Анна Яковлева – Когда спящий проснётся (страница 6)
– Тогда перестаньте называть меня «дамой», потому что я не благородного сословия и титулов у меня нету.
– Вы простолюдинка? Быть не может.
– Может. Моя мать – учительница начальных классов в школе, а отец работает на заводе, токарем. В наше время – -это самое низшее сословие.
– Расскажите ещё. Мне интересно.
И мы говорили, точнее, это я говорила, а Ларс слушал, уперев подбородок в кулак – он слушал меня, блин! Не перебивал каждые полторы минуты, переводя разговор на свою персону. Не зевал, не игрался телефоном – ну, чем-нибудь другим, сообразным своей эпохе, не пялился в окно. И я подумала, что за одно это ему можно поставить памятник. И ещё подумала, что...
Проснулась. Дома. Чуть не завыла от обиды, но потом осознала, что держу что-то в руках. Что-то такое непривычное...
Кинжал Ларса! Я смогла! Протащила! Я так хотела этого – и смогла!
Ну, дело за малым. Лилит зарезать.
Кинжал здорово придал мне уверенности. Настолько, что я открыла дверь своему мужу, предварительно не удостоверяясь, что это именно он, а не очередная нежить.
Олег вёл себя странно. Суетливо как-то. И глаза отводил. Говорил, говорил всё о какой-то чепухе, фальшиво смеялся, и я поняла, что что-то у него случилось... Вроде, и не пьяный, хоть запах и есть.
– Юль, прости засранца...– Вздохнул он. – Ну, бес попутал... Ну, бывает же. Я свинья, я знаю. Но это всё так, случайно вышло. Одноразово. У всех же бывает, по пьянке. А теперь мне самому противно. Я тебя люблю. Не гони меня, а? Кроме тебя, мне никто не нужен...
Ну, разумеется. Потому что кто, кроме меня, даст ему такую свободу? Гулять, где вздумается и знать, что никто не спросит, где ты был, потому что доверяют... Кто не устраивает скандалов и сцен ревности? Без меня, с другой женщиной, Олежеку будет гораздо хуже жить в плане свободы воли. На поводке ведь ходить будет. А он очень не хочет на поводок.
Вряд ли дело в том, что я – святая. И в последний год я уже думаю, что дело в том... дело в том, что не люблю я его. Просто не люблю. Поэтому не ревную, всё-всё понимаю и всё прощаю, и отношения у нас очень дружеские, ровные такие, без скандалов и страстей. Ровненько так, скучненько, и с каждым днём мы друг от друга всё дальше. И разведёмся тоже спокойненько так, по-дружески...
– Юльчик, я тебя люблю. Только тебя. А та баба – это просто случайность. Я даже не помню, как её зовут.
– Где ты её снял-то?
– Знаешь, так получается, что это она меня сняла. – Произнёс муж, враз став каким-то очень задумчивым.
– Ну, она ко мне подошла, что-то спросила... мы разговорились... и пошли к ней. Сам не знаю, чего она ко мне подошла. Дорогая баба, вся прикинутая, в рыжье... А потом я ушёл. И знаешь что, Юльчик? Я не помню её имени. Не помню, где она живёт. Ничего не помню. Хоть я и не был пьяный, ну, поддатый чуть... и вдруг – не помню. Ненормально это как-то.
– Ну и как с ней, здорово было?
– Дура она шибанутая. – Сказал Олег. – Дура и есть. Всю спину исцарапала. Болит теперь. Я не мазохист, мне такие штуки не нравятся. Юльчик, ты не думай, я к ней больше не пойду. Да и не помню, где живёт. И в гости она меня не приглашала. Это всё так, одноразово было... По-моему, если я даже не помню, как её зовут – это символично.
– Красивая хоть?
– Да так себе.
В опровержение всех этих слов, глаза у моего мужа были очень задумчивые. До сих пор он с таким выражением глаз только о рыбалке думал...
– Юльчик, ты меня простила?
– Да. Конечно. Иди картошку чистить, ты наказан. И посуду сегодня вымоешь. И мусорку вынеси. Ну и хватит с тебя.
– Я даже ковёр пропылесошу. Юлечка, я тебя очень люблю. Ты всегда всё понимаешь. Ты лучше всех.
Тут пришла свекровь и принесла в дом врага. Того самого котяру.
«Глава 3»
– Это Мурзик. – Сказала торжественно, водружая кота на кухонный табурет. – Он породистый, видите? Шикарный кот. И к туалету приучен. Всегда хотела такого кота. Старушка возле рынка отдавала бесплатно, у неё пенсии не хватало его прокормить. Я ей тридцать рублей отдала всё-таки за Мурзика, а то неудобно. Мурзик, кис- кис- кис!
Кот беззвучно открыл пасть, глядя на меня злющими, ледяными глазами. Враг в собственном доме. Круто. Теперь мне от них никуда не спрятаться.
– Нам не нужен кот. – Сказала быстро. – От него всюду будет шерсть. А у меня на кошачью шерсть аллергия.
– С каких это пор?
– С недавних.
– Я не люблю кошек. – Поддержал меня Олег. – Они крысятничают. Слушай сюда, Мурзик. Увижу тебя на столе или на своей постели – на воротник пойдёшь, понял?
– Мяу. – Ответил кот, прямо-таки истекая презрительным сарказмом. Спрыгнул с табуретки, дёрнул хвостом и демонстративно пошёл в туалет, где уселся на унитаз.
– Ах ты, моя прелесть! Ах ты, умница! Ах ты, воспитанный котик! Вы только посмотрите на него, а?!
– Да чего на него смотреть? Что я, писающих котов не видел?
Чтобы не слышать восторгов свекрови по поводу нового приобретения, я ушла в нашу комнату и включила телевизор.
– Если он сожрёт моих рыбок – я его с балкона выброшу! – Крикнула громко и закрыла дверь. Старательно нарисовала по её углам четыре защитные пентаграммы и несколько рун. Хоть что-то...
Развернула второй свиток... и очнулась от того, что Олег трясёт меня за плечо.
– Юль, что с тобой?! Сидишь, не шевелишься, не моргаешь... маму напугала. Она с тобой разговаривает, а ты даже не моргаешь. Выбрось ты эту дрянь, а?
Я уединилась в ванной и попыталась разрезать свиток, на пробу. Ножницы тут же развалились на две половинки. А нож вдруг соскочил, совершил какой -то невозможный кульбит и чиркнул меня по пальцу. Пришлось залить йодом и заклеить пластырем. Тогда я решила сжечь свиток. Но он не загорелся, зажигалка тут же сломалась, кремень вылетел. Ну, раз так не выходит, попробуем по-другому. Завтра.
Кот сидел под дверью и ждал меня. Пошёл вслед за мной на кухню. Сидел и смотрел, как я ем. Потом пошёл за мной по коридору... психологическая атака. На нервы действует, гад.
– Всё равно, я от тебя избавлюсь, тварь. – Сказала я ему. – Выкину с балкона, а сама скажу, что ты убежал. Не ходи за мной, блин! Лучше сам проваливай, пока цел.
И занесла уже ногу, чтобы отпасовать кота в дальний угол. Но Мурзик увернулся, истошно замяукав, и бросился свекрови в ноги, сволочь...
– Психопатка! – Заорала свекровь, хватая его на руки. – Что тебе кот сделал? Не смей бить бедное животное! Думаешь, я не слышала, что ты ему говорила? Что выбросишь его с балкона? Бедный мой Мурзичек... не бойся, маленький, эта злыдня ничего тебе не сделает, она больше тебя не тронет, мамочка тебя защитит, мамочка ей не позволит...
Кот посмотрел мне в глаза и коротко, высокомерно мявкнул. Типа, получи, фашист, гранату.
Я закрылась от него в нашей комнате. И, сколько могла, боролась со сном, боролась до последнего... Нельзя спать. Вдруг эта сволочь задушит меня во сне? Или ещё что-нибудь сделает? Нет, нельзя спать, нельзя... Олег давно уже спал и храпел во сне, а потом начал жевать и причмокивать, и явно снилось ему что- то мясное и вкусное, а я всё читала о приключениях очередного крутого перца в сказочном параллельном мире, и совершенно уже перестала понимать, что читаю, буквы расползались со страницы, как куча жуков- многоножек... и совершенно точно знала, что, если открою сейчас дверь, увижу кота, который сидит и ждёт... ждёт, когда я усну.
И я уснула. И очутилась в замке Ларса. Не то утро, не то вечер, а может - просто день такой сумеречный, и за окнами валит снег. В камине дотлевают дрова. А Ларс спит лицом в подушку, сбросив одеяло. Ничего себе у него кровать, три на три, не меньше, резные столбики по краям, балдахин с кистями...
– Опять напился. – Сказала я тихо. – Ну что ты за алкаш такой? И параноик, блин. Ну зачем спать в бронежилете и с оружием? Ты же у себя дома. С кем тут воевать-то?
И осторожно, чтобы не разбудить, легла рядом. Укрыла нас одеялом. Ларс перевернулся на бок и обнял меня, не просыпаясь, и пришлось потихоньку отбрыкаться от его меча.
Видимо, в этой культуре рыцари моются, хотя бы периодически, меняют бельё и чистят зубы. Это я могу определить по запаху. А вот алкоголизм – он, наверное, во всех мирах одинаков.
И что я в нём нашла? Почему меня притягивает к нему? Почему я каждый раз оказываюсь рядом с ним? Ведь это не случайно... Барон совершенно не в моём вкусе. Мне всегда нравились брюнеты с карими глазами. И я не выношу пьяниц.
Я лежала и смотрела на его лицо, так близко... и мне было хорошо. Очень спокойно. Рядом с ним я была в безопасности. И я уснула – и замечательно выспалась.
И проснулась от чувства опасности. Села на постели, соображая... нашарила кинжал, который спрятала под кроватью, и бросилась на звук.
Кот отрастил из грудной клетки два белёсых, влажных на вид и очень мерзких щупальца, и возился с замком двери. Цепочку он уже снял, нижний замок открыл, остался только верхний. Всё же, орудовать щупальцами Мурзику было не очень удобно. Щупальца – это тебе не пальцы. Судя по лёгкому шороху, на лестничной площадке кто-то был. Я подбежала и с размаху отфутболила кота прямо на полку с обувью. Он зашипел и бросился на меня. Как дикий зверь, как какая-то кровожадная бестия... Мне пришлось бросить кинжал, чтобы остановить зверюгу, не дать ему выцарапать мне глаза... Я схватила кота и потащила на кухню. Он понял, что я собираюсь сделать, и начал бешено сопротивляться. Милейший, породистый Мурзик в клочья рвал мою пижаму и в кровь – руки, так извивался, что я едва удерживала его. Мы оба одинаково шипели, я – от боли, он – от злости. Располосовал мне щёку... Почему никто не просыпается, почему??