Анна Волкова – Я создам тебе мир (страница 4)

Он выдохнул.

— Ты говоришь так, будто уже прожила это.

Её пальцы сжались на краю диванной подушки. Фраза задела точнее, чем он мог предположить.

— Возможно, потому что однажды я уже была в ситуации, где важное решение приняли за меня, — сказала она после паузы. — И хуже всего было даже не само решение. Хуже оказалось то, что потом мне объяснили, почему я должна быть благодарна.

Он не стал спрашивать подробности. Это было одной из тех вещей, которые она ценила в нём сильнее, чем признавалась самой себе. Он умел оставлять закрытые двери закрытыми.

— Я не хочу решать за тебя, — произнёс он.

Она подняла взгляд на него.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

В этих словах не было красивой декларации, и поэтому она поверила им больше, чем любому обещанию, которое можно было заранее подготовить. Он немного наклонился вперёд, положив предплечья на колени.

— Я хочу знать только одно, — продолжил он. — Что ты сама хочешь сделать?

Она почти рассмеялась. Не от веселья. От невозможности ответа.

— Вот этого я пока не знаю.

Она тут же заметила собственные слова и едва заметно поморщилась.

— Не исправляй меня, — добавила она. — Сегодня мне впервые разрешено не иметь готового ответа.

Он кивнул в ответ.

— Тогда не будем торопить ответ.

На несколько секунд между ними снова установилась тишина. Она ожидала вопросов о будущем, о сроках, о свадьбе, квартире, деньгах, родителях, работе и обо всём том, что люди обычно считают обязательным обсуждать в подобных обстоятельствах. Но он ничего этого не произнёс. Вместо этого спросил:

— Ты уже решила, что я должен делать?

Она подняла брови.

— Почему ты спрашиваешь это?

— Потому что ты умеешь принимать решения быстрее, чем успеваешь сообщить их людям.

Она хотела возмутиться, но не смогла. Он слишком хорошо её знал. И в этот момент она впервые заметила, насколько легко могла превратить даже его заботу в ещё одну систему правил, которую нужно контролировать.

— Нет, — сказала она. — Я ничего не решила за тебя.

— Хорошо, сделаем именно так.

— Но это не значит, что мне не страшно услышать твой ответ.

Он некоторое время молчал. Потом встал и подошёл к окну. За стеклом отражались огни машин, размытые дождём, и в этих отражениях его фигура казалась почти чужой. Она вдруг вспомнила все вечера, когда он возвращался домой позже неё, ставил ключи на одно и то же место и спрашивал, как прошёл день, хотя прекрасно видел по её лицу, что день прошёл плохо. Он всегда замечал её усталость раньше неё. Всегда покупал еду, когда она забывала поесть. Всегда оставлял ей последний кусок десерта, хотя сам утверждал, что просто не хотел сладкого. Она никогда не считала эти вещи доказательствами любви. Теперь они вдруг стали чем-то гораздо более тяжёлым.

— Я люблю тебя, — произнёс он, не поворачиваясь. — И это не меняется из-за того, что сегодня ты принесла домой две полоски.

Она прикрыла глаза. Ей хотелось услышать именно эти слова. И одновременно они испугали её сильнее, чем молчание.

— Не говори это так, будто всё уже решено, — попросила она.

Он повернулся.

— Я говорю это не как решение.

— Тогда зачем?

— Потому что ты должна знать, что твой выбор не будет для меня неожиданностью.

Она посмотрела на него, пытаясь понять, что именно скрывается за этой фразой.

— Ты хочешь ребёнка?

Вопрос оказался слишком прямым. Он не ответил мгновенно. Вместо этого опустил взгляд, словно впервые позволил себе не подбирать правильную формулировку.

— Я хочу тебя, — сказал он наконец. — А всё остальное мне придётся научиться принимать вместе с тобой.

Она выдохнула. Это был не тот ответ, которого она ожидала. И поэтому он оказался самым трудным. Она встала и подошла к окну, остановившись рядом с ним. Некоторое время они смотрели на дождливую улицу, не касаясь друг друга.

— Я думала уйти, — призналась она.

Он повернул голову.

— От меня?

— Не совсем.

Она сглотнула.

— Я собиралась поговорить с Лиорой о новом контракте, потом посмотреть квартиру в другом районе, а дальше решить, насколько долго я хочу оставаться здесь. Мне казалось, что если изменить всё достаточно быстро, то никто не успеет принять решение вместо меня.

Он не перебил.

— Я даже не знала, как сказать тебе, — продолжила она. — Не потому, что не доверяла. Скорее наоборот. Потому что знала: если скажу, ты захочешь остаться.

Он долго смотрел на неё.

— А тебе хотелось, чтобы я ушёл?

Она замолчала. Вопрос оказался больнее, чем следовало.

— Мне хотелось, чтобы возможность выбора осталась у меня, — произнесла она наконец. — Иногда это не одно и то же.

Он кивнул, но в его лице появилось что-то такое, чего она раньше не видела. Не злость. Не обида. Скорее тихая усталость человека, который услышал правду и теперь должен решить, что с ней делать.

— Тогда скажи мне одну вещь, — произнёс он. — Ты хотела уйти от меня или хотела уйти первой, чтобы потом никто не смог уйти от тебя?

Она резко повернула голову. Он смотрел прямо на неё. Без обвинения. Без попытки выиграть спор. И от этого вопрос оказался почти невыносимым. Она открыла рот, но слова не появились. Потому что впервые за весь вечер услышала не то, чего боялась, а то, что сама старалась не замечать. Возможно, она действительно собиралась уйти не потому, что разлюбила. Возможно, она собиралась уйти потому, что не хотела однажды оказаться человеком, которого оставили без права решать. Он сделал шаг ближе, но остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Я не буду удерживать тебя, — сказал он. — Но и делать вид, будто мне всё равно, тоже не стану.

Она посмотрела на его руку. Всего несколько сантиметров отделяли её пальцы от его ладони. Ей хотелось прикоснуться. Вместо этого она убрала руки за спину.

— Мне нужно время.

— Пусть будет так.

— И мне нужно, чтобы никто не знал.

Он нахмурился.

— Лиора?

— Пока даже она.

— Тогда я никому не скажу.

Она наконец посмотрела ему в глаза.

— Ты обещаешь?