Анна Ёрм – Руны огненных птиц (страница 78)

Бьёрн затряс головой, не желая соглашаться с его словами. Он взглянул на стирающих женщин, чтобы удостовериться, что те не слышали речи Ситрика, а после зыркнул на парня.

– Что же, ты хочешь, чтобы я лебезил перед ним?

– Он хочет уважения, когда ты входишь в его леса. Ты гость, а не хозяин.

– Гость, по-твоему укравший жену, – буркнул Бьёрн.

– Так извинись и заплати ему. Узнай, что он может потребовать за неё.

Бьёрн вздохнул.

– Может, ты и прав. Дюже у тебя это складно звучит.

– Когда забудутся старые обиды, он, может, и поля разрешит снова засеять, и свиней да коров у опушки пасти. Не повезло тебе, хозяин, с соседом. Вот только с соседом надо дружбу иметь.

– Да уж! Не повезло.

Они ещё немного постояли у воды, а после Ситрик, посмотрев на солнце, произнёс:

– Поздно уже. Мне надо идти дальше в Онаскан, чтобы к вечеру добраться до переправы или брода.

– Успеется, – произнёс Бьёрн. – Я могу попросить кого из детишек батраков провести тебя к старику Хауку. Здесь недалеко. А брод и того ближе.

Вдвоём они обошли нераспаханные поля, Бьёрн отвёл его и к пасущимся коровам, чтобы показать любимых питомиц Бирны. Животные и правда похудели, но, кажется, жалобы хозяйки были куда страшнее действительности. Коровы выглядели обычными, хоть и не такими жирными и лоснящимися, какими были прежде.

После пришли к хлеву и курятнику, где Бьёрн принялся рассказывать о том, как вместе с батраками строил новый дом на краю деревни и оттого, что он валил лес, ему в голову лезла всякая жуть: будто из срубленных стволов текла кровь, а под ногами сновал чёрный дым, наводя ужас.

– Я уж думал, что с ума схожу, – бубнил Бьёрн. – Потом только понял, что это всё из-за того же…

Ситрик, чувствуя, как тает лёд у него в желудке, снова обратился к хозяину усадьбы, напомнив, что ему нужно отправиться в путь. Бьёрн медлил, посматривая на свой видимый отовсюду дом. Кажется, они всё обошли, и у мужчины успели закончиться припасённые слова.

Что-то неладное было в том, как тот вёл себя.

– Бьёрн, – окликнул Ситрик, наморщив брови. – Что ты хочешь от меня?

Мужчина не ответил. Лишь после, когда они во второй раз уж обходили одно и то же поле, Бьёрн вдруг произнёс:

– Ты уж прости меня, но я не могу смотреть на то, как плохо моей жене. День ото дня она всё чахнет. Скоро от неё ничего не останется.

Ситрик остановился, вперив глаза в Бьёрна.

– Она больна, – вздохнул мужчина. – Если не тело, коли ты не видишь ран, то дух её болен.

– Я ничего не могу с этим поделать, Бьёрн, – сказал Ситрик. – Мне жаль.

– Знаешь, – неожиданно буркнул хозяин, – я много думал о том, что это ты сделал её такой. Ты обратил её человеком.

От этих слов у Ситрика спёрло дыхание.

– Ты просил помочь вам! – наконец выдавил он, задыхаясь от обиды.

– Да только помощь твоя вышла нам боком.

Ситрик опустил взгляд в землю, судорожно соображая. Он понял, что, доверившись, рассказал хозяину и хозяйке дома всё о Зелёном покрове. И оставил свои вещи под лавкой…

– Вот же дерьмо, – прошипел Ситрик, и голос его взвился. – Ты что решил наделать, а?!

Оттолкнув Бьёрна, он бросился к дому. Мужчина не побежал за ним следом, оставшись стоять посреди поля. Ситрик влетел во двор и попытался открыть дверь, но та была закрыта.

– Бирна! – закричал он, барабаня в дверь. – Открой мне!

Ответом ему была лишь тишина. Прислонив ухо к двери, он услышал, как за ней хозяйка вполголоса переговаривается со своей служанкой. Разбуженный грохотом и криком, ребёнок заплакал.

– Бирна! – снова воскликнул Ситрик. Его распирало от злости. – Не трогай покров!

Он с силой ударил по двери так, что ту тряхнуло. Понимая, что этим ничего не добьётся, он принялся осматриваться, пытаясь понять, как попасть в дом. Бросил взгляд на крышу и увидел, что из отверстия, расположенного над очагом, поднимаются тонкие полосы светлого дыма. Быстро подумав, Ситрик решил, что он вряд ли поранится, если спрыгнет в очаг.

Подставив стоящую у входа скамейку, он легко взобрался на невысокую крышу пристройки, встал на её вершинку и оттуда подпрыгнул, цепляясь за деревянный тёс. Плечо пронзило острой болью. Ситрик поморщился, но стерпел, а вот тёс под его рукой оказался непрочным. Деревяшка посыпалась под пальцами, и Ситрик еле успел ухватиться за покорёженную кровлю поблизости. Зацепился и, подтянувшись, наконец достал до дымового окошка. Протиснулся под крышку, а после сел на край, спустил ноги и спрыгнул сначала на балку, а потом, свесившись, на пол, даже не угодив в очаг.

Гисла закричала и ринулась с ребёнком угол. Ситрик даже не посмотрел на неё. Он пошёл к кровати, отгороженной занавеской, и, отбросив ткань, увидел Бирну, укрывшую свои плечи Зелёным покровом.

– Отдай его, – потребовал Ситрик.

– Это всё из-за тебя! – тут же воскликнула женщина, прижимаясь к изголовью кровати и судорожно цепляясь за край покрова. – Если бы не ты, я была бы такой же, как прежде! И коровы мои не болели бы! И Бьёрн мог охотиться… Всё из-за тебя!

– Бирна, это был твой выбор! – Ситрик рассвирепел. – Вы с Бьёрном это придумали, а я лишь помог!

В глазах его, верно, вспыхнуло пламя, потому что Бирна пискнула от страха и с головой зарылась в отрез.

– Всё из-за тебя, – продолжала твердить она, хныкая. – Это твоя вина!

Ситрик сжал кулаки, пытаясь совладать с гневом. Ему хотелось наброситься на Бирну и содрать с неё Зелёный покров. Только он понимал, что может сильно навредить ослабевшей женщине и ненароком порвать драгоценную ткань. Бирна и правда была больна. Она была безумна.

– Покров не поможет тебе, – медленно произнёс Ситрик. – Ты не больна…

– Я не верю тебе, – плаксиво бросила она.

– Ты выносила дитя, которое питалось твоими соками, а потому ослабла. Люди не так крепки, как хульдры. Ты просто стала человеком.

– Так пусть покров сделает меня обратно хульдрой!

Ситрик раздражённо фыркнул.

– И что тогда? Ты бросишь Бьёрна с ребёнком и вернёшься к Асгиду? Раз уж тебе не по нраву человеческая жизнь.

Бирна высунулась из покрова и бросила на гостя полный ненависти взгляд. Однако глаза её обжигали не так, как взор огненной птицы.

– Быть человеком – не болезнь, – взвешивая каждое слово, произнёс Ситрик. – Покров не вернёт тебе хвост и копыта. Твои коровы не станут жирными от того, что ты надела на себя покров. Поле само не порастёт ячменём и пшеницей. Ты останешься человеком. Без чар и хвоста.

Услышав это, Бирна замотала головой, отказываясь верить в сказанное. Она опустила лицо в чудесную ткань и громко завыла. Ребёнок заплакал вместе с ней.

– Я не хочу быть человеком…

– Бирна, говорю же, покров тебе не поможет.

– А что мне поможет?!

– Я не знаю. Раз уж Асгид властвует над хульдрами, расспроси его. Узнай. Может, он скажет тебе что.

Услышав имя Лесного ярла, Бирна перестала плакать.

– Он убьёт меня, если я приду в лес, – пробормотала она.

Дверь загремела, и за ней послышался ревущий голос Бьёрна:

– Гисла, это я! Открой!

Служанка бросилась к двери и отперла засов. Бьёрн спешно вошёл в дом и, увидев Ситрика у кровати жены, тут же двинулся на него, угрожающе сжав кулаки. Понимая, что вряд ли выберется из этой передряги целым, Ситрик проворно отпрыгнул от кровати к очагу и поднял из него тлеющий уголь, и тот сейчас же вспыхнул в его руке. Чёрное стало белым, ярко озарив помещение. Бьёрн остановился, уставившись на пламя.

– Я сожгу твой дом и всех вас заодно, если ты решишь напасть на меня.

Рука его подрагивала, но голос звучал убедительно. Бьёрн отступил, буравя Ситрика тяжёлым и тёмным взглядом. Гисла вовсе выбежала из дома, сжимая в руках младенца. Бирна приподнялась на кровати и равнодушно посмотрела на своего мужа, стирая краем покрова слёзы со своего лица.

– Бирна, отдай мне покров, – требовательно произнёс Ситрик.

– Не отдавай, – прогудел Бьёрн, обращаясь к жене.

Женщина вздохнула.