Анна Ёрм – Руны огненных птиц (страница 75)

– Я звала тебя, Вамматар, – еле слышно прошептала Илька.

– Я не слышала тебя, колдунья, пока ты не оказалась в тонком мире.

Илька отвязала с пояса алый гребешок и показала его Смерти. Дочь Туони нахмурилась, точно не понимая, чего хочет добиться нойта.

– Этот гребень заговорён, – принялась сбивчиво пояснять Илька. – Он закровил, когда с Ситриком случилась беда. Вамматар…

Голос её сорвался, но, собравшись, девушка продолжила:

– Я хотела спросить тебя, что с ним? Жив ли он или отправился в мир мёртвых? Где он теперь?..

Вамматар подняла с руки Ильки гребешок и принялась крутить его в своих пальцах. Она щурилась, будто вспоминала что-то неприятное.

– Глупая ты, он жив, – наконец произнесла дочь Туони. – Не за того ты беспокоишься.

Илька судорожно выдохнула, не веря речам Смерти.

– Он правда жив?

– Что с ним теперь станется… Отныне он сам может найти дорогу из мира мёртвых. Если пожелает, конечно.

Илька выдавила улыбку, услышав заветные слова. Вамматар протянула девушке гребешок обратно, и нойта сжала его так крепко, будто пыталась обнять дорогого сердцу человека.

– Я рада это слышать. Спасибо тебе, Вамматар, – прошептала Илька. На щеках её вновь заблестели слёзы. – Но, погоди же… Почему я беспокоюсь не за того?

Дочь Туони нехорошо усмехнулась, показав жемчужные зубы.

– Ты помнишь про нож, в котором лежало две души? Что я говорила тебе о нём?

– Что его нужно будет бросить в озеро, когда с того сойдёт лёд.

– А ещё?

– Что о лезвие его нельзя порезаться, иначе нож утащит меня с собой в Туонелу.

– Это не я сказала тебе, а кто-то другой, – нахмурилась Вамматар. – Ты не все мои условия соблюла. Подумай-ка хорошенько.

Илька принялась судорожно соображать, не понимая, что она могла позабыть. И ответ наконец пришёл в её мысли.

– Мне нужно было выбросить нож, когда цвёл кашлегон, – поникшим голосом пробормотала она.

– Верно. – Страшная улыбка не сходила с лица Вамматар. – А ты отправила его на дно озера, когда кашлегон отцвёл. Ты опоздала, Илька.

– Что теперь будет?..

– Смерть.

Илька вскочила, услышав это из уст Вамматар. Тропы, что вились вокруг неё, зашевелились, истаивая и стираясь, как старая ткань.

– Но… Но как? Я же не чувствую себя больной и слабой. – С этими словами она похлопала себя по рукам и животу, точно проверяя, а сидел ли её дух по-прежнему в теле. – Что за смерть? Почему смерть?!

– Ты сейчас лишь у порога Туонелы, а потому ты и вещицы твои не потеряли телесность. Ты спишь, но ещё властвуешь над своим телом. Однако попробуй проснуться. Попробуй…

Илька взвыла.

– Это всё ты! Ты обманом затащила меня сюда!

– Ты сама сюда пришла. И сама позвала меня. Я не могла не откликнуться на твой зов, колдунья. Всё остальное – это твой выбор и твои поступки, над которыми я не властна.

Напуганная речами Вамматар, Илька замерла и медленно осела на землю перед прогорающим костром. Они говорили недолго, но огонь уже затухал – травы тлели быстро.

– Мне жаль, но тело твоё скоро не сможет больше держать столь сильный дух.

Горечь от трав на языке притупилась горечью слёз. Илька заплакала. Громко, навзрыд. Дочь Туони сидела рядом и молчала, опустив взгляд на тлеющие угольки.

– Ты жестока, – пробормотала Илька сквозь слёзы.

– А ты глупа.

– Это ты связала нас обеих клятвой и потащила меня в Туонелу!

– Да, но больше ты мне ничего не должна.

– Неужели ты не поможешь мне? За всё то, что я сделала для тебя? Я спасла Ситрика. Я соткала Зелёный покров, как ты и просила… Пожалуйста! Пожалуйста… Не будь так жестока со мной. Разве я заслужила это…

Вамматар прикрыла глаза, точно размышляя.

– Я в силах лишь дать тебе девять дней, оставив здесь, в тонком мире, – наконец медленно проговорила она. – Но тело твоё в лесу беззащитно. Попроси собаку привести к тебе мать. Пусть она заберёт тебя.

Услышав о Гриме, Илька завыла раненым зверем. Столько раз мать твердила ей, что чары погубят её. И вот теперь бедной Гриме придётся нести в дом её бездыханное тело, не зная, где пребывает её душа.

– Прекрати реветь, дурочка, – скривилась Вамматар. – Через девять дней у тебя будет целая вечность в мёртвом лесу под землей на то, чтобы вдоволь нареветься. Прогони скорее собаку. Здесь опасно.

Илька, с трудом сдерживая слёзы, подозвала к себе Блоху. Собака, как и все животные, что связаны с духами дома и леса, могла видеть тонкий мир, в котором сейчас и была нойта. Девушка крепко обняла Блоху и зашептала той на ушко, заставляя собаку отправиться домой. Заворожённый зверь замер, внимательно слушая хозяйку. Как только Илька отпустила собаку от себя, Блоха тут же сорвалась и побежала домой. Девушка проводила её взглядом, а после снова обратилась к Вамматар.

– Ты будешь здесь? Со мной?

– Дюже ты важная, – фыркнула дочь Туони. – Я посижу с тобой немного, если хочешь. Но не все эти девять дней. Я побуду тут только до рассвета.

– Спасибо тебе, – прошелестела Илька.

Костёр прогорел, потух. Лицо Вамматар скрылось в темноте, пусть она и осталась где-то поблизости. Илька почувствовала, что пальцы её холодеют, теряя чувствительность. Она тихо плакала, уставившись в темноту и слушая волчий вой да страшную совиную песнь.

Блоха никак не возвращалась. Верно, Грима крепко спала и не слышала скулежа под дверью. Илька зажмурилась, ощутив, как тело её вдруг обмякло и повалилось на землю, а она, душа, осталась сидеть, давя из своего бесплотного нутра блестящие в звёздном свете слёзы.

Вамматар права.

Илька так глупа. Илька так наивна…

– Вставай! – раздался голос. – Вставай же ты!

Кто-то толкнул его, перекатывая со спины на бок, и Ситрик тут же закашлялся.

– Вставай! – настойчиво повторил голос.

– Не могу…

Ему плеснули водой на лицо, и Ситрик недовольно зажмурился. Он попытался поднять руки, чтобы стереть влагу, но оказался настолько слаб, что тело не слушалось его.

– Можешь! – упрямился голос.

Его толкнули ещё раз, и Ситрик почувствовал боль в плече. Рана от клыка Хёгг всё ещё горела. Он снова закашлялся, но змей в его теле больше не было. Ситрик раскрыл глаза и чуть не ослеп от яркости дня. Он опустил ресницы, боясь снова обжечь зрачки. Мир кругом него медленно наполнялся знакомым цветом и чертами. Перед взором вырос примятый мох и упрямые корни низкорослых болотных сосен.

– Вставай же ты, Убийца дракона.

Ситрик наконец дотянулся пальцами до лица и протёр веки.

– Убийца дракона звучит куда лучше Убийцы волка, – еле разлепив рот, проронил он.

– Смотри не загордись.

– Я постараюсь быть скромным, – пробормотал Ситрик, качая головой и медленно приходя в себя.

– Слишком много слов от того, кто уснул в багульнике.

Наконец Ситрик смог сесть, всё ещё щуря уставшие глаза. Руки его опухли от змеиных укусов, пальцы снова ничего не чувствовали. Тело ощущалось безвольным и слабым. Он с трудом поднял глаза на того, кто нашёл его.

Это оказалась медноволосая хульдра. На ней не было одежды, но густые и длинные кудрявые волосы облаком закрывали её грудь, спину и мягкие бока. Мохнатые коровьи ноги она подобрала под себя, сев напротив странника, и длинный хвост тут же лёг ей на колени, обвив бёдра хозяйки.