Анна Залевская – Охотница на Печати (страница 11)

Рейн обдумала это.

— Она думает, что утечка была от тебя?

— Она не исключает такой возможности.

— А ты?

— Я не исключаю ни одной возможности, — сказал он ровно. — Это осторожность, не самокритика.

Они стояли у двери. Третий Пояс просыпался вокруг них, богаче Четвёртого, спокойнее Пятого, с той специфической ухоженностью кварталов, где деньги есть, но не кричат об этом. Мостовая чистая. Вывески читаемые. Патрулей Дома Надзора здесь было больше. Рейн насчитала двух за то время, пока они шли от ночлега. Оба прошли мимо без интереса.

— Иду первой, — сказала она.

— Я думал…

— Ты думал, что пойдёшь первым, потому что она тебя знает. Но она меня не любит, значит, среагирует ярче. Яркая реакция — это информация. — Рейн поправила куртку. — Мне интересно, как именно она меня не любит.

Кэйн смотрел на неё несколько секунд.

— Хорошо, — сказал он.

Рейн постучала.

Тишина. Потом шаги, быстрые, лёгкие, человек, который не тратит движения зря. Дверь открылась на треть, на цепочку.

Джейра оказалась меньше, чем Рейн ожидала. Невысокая, плотная, с короткими тёмными волосами и лицом человека, который давно решил, что вежливость — это ресурс, и тратить его на незнакомцев неразумно. Лет сорока, может чуть больше. Глаза быстрые, оценивающие, остановились на Рейн и сразу стали холоднее.

— Нет, — сказала она.

— Здравствуй, Джейра, — сказала Рейн.

— Я знаю, кто ты. Ответ — нет.

— Я ещё ничего не спросила.

— Ты пришла с ним, — Джейра кивнула за плечо Рейн, — значит, я знаю достаточно. Ответ нет.

— Джейра, — сказал Кэйн из-за плеча Рейн.

— И тебе нет. — Голос у неё был ровный, без злости — что было хуже злости. — Уходите.

— Веррис мёртв, — сказала Рейн.

Пауза.

Маленькая, почти незаметная, но Рейн видела, как что-то изменилось в лице женщины. Не горе. Не страх. Что-то, что бывает, когда слышишь новость, которую уже ждал, но всё равно не был готов.

— Когда, — сказала Джейра. Не вопрос.

— Вчера утром. Успел уйти сам — или почти сам. Оставил записку.

— Что в записке.

— Нулевой, — сказал Кэйн.

Цепочка с двери слетела быстро.

Комната над табачной лавкой была неожиданно большой. Джейра убрала перегородки между двумя смежными помещениями и получила пространство, которое было одновременно рабочим кабинетом, кухней и, судя по узкому дивану в углу, спальней. Стены в картах, схемах, списках, написанных мелким почерком на листках, которые крепились булавками в несколько слоёв. Рейн смотрела на них краем внимания, пока Джейра ставила на огонь небольшой медный котелок.

— Садитесь, — сказала она. — Чай будет через пять минут. И не трогайте стены.

— Я не собиралась, — сказала Рейн.

— Ты смотришь на них с профессиональным интересом. Это хуже, чем трогать.

Рейн села. Кэйн сел рядом, стол был небольшой, три стула, расстояние между ними привычное уже, почти незаметное. Почти.

Джейра работала у плиты молча несколько минут. Потом поставила три кружки, села напротив, скрестила руки.

— Записка полная, — сказала она. — Слово в слово.

Кэйн достал листок. Прочитал вслух — всё, включая последнюю строку.

Джейра слушала не двигаясь. Когда он закончил, она смотрела на Рейн.

— Охотница не то, чем кажется, — повторила она медленно. — Веррис не писал того, в чём не был уверен. Что ты такое?

— Меченая, — сказала Рейн.

— Это я вижу. — Джейра кивнула на позвоночник — точнее, на место вдоль позвоночника, которое под одеждой никак не выдавало себя. — Позвоночник. Восприятие. Хороший инструмент для охотника. Но Веррис не стал бы писать про охотницу с Печатью восприятия так, как будто это важно. Таких сотни.

— Может, он имел в виду что-то другое, — сказала Рейн.

— Может, — согласилась Джейра. Тон ровный, не настаивающий. — Но я работала с Веррисом семь лет. Он имел в виду именно то, что написал. Всегда.

Молчание.

Рейн держала кружку двумя руками. Чай был горьким, крепким, без ничего. Именно таким, каким бывает у людей, которые пьют его чтобы думать, а не чтобы наслаждаться.

— Нулевой, — сказала она, уводя разговор. — Веррис написал, что тот знает про Осколочных больше, чем он. Ты что-нибудь знаешь?

Джейра смотрела на неё ещё секунду, давая понять, что манёвр замечен, потом перевела взгляд на Кэйна.

— Нулевой, — повторила она. — Значит, Веррис всё-таки докопался.

— Ты знаешь это имя, — сказал Кэйн.

— Я знаю это обозначение. — Джейра встала, подошла к стене, нашла нужный листок, быстро, без поиска, память на собственный архив абсолютная. Сняла, положила на стол. — Три года назад, когда я уходила из Дома, я забрала кое-что. Не документы, документы они отслеживают. Только то, что было у меня в голове. — Она указала на листок. — Это я записала по памяти в первую неделю. Внутренняя структура Дома Надзора, верхний уровень.

Рейн смотрела на схему. Иерархия — несколько уровней, имена и обозначения. Верхний уровень был закрашен, просто прямоугольник с вопросительным знаком.

— Ты не знала, кто наверху, — сказал Кэйн.

— Никто не знал. На том уровне, где я работала — Третий административный — верхушка была просто директорат. Безликий, безымянный. Приказы приходили через посредников. Я никогда не видела живого человека оттуда. Пауза. — Но однажды — за два месяца до того, как я ушла, я видела документ. Не полностью, краем, случайно. На нём было обозначение: Нулевой отдел. Исток.

— Исток, — повторила Рейн.

— Именно. — Джейра вернулась на стул. — Я тогда не придала этому веса, думала, архивное обозначение. Старый отдел, давно расформированный. Потом начала копать, осторожно, по чуть-чуть. И поняла, что Нулевой отдел не расформирован. Он просто не виден. Работает параллельно основной структуре Дома. Без отчётности, без регистрации, без следов в официальных архивах.

— Автономно, — сказал Кэйн.

— Полностью. — Джейра посмотрела на него. — Когда я поняла, что начинаю видеть слишком много, я ушла. По собственной инициативе, раньше, чем они успели заметить, что я вижу.

— Умно, — сказала Рейн.

— Необходимо, — поправила Джейра. — Умно было бы не начинать копать вообще. Она помолчала. — Нулевой отдел занимается Осколочными. Не регистрацией, не наблюдением — сбором. Они работают иначе, чем основной Дом. Тоньше. Дом использует патрули, регистрационные пункты, грубую силу. Нулевой отдел использует людей.

— Каких людей, — сказал Кэйн.

Джейра посмотрела на Рейн.

— Охотников, — сказала она.

Тишина.

Рейн поставила кружку на стол. Медленно. Голос ровный, когда она заговорила:

— Ты хочешь сказать, что Нулевой отдел использует независимых охотников как инструмент сбора.