Анна Воск – Белый Лотос и Тень Имя, написанное в Книге (страница 9)

***

Сон переломился, как стекло. Осколками врезался в сознание, и Мэн сжалась под одеялом, даже не просыпаясь.

Сначала – сцена из далёкого детства. Девочка в изысканном шелковом халате с вышивкой журавлей сидела на полу в доме семьи Юнь. Рядом – наставник, старик с длинной бородой и пронзительным взглядом, рассказывающий об основах внутренней энергии и законах духовного равновесия. Но девочка его не слушает. Она ерзает, глядит в окно, где стоят слуги с ларцами подарков. Золото манит больше, чем слова.

Следующий фрагмент – юность. Мэн танцует в клубе, залитая неоном. Бокал в руке, смех на губах. Вокруг – сынки чиновников и бизнесменов. Она льнёт к ним, смеётся, обещает – и вытягивает подарки, счета, приглашения. Её глаза блестят от азарта, но в глубине – пустота. Она завистлива, высокомерна, склонна к хвастовству. Каждый вечер – театр, каждая улыбка – инструмент.

Она видит, как кричит на преподавателя. Как забывает расписания. Как насмехается над слабостью однокурсников. В памяти всплывает сцена, где она стояла над младшей ученицей, сломав её амулет и издевательски говоря: «Ты просто не создана для этого мира. Уходи, пока можешь.»

И наконец – последняя вспышка. Ночь. Пруд. Го Чен. Его лицо спокойное, но обеспокоенное. Он держит в руках свиток. Говорит: «Если ты это сделаешь, дороги назад не будет.» Она улыбается. Шаг вперёд. Слова, заклинание, кровь. Бесформенная вспышка света. Его тело обмякает. Она стоит над ним. Без дрожи. Без сожаления.

Мэн вскрикнула и села в кровати. В горле пересохло, руки дрожали. Она всё ещё ощущала вкус воздуха той ночи. Запах крови. Блеск зеркальной глади воды.

Это было её тело. И его грехи теперь тоже её… Лоб вспотел. Её дыхание сбилось. А образы всё шли и шли. Фразы, взгляды, прикосновения, пустота. Всё это – не её. Но теперь часть её памяти.

Она прошла через фрагменты памяти, связанные с убийством Го Чена, и уголки её губ едва заметно приподнялись. В памяти всплывали искажённые кадры: обрывки молитв, чернильные знаки на коже, чужой голос, бормочущий заклятие.

Смерть Го Чена была и в самом деле подозрительной. Даже сейчас правда была скрыта от неё.

А раз есть сомнение – значит, есть и зацепка. Мэн Цзыи могла проследить цепочку, чтобы найти настоящего виновного. А если вдруг сомнений не окажется… значит, их нужно создать. Как говорится, если нет пути – проложи его сам. Если нет улики – найди её или сфабрикуй.

Го Чен, согласно воспоминаниям, обладал врождённым духовным даром. Его талант был настолько мощным, что в метафизическом сообществе ему не находилось равных. Он был последним прямым наследником клана Го, и в юном возрасте возглавил род, став символом силы и гениальности в их круге. Один такой человек способен затмить всех, кто годами усердно трудился и стремился к мастерству.

Первоначальная хозяйка тела завидовала Го Чену до боли. До такой степени, что в её глазах порой будто выступала кровь. Если бы только его силы могли быть переданы ей… Конечно, она осмеливалась думать об этом только глубоко внутри. Снаружи же она оставалась холодной и сдержанной, прятала раздражение под маской равнодушия.

Но всё изменилось за неделю до смерти Го Чена. Тогда она наткнулась в сети на одну запрещённую технику. Чужая сила – в своём теле. Звучало безумно, но невероятно заманчиво. Постепенно её охватило возбуждение, и, не выдержав, она решила попробовать. Всё сделала по инструкции, всё было подготовлено… но вместо результата – катастрофа.

Го Чен умер во время ритуала. Его душа была разорвана на части, сметена, словно её растоптали.

Вместо силы она получила безумного духа.

Да, формально она была убийцей. Но на деле – не более чем нож в чьей-то руке. А кто взял нож, кто направил – вот настоящий убийца. Нож виноват, но тот, кто его держал, виноват куда больше. И если жертва захочет найти виновного – искать стоит не лезвие, а руку, что его сжала.

***

На следующее утро Мэн Цзыи проснулась от звука будильника. Сон полностью рассеялся, а воспоминая улеглись в голове. Она села на кровати, на мгновение задумалась, а потом медленно потянулась, наслаждаясь утренним спокойствием.

Подойдя к окну, распахнула шторы – в комнату ворвался прохладный утренний воздух, напоённый свежестью и лёгким ароматом сырой листвы. Он бодрил и оживлял. Сегодня у неё пары – а значит, пора собираться и выглядеть соответствующе.

Она открыла шкаф и задумчиво осмотрела отобранные накануне вещи. Нужно было составить образ, который выглядел бы романтично, но не вызывающе – и не слишком выбивался бы из стиля прежней Мэн Цзыи. В конце концов она выбрала лавандовые шорты с завышенной талией, белый кружевной топ с деликатным узором и удлинённый жакет в тон шортам.

Туфли цвета слоновой кости на высоком каблуке – изящные и элегантные, но при этом уверенные. Образ дополнили тонкие золотые серьги-кольца и лёгкий браслет с жемчужной вставкой, оставшийся от прежней хозяйки. В завершение – тонкие часы с белым кожаным ремешком. Всё выглядело уместно: как будто принадлежало ей всегда.

Волосы она пригладила и собрала в аккуратный низкий хвост, оставив несколько прядей у лица. Макияж – минимальный: взмах туши, чуть румян и блеск для губ. Всё выглядело сдержанно, но продуманно. Образ получился свежим, женственным и уместным – нежным аккордом, тонко играющим на грани старого и нового. Белый шелковый платок мягко оттенял следы от пальцев на её шее: не выставляя их напоказ, он, тем не менее, не скрывал их полностью, будто бы напоминая каждому, кто посмотрит, – у этой девушки есть своя боль. И это невольно вызывало сочувствие.

На столе мигал экран телефона: сообщение от Линь Жуя.

[Линь Жуй: Пара через полчаса. Встретимся у входа?]

Мэн Цзыи быстро набрала ответ.

[Мэн Цзыи: Буду. Спасибо, что напомнил.]

Перед выходом ещё раз обвела взглядом комнату: всё на своих местах, ни хаоса, ни следов вчерашнего кошмара. Она задержалась у двери, выдохнула – и вышла.

Майский воздух на территории был свежим и влажным после ночного дождя. Капли всё ещё поблёскивали на листьях деревьев, но в воздухе не было ни намёка на городскую суету – только тишина, размытая пением птиц и приглушённым шелестом травы под ногами.

Университетский двор, обнесённый невидимым, но ощутимо плотным барьером, словно находился в отдельной реальности. За его пределами шумел мир, кипели города, текла обыденная жизнь – но сюда не проникали ни посторонние люди, ни сущности, несущие зло. Это было их безопасное пространство – студентов и преподавателей, связанных тонкой, почти мистической нитью.

Никаких прохожих, никаких посторонних. Только редкие шаги и шелест учебных листов в утреннем воздухе.

Система обучения магическим искусствам в стране была особенной. Набор студентов проводился лишь раз в три года, и даже тогда отбирали немногих – от пяти до пятнадцати человек. В прошлом, большинство будущих практиков обучались в закрытых школах, находящихся под покровительством старейших кланов. Университетское направление появилось только в 60-х годах прошлого века, и тогда существовал лишь один специализированный вуз. Тогда в его стенах учились единицы.

Но с развитием мирного сосуществования с духами и появлением новых технологий, всё изменилось. Сейчас в стране действовало двенадцать университетов и шесть школ, каждая из которых сохраняла свои традиции и специализацию. Мэн Цзыи оказалась в одном из самых престижных – в Университете Хуалун.

Линь Жуй уже ждал у лестницы. Он стоял в тени колонны, прямой, как всегда собранный. При виде неё он едва заметно выпрямился, будто его что-то тронуло. Взгляд скользнул по ней: от легкого жакета до тонких щиколоток в элегантных туфлях. Он чуть задержался на её лице – и ничего не сказал.

– Доброе утро, – сказала она, улыбнувшись легко и беззаботно.

– Утро, – отозвался Линь Жуй. – Ты неплохо выглядишь.

Она коротко кивнула.

– Спасибо. Ты тоже. – Она задержала взгляд на нём и, слегка улыбнувшись, добавила: – Кстати, наш разговор вчера… он мне правда помог. Спасибо.

Он открыл перед ней дверь и, не говоря ни слова, шагнул в сторону, пропуская её вперёд. Линь Жуй молча сопровождал её до самой аудитории, не спеша, будто оберегая этот короткий путь от посторонних мыслей.

Аудитория располагалась в светлом зале на втором этаже главного корпуса. Высокие окна пропускали в комнату мягкий утренний свет, делая деревянные парты и меловую доску немного теплее на вид. Пространство было чистым, строго организованным, с тонким запахом бумаги, пыли и мятного мела – почти как в старинной библиотеке.

Когда Мэн Цзыи вошла вместе с Линь Жуем, все уже были на месте – восемь студентов, её одногруппников, единственные люди, с которыми теперь придётся делить каждый день.

Линь Жуй прошёл рядом с ней до самого места у окна и без слов отодвинул стул. Она опустилась, сохранив спокойную осанку. Всё внутри дрожало от напряжения, но снаружи – только лёгкая улыбка и благородная сдержанность.

Фан Чжэнхуэй не могла не взглянуть на неё ещё несколько раз, думая, что, возможно, любовь действительно возрождается. Даже такая как Мэн Цзыи… она повернула назад. Но Чжэнхуэй не из тех, кто судит по стереотипам. Она всё же решила подойти ближе, с некоторыми сомнениями, но доверяя мнению Линь Жуя и Чэнь Шаосюаня, которые уже поверили в искренность девушки.