Анна Волкова – Я создам тебе мир (страница 11)

Кай повернул к ней лицо, и уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Сейчас я считаю главной проблемой твое желание проверять каждую опасность собственными руками.

Несмотря на холод и тревогу, у нее вырвался короткий смешок. Он оказался настолько неожиданным, что несколько жителей деревни тоже подняли головы. На несколько мгновений напряжение ослабло, словно кто-то позволил всем присутствующим сделать первый нормальный вдох за последние минуты. Потом за воротами раздался тяжелый удар. Деревянные створки содрогнулись. Люди снова замолчали. Второй удар оказался сильнее первого, однако знаки на воротах вспыхнули и погасили его почти беззвучно. Дерево осталось целым, а светящиеся линии после этого стали бледнее. Она почувствовала, как внутри головы снова возникает знакомое давление, будто чужая сила пыталась добраться до самой мысли.

На этот раз она не сопротивлялась. Она просто представила тишину. И удар прекратился. Кай выдохнул.

— Ты начинаешь понимать механизм, — произнес он.

— Я начинаю бояться собственного воображения, — ответила она, глядя на ворота. — Это гораздо менее вдохновляющий навык.

— Вдохновение обычно приходит после того, как человек переживает последствия.

— Ты удивительно умеешь поддерживать людей.

Кай наконец позволил себе улыбнуться.

— Поэтому меня редко приглашают на праздники.

Смех, прозвучавший где-то среди жителей, оказался почти неловким, но именно он окончательно разорвал неподвижность. Несколько человек заговорили между собой, кто-то начал закрывать ставни, а пожилая женщина возле соседнего дома даже бросила в их сторону раздраженный взгляд, будто происходившее было не первым сверхъестественным событием за последнее десятилетие, а обычной неприятностью, которую гости устроили слишком поздно вечером. Через несколько минут староста деревни пригласил их внутрь самого большого дома. Помещение оказалось значительно теплее улицы. Вдоль стен стояли деревянные лавки, над очагом висели пучки сушеных трав, а на столе уже появились миски с густой похлебкой. Она сначала подумала, что еда предназначалась для жителей, однако староста молча поставил перед ней глубокую деревянную чашу.

— После такого вечера человеку положено сначала согреться, — объяснил он.

Она взяла ложку.

— А потом положено выяснить, почему на ваших воротах появляются мои символы?

Староста не ответил сразу. Его взгляд скользнул к Каю, затем задержался на ней.

— Здесь слишком много вопросов, которые лучше задавать после еды.

— Это правило вашей деревни?

— Это правило любого места, где людям приходилось переживать долгие зимы.

Она не стала спорить. Похлебка оказалась простой, густой и удивительно вкусной. В ней были корнеплоды, крупа, немного мяса и пряные травы, запах которых напомнил ей о доме настолько неожиданно, что на несколько секунд стало трудно дышать. Она не понимала, почему обычная горячая еда вызывает такую сильную реакцию, но решила не искать объяснение каждому ощущению. Кай ел молча. Она заметила, что капитан время от времени поглядывает на окна.

— Если ты продолжишь так следить за стеклом, оно начнет нервничать, — заметила она.

— Стекло переживет мое внимание.

— Тогда тебе следует чаще доверять окружающим предметам.

— Я доверяю предметам значительно больше, чем людям.

Она подняла брови.

— Наконец-то нашелся человек, который способен спорить со мной на моей территории.

Кай чуть склонил голову.

— Я заметил это еще в лесу.

Она снова улыбнулась. Тепло постепенно возвращалось в пальцы, а вместе с ним появлялось странное ощущение безопасности, которому она не хотела давать слишком много свободы. После всего произошедшего спокойствие казалось ловушкой. Любая тишина здесь могла оказаться только паузой перед следующим ударом. Поэтому она услышала шаги раньше остальных. Дверь распахнулась. В помещение вошла молодая женщина с дорожной сумкой через плечо. На ней был темный шерстяной плащ, испачканный снегом и дорожной грязью. Ее светлые волосы были собраны на затылке, а на поясе висел небольшой кожаный футляр с лекарственными травами. За ней появился худощавый юноша, который держал под мышкой несколько свитков.

Он едва переступил порог, как споткнулся о собственный сапог. Свитки рассыпались по полу.

— Прекрасное начало, — пробормотал он, собирая пергаменты. — Именно таким образом обычно встречают людей, от которых ждут серьезных исследований.

Женщина устало прикрыла глаза.

— Эрен, ты можешь хотя бы один вечер прожить без попытки доказать окружающим, что ученые тоже способны падать?

— Могу, однако тогда никто не оценит редкость подобного события.

Она невольно улыбнулась. Юноша поднял голову и впервые увидел ее. На несколько мгновений выражение его лица изменилось. Это было совсем небольшое движение, почти незаметное, но она успела его уловить. Эрен будто узнал ее раньше, чем должен был. Не имя, не лицо, а сам факт ее присутствия. Он быстро собрал оставшиеся свитки.

— Простите за беспорядок, — произнес он уже спокойнее. — Меня зовут Эрен Вальд.

— Мира Эстель, — представилась женщина рядом с ним. — Я занимаюсь лечением людей, когда Эрен не пытается лечить их собственными теориями.

— Мои теории никого не лечат, — возразил он. — Они только объясняют причины.

— Это меня и беспокоит.

Их перепалка была настолько привычной, что она почти сразу почувствовала себя лишней в уже существующей маленькой компании. Мира поставила сумку на пол, подошла к очагу и протянула ладони к огню. Эрен тем временем раскрыл один из своих свитков.

— Нас вызвал староста, — объяснил он. — Он сообщил, что здесь появилась незнакомая женщина, после чего деревенские защитные знаки изменили форму.

Она поставила ложку на край чаши.

— Вы называете это защитными знаками?

Эрен поднял взгляд на неё.

— Иногда.

— Что значит «иногда»?

— Это значит, что мы пока не выяснили, защищают они людей или удерживают что-то снаружи.

Мира бросила на него предупреждающий взгляд.

— Ты умеешь выбирать самые успокаивающие формулировки.

— Я стараюсь быть точным.

— Иногда точность требует человечности.

Эрен чуть пожал плечами. Она вдруг почувствовала странное облегчение. Эти двое спорили так естественно, будто знали друг друга много лет. В их присутствии не было той торжественной серьезности, которой здесь обычно сопровождалось каждое упоминание магии. Они могли обсуждать опасные вещи и одновременно спорить о том, кто должен был взять с собой больше хлеба.

— Ты тоже считаешь, что эти знаки связаны со мной? — спросила она.

Эрен замер. Мира тоже перестала двигаться. Ответ пришел не сразу.

— Да, — произнес Эрен наконец.

Она внимательно наблюдала за ним.

— Откуда такая уверенность?

Эрен медленно свернул свиток.

— Потому что они изменились после твоего появления.

— Это объяснение подходит только для человека, который не видел предыдущих знаков.

— Предыдущих?

Она ощутила: внутри что-то оборвалось. Кай мгновенно повернул голову к Эрену. Мира едва заметно нахмурилась. Эрен понял, что сказал больше, чем собирался.

— В деревне уже были похожие символы, — уточнил он. — Только раньше они никогда не светились.

Это звучало правдоподобно. Почти. Она не стала продолжать расспросы, хотя ощущение несостыковки осталось. Мира тем временем подошла к ней и внимательно посмотрела на ее руки.

— Покажи ладонь.

— Зачем?