
Анна успокаивающе погладила меня по руке.
— Кризы иногда развиваются внезапно. Татьяна Николаевна сейчас в руках медиков. Они не допустят… плохого. Скоро узнаем!
Я почувствовала, как резко пересохло в горле. Схватила кружку с травяным настоем и выпила в два глотка.
— От кого узнаем? — выдохнула я.
— Филипп Алексеевич с Павлом уехали в сосудистый центр. Татьяну Алексеевну туда госпитализировали.
У меня заходили ходуном руки.
— Филипп Алексеевич поехал?! Сам? Но ведь мама ему никто!
Ответить Анна не успела. Ее мобильник пискнул входящим сообщением. Она мазнула пальцем по экрану и скупо улыбнулась.
— Филипп Алексеевич уже поднимается на лифте. Сейчас все узнаем!
Я кинулась в прихожую и настежь распахнула входную дверь…
Мы со старым банкиром вели нелегкий разговор за плотно прикрытой дверью кухни. Нам никто не мешал. Филипп Алексеевич распорядился сначала отвезти домой уставшую Анну, и через час возвратиться за ним.
У мамы, слава богу, не оказалось на этот раз ничего опасного для жизни. Врачи заверили, что в понедельник они сделают дополнительные обследования и если все нормально, отпустят домой.
Старый банкир смотрел укоризненно и с какой-то затаенной тревогой.
— Варя, ты взрослая девочка и мы вроде как не чужие.
Внутренне напряглась. Что он имел в виду? Что я сделала не так? Чем смогла его обидеть?
Я растерянно молчала.
Он шумно выдохнул и спросил:
— Почему ты скрыла от меня, что Артем не содержит детей, не интересуется их жизнью, не навещает?
Глаза дяди недобро блеснули, на лице заходили желваки.
— Мой племянник поступил отвратно, когда бросил прекрасную жену, мать своих детей ради любовницы. Но это еще как-то можно объяснить. Но как он мог отказался от своих детей?! Променял их на какую-то… лощеную кошелку! — произнес он с брезгливостью.
Я замерла. В висках бешено запульсировало, страх сковал меня так, что язык отказывался повиноваться.
Перед мысленным взором встало разъяренное лицо Артема.
«А иначе… я заберу у тебя Кирюшу с Дениской. Затаскаю по судам… С дядей никаких контактов… Никакой дружбы, ты поняла?!» — память отчетливо произвела злобные слова мужа.
А ведь от Артема можно ожидать чего угодно. Он ни перед чем не остановится, сволочь! Ради денег, ради наследства на любую подлость пойдет. На любую…
Что же мне делать? Нет, дяде жаловаться на Артема нельзя! Но и отказать Филиппу Алексеевичу в общении я не смогу.
— Что с тобой? Тебе плохо? Ты побледнела … — как сквозь вату, донесся до меня его встревоженный голос. — Сейчас, я подам тебе воды…
— Нет, не надо, — поспешно поднялась из-за стола. — Я сама…
Старый банкир с тревогой наблюдал как я пила воду, лязгая зубами о края бокала.