Анна Зимина – Кикимора и ее ёкай (страница 26)
Глава 38. Идзанами и Идзанаги
«В Йоми тебя ждет неизбывная тоска, которая отравит тебя и сделает тебя безвольной и слабой».
Это первое, что вспомнила кикимора, когда оказалась на твердой земле, спустившись в подземный мир Йоми, царство мёртвой богини.
«Ну, не прям чтоб, — подумала кикимора, оглядываясь по сторонам. — У нас на болотах в ноябре потоскливее бывает».
Вообще атмосфера тут была похожей на ту, в темнице богов, которую кикимора и ее подружка по несчастью расфигачили темной аурой по самое небалуй. Ничего незнакомого. К тому же, с той тоской кикимора уже научилась справляться.
Правда, и отличия тоже были, и немалые.
Во-первых, тут не было всепоглощающей темноты. Свет, какой-то весь гаденький и кислый, распространялся от гнилушек, натыканных где попало.
Во-вторых, тут были пейзажи, и кикиморе они даже понравились. Впрочем, вкусы у нее были специфические, оттого и всякие выгнутые мертвые деревья и ядовитые испарения от болот были почти родными.
Человека, оказавшегося в преддверии Йоми, ждали бы разложение и неминуемая смерть. Боги бы, может, только почихали от темной ауры, которая свисала с веток деревьев пышными лохмотьями. Кикимора, будучи сильным духом, тоже, как и боги, могла бы тут путешествовать без особого вреда для здоровья, каукегэну, питавшемуся ее силой, вообще было по барабану.
Но все это было хорошо и замечательно только в преддверии Йоми, в самом начале страны Желтых Вод. А нужно было пробраться туда, в самое сердце подземного мира, где печальная мертвая богиня Идзанами влачила свое вечное существование. И не только пробраться, но еще и договориться с богиней, которую много веков сжирала тоска и обида.
На заре существования мира бог Идзанаги и богиня Идзанами были счастливы, прекрасны и творили чудесную страну Япония вместе. Создали сушу в океане, нарожали великих богов стихий. Солнышко Аматэрасу (в прямом смысле солнышко, не в переносном) своей красотой и веселым нравом радовала родительское сердце. Вставала каждое утро из-за гор, сияла своим прекрасным ликом на землю. Сынок Цукиёми был полной противоположностью своей солнцеликой сестрице. Бог-луна был меланхоличен, задумчив, но так же, как Аматэрасу, прекрасен: весь в маму и папу. Сынок Сусаноо был парень ветреный, необузданный — ну а чего можно от бога ветра ожидать? В целом, жить бы и радоваться.
Только четвертый сын дался богине Идзанами очень тяжело. Кагуцути, родившись, отобрал у матери все силы, и Идзанами начала умирать. Очень неприятно рожать бога огня. Обычного-то младенчика пока родишь, всех мужчин мира помянешь злым завистливым словом, а тут еще и огонь.
Идзанами долго болела, но в конце концов отправилась в мир Йоми — загробный мир, где царил вечный мрак.
Бог Идзанаги был безутешен. Настолько, что, хорошенько подумав несколько дней(!) и опечалившись совершенно, спустился за ней в Йоми. Нашел он Идзанами за одной из дверей подземного мира, где она пряталась в испуге и отчаянии. Она не хотела пускать супруга. Через дверь Идзанаги сообщил Идзанами, что их дело по созданию прекрасной страны Япония ещё не закончено и д
«Ты мне стыд причинил!» — зарыдав, крикнула Идзанами, закрывая свое мертвое тело тканью, и в злобе и отчаянии натравила на Идзанаги фурий подземного мира. Убегая, он одолел их, и тогда жена сама кинулась за ним в погоню. Тогда Идзанаги придвинул к выходу огромную скалу и загородил проход. Стоя по разные стороны скалы, боги расторгли свой брак, и Идзанами в горечи и боли сказала Идзанаги: «Я поросль людскую в твоей стране по тысяче в день душить стану». На что он ответил: «Если ты так поступишь, я по тысяче пятьсот домиков для рожениц в день возводить стану».
Поэтому когда в день тысяча человек непременно умирает, тысяча пятьсот человек непременно рождается.
Так все и закончилось. Идзанаги завершил все свои дела по созданию богов и ушел на остров, который он вместе с Идзанами создал первым. Там он построил себе жилище и живет один в вечной тоске и муке о несбывшихся мечтах.
Идзанами же повелевает подземным миром, забирая себе мертвых и никогда не выпуская за границы страны Желтых Вод. Тоже одна, в вечной тоске и муке о несбывшихся мечтах.
Очень грустная история.
Правда, раз в год, в самом конце лета, супруги встречаются на том самом острове. Идзанами возрождается ровно на день, и Идзанаги ждет ее, но ничего у них не ладится.
Идзанами не в силах простить мужа. Многовековая тоска травит ее и с каждым годом точит сердце все больше и больше, и никак эту тоску не унять. Видит его Идзанами, видит тот мир, частью которого она по праву была, помнит отвращение на лице мужа и не может открыть для него свое кровоточащее сердце. Как только раз в год становится ее плоть живой, губы ее кривятся в горькой усмешке, и она отворачивается от Идзанаги. А тот смотрит тоскливыми глазами на ее маленькие плечи и в молитвенном жесте протягивает к ней руку. Но она не видит этой руки…
Кикимора эту историю услышала еще в купальнях Омононуси и была впечатлена. Бедные, бедные боги славной страны Япония… Нелегко им. Уж лучше, как языческие боги славян, кануть в темные воды безвременья и раствориться в нем до поры до времени, изредка выныривая, когда тревожат капища, чем вот так. Хотя не ей судить.
Идзанами на весь белый свет обижена, на судьбу свою, и кикимора ее по-женски понимала. А еще понимала, как нужно разговаривать с раненной в самое сердце богиней. Может, и удастся пробиться сквозь пелену тоски, окутавшую богиню много веков? И попросить о помощи.
А если уж не выйдет… Тогда Ямаубочка с остальными обителями Камиямы хоть немного расстроят планы семи богов счастья. И Дзашин найдет способ справиться со своей силой. Предупрежден — значит вооружен.
В покоях госпожи Мертвого мира царил вечный полумрак.
Богиня Идзанами в это время прихорашивалась. Расчесывала длинные черные волосы, белила лицо, облачалась в праздничное кимоно. Нечасто в ее владения забредали живые, с которыми можно поговорить о том о сем, посплетничать, узнать последние новости.
О присутствии чужеземки и каукегэна Идзанами узнала мгновенно: волшебное зеркало страны Желтых Вод показало. Оно было из черного гладкого стекла с особым серебряным напылением: подарок мира мертвых, один из великих даров, который Идзанами приняла в первые дни своего обитания тут.
— Изума, Кагура! — позвала Идзанами, и духи-покровители оказались рядом с ней, ожидая ее команды. У красавицы Изума были светящиеся красным глаза, и от нее шел фиолетовый потусторонний дымок: она давно служила своей госпоже и насквозь пропиталась миазмами подземелья. Кагура была поживее, пободрее, но красный отблеск в глазах уже начал проявляться. А в остальном они были почти одинаковыми в своих синих скромных кимоно и с традиционными прическами прислужниц мико.
— Проводите дорогих гостей, — томно сказала Идзанами, — да притушите свет.
Изума и Кагура поклонились и исчезли.
А Идзанами, закончив прихорашиваться, самолично подготовила угощения. Отведать изысканных яств из страны Желтых Вод — это ли не награда? Тогда милая чужестранка и ее очаровательный каукегэн останутся тут навечно. И с ними можно будет разговаривать столько, сколько захочется. Хоть всю их долгую вечную жизнь.
Идзанами довольно оглядела ароматные и аппетитные угощения и принялась с нетерпением ожидать дорогих своих гостей.
Глава 39. Божественное коварство
Каждый раз, когда человек возносит молитву, сила его желания примыкает к силе того, кому молитва вознесена. Чем сильнее бог, тем яростнее, исступленнее, фанатичнее молитвы. И наоборот.
Чем мольба наполнена, тем она наполнит и своего бога. Мольба о хорошем урожае и молитва с кровавым обрядом на удачу в темном деле — разная энергия. Первая созидательна, вторая — губительна. Первый бог разойдется в боках, на губах появится улыбка, а на щеках — здоровый румянец. Второй бог высушится, вытянется, в глазах его появится масляный блеск убийцы. Первому богу на алтарь поднесут золотого риса, благовоний, положат звонкие монетки. Второго одарят жертвенной ритуальной кровью, оскверненным смертью оружием.
Семь богов счастья славной страны Японии всегда хотели только блага. Они хотели, чтобы на людей, которые являются источниками их силы, всегда снисходила благодать. И не хотели, чтобы благодать шла мимо них. Ну, в этом они бы никогда не признались даже сами себе. Но когда божество живет слишком долго на свете, многие границы исчезают.
Что такое благо? Оправдывает ли благо насилие? А наоборот?
— Только мы должны быть богами, — сказал однажды много лет назад после праздника окончания Нового года старик Дюродзин. Сказал вслух, при всех остальных богах счастья, и, кажется, сам этому удивился.