Анна Заховаева – Лабиринты прошлого (страница 5)

Она поприветствовала Александра Михайловича. Биневский услышал, какой‑то непонятный стук из соседней комнаты.

– Мария Николаевна, у нас слесарь работает? – спросил он.

– Нет, это Кирилл Александрович гимнастикой занимается. Он туда‑сюда тягает железку, этот, ой, склероз, то есть шест с блинчиками, вот и стучит, – ответила она.

– Штангу, что ли? – Анализируя сказанное, произнёс академик.

– Угу, и Герман у себя, – добавила она.

Биневский зашёл в комнату старшего сына. Кирилл лежал на полу и время от времени то поднимал, то опускал небольшую штангу. Отец посмотрел на сына. Кирилл часто пропадал, потом снова появлялся, в этот раз его не было месяц.

– Кирилл, у тебя всё нормально? – Спросил он.

– Нормально, отец. Я пока дома поживу. Ага?

Биневский кивнул и решил заглянуть к Герману. Тот слушал в наушниках музыку и пилил ногти. Герман вообще очень любил угаживать за собой: всегда чисто выбрит, стильная стрижка, волосы каждое утро он тщательно укладывал сначала феном, потом гелем, затем создавал некий эффект растрёпанности. И, конечно, маникюр. Ещё мама внушила Герману, что руки – это визитная карточка врача и процитировала Авиценну: «Врач должен обладать взглядом сокола, руками девушки, мудростью змеи и сердцем льва».

Александр Михайлович не стал входить в комнату Германа, а направился в свою спальню, чтобы спокойно разыскать «синий конверт».

Герман не заметил отца. В этот момент завибрировал его телефон, это был Никита.

– Привет, братан‑американец, – радостно воскликнул он.

– Как вы там, семья? – Спросил Никита.

– Нормально.

– Как твое расследование о мамином завещании?

– Потихонечку, сейчас расскажу, – он встал и плотно прикрыл дверь своей комнаты. – Во‑первых, я выяснил, что наша мама нигде официально не работала; во‑вторых, она не получала наследства; в‑третьих, она не могла выиграть эти деньги. Она вносила собственноручно, приблизительно раз в три месяца, кругленькую сумму. Вот и всё! Конечно, это не много, что мне удалось узнать, но хоть что‑то.

– Ты молодец, настоящий Шерлок Холмс, – ободрил его Никита.

– И, зачем наша мама загадала нам такую загадку? Впрочем, это в её стиле. – Недоумевал Герман.

– А как там твоё новое авто?

– Круто, внедорожник, еду как в танке! – Ответил Герман. – А как ты? Новая любовь не появилась?

– Ну, как тебе сказать? Есть тут Сабрина, хожу под впечатлением.

– Чего ходить – действуй! – Воскликнул Герка.

– А сам чего?

– Я в поиске.

– Ладно, искатель приключений, передавай привет всем нашим, отца обними. Вот сегодня выкрою время и почитаю, тот роман Пола Алекса, что взял из дома. Катастрофически не хватает времени, и вообще хочется приехать и всех вас увидеть, – завершил разговор Никита.

Герман снова надел наушники и принялся завершать свой маникюр. В дверь позвонили. Герка крикнул: «Тётя Маша, открой».

Мария Николаевна открыла дверь, на пороге стоял солидный, седовласый, мужчина в шикарном костюме с невероятно огромным букетом белых роз («Дорогой костюм и дорогой букет», – подумала домработница). За спиной мужчины стояли два молодых человека в одинаковой чёрной одежде и белых рубашках.

– Вам кого? – Спросила она.

– Если изволите, мне госпожу Старыгину, – уверенным голосом ответил незнакомец.

– Здесь такие не живут, - она попыталась закрыть дверь.

– Извините, мне Полину Николаевну Биневскую, – исправился незнакомец.

– Она умерла несколько месяцев назад, – очень равнодушно ответила домработница, она стала работать у Биневских уже после смерти хозяйки и не знала Полину.

Мужчина изменился в лице, опустил букет, повернулся и сразу исчез за спинами своих телохранителей. Тётя Маша пожала плечами, открыла рот, чтобы что‑то сказать незнакомцам, но лишь зевнула и хлопнула дверью.

***

Александр Михайлович искал конверт, где только можно, но всё безрезультатно. Он стал психовать! Нервно ходил по комнате, где были разбросаны книги, бумаги, газеты, но не было только его – «синего конверта».

Он решил, что ему лучше уехать за город, на дачу и там всё обдумать. Биневский достал ключи от своей машины, давно он не ездил сам за рулем. На пороге квартиры его остановила Мария Николаевна.

– Александр Михайлович, Вы уходите? А ужин?

– Я на дачу, – резко сказал он и вышел на лестничную клетку.

– Тут спрашивали Полину Николаевну, – вслед Биневского прокричала она, но он уже входил в лифт. И ничего не слышал.

***

Александр Михайлович и не думал, что водителя, которым он сегодня был, так могут раздражать автомобильные пробки. Как пассажир он всегда в машине был чем‑то занят: то телефонный разговор, то он просматривал документы, то читал медицинские журналы или газету.

Прямо за светофором Биневский обратил внимание на женщину с девочкой‑подростком, которая отчаянно пыталась тормознуть машину. Что‑то заставило его остановиться. Дверь машины открылась. Это была очень обаятельная рыжеволосая молодая женщина.

– Срочно, Большой зал Консерватории, – уверенно и настойчиво выпалила она.

– Садитесь, – растерянно произнёс Биневский, когда женщина уже села в его машину.

– Ой, спасибо, – с облегчением произнесла она и улыбнулась.

Эта улыбка Биневскому показалось такой солнечной, такой приятной, что он мысленно и сам улыбнулся. Так академик Биневский заделался в таксисты.

Женщина внимательно посмотрела на шофёра, уж совсем он не был похож на тех, кто занимается частным извозом. Очень качественный костюм, аккуратно зачесанные назад тёмные волосы с легкой проседью, ухоженные руки.

Машина опять застряла в пробке, Биневский внимательно посмотрел на спутницу. «Какая очаровательная женщина», – подумал он, и глаза шестидесятилетнего мужчины блеснули юношеским задором. От его взгляда она смутилась.

– Мы тут на концерт опаздываем, моя доченька, Ксения сегодня выступает, – гордо произнесла женщина.

– Прекрасно,– произнёс Биневский, он не знал, как продолжить разговор, образ рыжеволосой спутницы буквально парализовал его сознание. Они ехали молча.

– А Вы любите классическую музыку? – Вдруг неожиданно спросила незнакомка.

– Я слишком далек от этого, но хорошая музыка – это всегда приятно, – ответил Александр Михайлович.

Ему хотелось сказать ей что‑то, но он не мог подобрать слова.

Вот уже показалось здание Консерватории, он притормозил. Девочка первой вышла из машины.

– Сколько я Вам должна, – неуверенно спросила спутница.

– Ваша очаровательная улыбка и всё, – его бархатный голос зазвучал как‑то особенно, – и ещё Ваше имя.

– Меня зовут Ольга, – представилась она и улыбнулась.

– Александр Михайлович. Вот и познакомились.

– Я должна идти, – сказала Ольга.

Биневский не мог свести с неё глаз. «Старый черт, – ругал он себя, – тут одни проблемы, а ты на женщин заглядываешься».

– До свиданья, – сказала она.

– До встречи.

Ольга вышла из машины. «До встречи? – Подумала она. – Но как мы с ним увидимся? Как?»

***

Ольга сидела в первом почетном ряду Малого зала консерватории, где начинался концерт лучших учеников музыкальной школы. Но её мысли были только о том мужчине, с которым она только что познакомилась, и, с которым, как думала она, ей никогда больше не увидеться. Однако когда на сцену вышла её Ксения, Ольга была вся во внимании. И, вот зазвучали прекрасные звуки Бетховенской «К Элизе», наполняя зал дивной чувственной негой, покоем, радостью; потом эмоции словно захлестнули, звук усилился, нервный импульс пьесы ударил в самую душу. Ольге вдруг захотелось разрыдаться. Музыка нашла ту потаенную струну её сердца, которую Ольга никогда никому не открывала. Она поняла, что влюбилась. Огромные слёзы непроизвольно потекли из её глаз. «Я ему не понравилась, я вечная неудачница, я ему не нужна. И вообще – это случайная встреча», – размышляла Ольга.