Анна Завгородняя – Вторая жена. Часть 3 (страница 52)

— Все будет хорошо, повелитель! — поспешила откланяться Наима. — Позвольте мне отдохнуть!

— Позволю! — милостиво ответил Давлат. — Только сперва ответь на один мой вопрос.

— Задавайте, повелитель! — она снова поклонилась, ожидая подвоха.

— Каким образом ты собираешься забрать амулет у Сарнай? — спросил мужчина. — Ее нельзя убить, чтобы завладеть им, нельзя забрать силой, так как же ты вернешь свободу?

Наима подняла голову и посмотрела в глаза мудреца, понимая, что не так уж мудр этот старик, как делает вид.

— Когда Сарнай превратится в нового Малаха, она перестанет быть собой и тогда ее власть над амулетом исчезнет, — ответила она.

— Если это так, то почему тогда принц Шаккар сумел вернуть свою память? — последовал очередной вопрос. — Не ты ли сама предупреждала меня, что это произошло благодаря Майрам. Вдруг подобное случится и с Сарнай?

Наима едва не рассмеялась в лицо Давлату. Ей стоило огромных усилий сдержать веселье и ответить спокойно:

— Как я уже говорила вам, мой повелитель, принцессу Майрам и принца Шаккара связывает нечто большее, чем просто узы брака.

— Любовь? — спросил Давлат.

Наима не ответила.

Ее слова были ни к чему. Ведь новый повелитель Хайрата и так все понимал.

— С вашего позволения! — она низко поклонилась и попятилась к выходу, ощущая на себе тяжелый, задумчивый взгляд старика.

Глава 14

Темнота давила со всех сторон, своды пещеры, казалось, так и норовили сдвинуться, сдавить нас своими стенами, влажными и холодными. После душной жары леса здесь, в пещере, было холодно и сыро и уже скоро я перестала радоваться прохладе, едва она превратилась в пронизывающий холод.

Двигались медленно, я — впереди, радуясь, что хоть в чем-то дар или проклятье Исхана помогало мне. Видела почти также хорошо, как днем, снаружи и подсказывала своим спутникам, которые были обделены подобными талантами, дорогу. Где камень выпирает на пути, готовя подножку, где свисает странный нарост со стены.

Свет впереди, казавшийся таким недосягаемым, все же постепенно приближался, расширяясь и я уже отчетливо видела, что там, впереди, проход. Что нас ожидало там, я не знала. Никто не знал, я лишь предупредила своих спутников о том, что скоро придем к цели, если конечно, жрец спрятал Тахиру именно здесь, а не где-то еще.

Первую ловушку, установленную просто на полу, я успела заметить и отреагировать, но, как оказалось, она была не одна. Все произошло молниеносно. Я успела схватить за плечо Аббаса, шагавшего следом за мной и оттолкнуть его в сторону, но один из воинов брата, шагнул было в сторону, огибая нас и тут же темноту оглушил крик боли. Мужчины схватились за оружие и только одна я увидела, что произошло на самом деле.

— Не двигайтесь! — закричала я, стараясь перекричать голоса мужчин, подхваченные и размноженные эхом.

— Что происходит? — Аббас обхватил меня за талию, прижимая к себе с явным намерением защитить, но я оттолкнула его ладонями в грудь.

— Я в порядке! — крикнула и с видимой неохотой он отпустил меня.

— Не двигайтесь! — снова закричала я и наконец, меня услышали.

— Здесь все напичкано ловушками! — я метнулась к пострадавшему. Мужчина лежал на земле лицом вниз и с ним происходило нечто странное. Я заметила, что он упал ровно на какой-то странный желоб, который тянулся от каменного пути к стене и исчезал, уходя прямо под нее. Словно кто-то нарочно расположил его именно здесь.

«Обитель ведьм!» — подумала я отчего-то. Наклонилась над погибшим и тронула его за плечо, не сомневаясь в том, что этому несчастному уже ничем не поможешь.

— Исхан заманивает нас в ловушку! — проговорил Аббас.

— И мы все равно пойдем в нее, — ответил ему голос Акрама. — У жреца моя женщина! — и тон, с каким он произнес эту фразу, говорил о многом. Принц не отступится, и мы не можем этого сделать, иначе подобный поступок будет считаться трусостью. И пусть, что мой разум кричал, словно обезумевший, пытаясь предостеречь меня.

«Уходи, Майрам. Погибнете все!» — я вздохнула и встала, глядя, как алая кровь вытекает из раны воина и струиться тонким ручейком по каменному желобу куда-то вниз.

— Майрам! — обратился ко мне брат. — Ты настолько хорошо видишь в темноте?

Я думала, он спросит у меня, что же со мной произошло и во кого я превратилась, но он не спросил, молчаливо ожидая ответ на свой вопрос.

— Да.

— Тогда веди нас и постарайся быть внимательнее, — велел Акрам. — Мы не можем больше совершать ошибки!

Словно я сама этого не знала.

Кивнув и уверенная, что он едва различил мой кивок, я пошла вперед, зачем-то нашла руку Аббаса и потянула его за собой следом. Акрам пошел за нами и оставшиеся два воина замыкали шествие.

Темнота казалась немыслимой и глубокой, а свет, разгоравшийся впереди, меж тем

становился ярче и рос, словно удивительный пламенный цветок. Наверное, так рождается на востоке солнце, когда приходит его через сменить мрачную сестру ночь, с ее одиноким глазом-луной, что следит за людьми с небосклона, усеянного звездами.

Мы шли, и я старательно всматривалась вокруг, отчего движение наше было замедлено. Кажется, Акрама это начало злить, и он то и дело пытался поторопить меня. Я понимала, что его раздражение связано со страхом за жизнь принцессы Тахиры, но понимала ещё и то, что эта пещера грозит всем нам гибелью. Жрец Великого Змея прекрасно знал куда и зачем вел нас, глупых и наивных дураков. Не стоило ему доверять, даже когда помог мне бежать. Но связанные словом, мы с Аббасом шли за ним, чтобы наконец, разорвать эти путы и освободиться.

Когда раздался крик за спиной, Акрам отреагировал первым. Он и его воин, тот, что шел следом за своим принцем, стали в позиции, выставив перед собой оружие, я же, бросившись к ним, не увидела сперва никого — воин, замыкавший шествие, пропал. Я огляделась по сторонам. Темнота смотрела на меня, словно насмехаясь, а сердце в груди бешено колотилось от осознания собственной никчемности.

А затем я увидела его и увидела чудовище, стоявшее над телом несчастного. Оно походило на паука, только изрядно выросшего. Волосатое, с бесчисленным количеством лап и двумя подслеповатыми глазами, круглыми, как огромные серебряные блюда, на каких обычно подавали в Хайрате фрукты.

Чудовище оторвало голову воина и теперь монотонно вспарывало его нутро, повалив беднягу на каменный пол. Я заметила и желоб под телом, отчего мне просто стало дурно.

— Где он! — крикнул Акрам, я же схватила его за руку и потянула на себя. Чудовище заметило нас, но нападать не спешило, а его размеры, с приличного теленка и темнота, в которой могла видеть только я одна, не располагали к бою. Я опасалась, что если мы тронем сейчас тварь, то поляжем здесь или просто увеличим наши потери. Без света мои спутники были почти бесполезны.

— Уходим! — приказала я и, к моему удивлению, меня послушались.

— Возьмитесь за руки и бежим! — сказала я.

— Что с моим человеком? — спросил принц.

— Мертв, — я ответила спокойно и вложила свои пальцы в широкую ладонь брата.

— Кто его убил? — когда мы продолжили двигаться вперед, уточнил он.

— Тебе пока лучше не знать! — ответила я и побежала на свет. Мне казалось, что уже скоро наш путь должен был окончиться в месте, где таился, поджидая нас, жрец Хайрата.

Сарнай приходила в себя мучительно долго. Открыв глаза, она подумала, что мир крутится вокруг нее так быстро, словно кто-то сошел с ума — или весь мир, или она сама. Но когда мельтешение успокоилось, она смогла разглядеть над своей головой высокие потолки и ощутить давящую темноту, разрезанную светом одинокого факела, воительница вспомнила, что предшествовало ее нынешнему состоянию и зарычала в бессильной ярости.

— Госпожа? — раздалось из темноты.

Сарнай перестала рычать, повернула голову и посмотрела на решетку своей темницы, той самой, где не так давно томилась перед побегом принцесса Майрам, или точно такой же, похожей.

— Наима! — хотела было произнести первая жена, но не смогла сказать ни слова, а с губ ее сорвался только жуткий хрип, больше похожий на карканье ворона.

Женщина подняла руку и ощутила, как что-то холодное, металлическое с хвостиками шнурков

— завязок, заскользило вниз по ее телу.

«Мои амулеты!» — поняла она и сделала попытку сесть, одновременно с этим ухватившись рукой за изуродованное горло. Сразу же вспомнилось коварство Давлата и Сарнай удивилась тому, что ещё жива.

— Вы больше не можете говорить, — произнесла Наима и подняла факел, который держала в руке, так высоко, что свет озарил ее лицо. Сарнай поразилась выражению дикой ненависти на лице своей рабыни и невольно нащупала рукой амулеты, упавшие на вонючую сырую солому, служившую ей постелью. Безошибочно отыскала нужные, оставив прочие лежать на полу, и сжала со всей силы, зная точно, что причиняет боль старой ведьме и испытывая от этого злорадство.

Наима скривилась. Согнулась, демонстрируя воительнице, что ее действия оказали эффект, но почти сразу прошипела:

— Недолго вам ещё мучить меня, госпожа!

Сарнай хрипло каркнула, пытаясь рассмеяться. Наима подняла голову и посмотрела на свою хозяйку.

— Думаешь, не знаю, что сейчас творится в твоей голове? — спросила она, а Сарнай уставилась на нее чуть удивленно своими голубыми глазами.

— Ты никому по собственной воле не отдашь амулет, — продолжила ведьма, — и отнять силой его нельзя, лишь по собственному желанию или со смертью владельца...