Анна Волкова – Я создам тебе мир (страница 10)

Девочка наклонила голову, словно вопрос показался ей непонятным.

— Сегодня ты снова выглядишь иначе.

По её позвоночнику прошёл холод.

— Что значит «снова»?

Девочка уже собиралась ответить, когда её взгляд внезапно переместился куда-то за плечо Леи. Улыбка исчезла. На площади стало тихо. А затем из-за домов донёсся колокольный удар, и все жители одновременно повернули головы в одну сторону, словно услышали приказ, которого она пока не могла различить.

Глава 7. Когда мысль становится приказом

Колокол ударил еще раз, и этот звук прокатился над деревней так, будто кто-то провел тяжелым железом по внутренней стороне неба. Последний удар долго не растворялся среди крыш, леса и темных склонов, а продолжал жить в воздухе едва различимой вибрацией, от которой у нее снова заломило виски. Люди, стоявшие у домов, почти одновременно повернули головы в сторону северной дороги. Даже дети, до этого прятавшиеся за спинами взрослых, перестали шептаться и замерли возле порогов. Она почувствовала, как ладонь Кая легла на рукоять меча. Движение получилось настолько естественным, что сначала она даже не придала ему значения. Затем капитан слегка развернулся, закрывая ее собой от дороги, и в его позе появилось то напряжение, которое она уже успела научиться узнавать. Это было не любопытство и не настороженность человека, ожидающего неприятностей. Так человек встречал опасность, о которой уже имел представление.

— Нам следует уйти отсюда до следующего удара, — произнес Кай негромко, не сводя внимания с темной полосы между деревьями. — Здесь люди слишком быстро прячутся, когда еще никто не объяснил причину.

Она хотела спросить, что именно он заметил, однако вопрос неожиданно потерял смысл. В глубине сознания возникло другое ощущение, почти физическое, словно кто-то невидимый коснулся пальцами пространства за ее лбом. Вместе с этим прикосновением пришло короткое, совершенно ясное желание. Чтобы колокол замолчал. Она едва успела осознать эту мысль, как третий удар оборвался на середине звука. Деревня погрузилась в такую тишину, что стало слышно, как ветер перебирает сухую солому на крышах. Несколько человек подняли лица к колокольне. Один старик перекрестился каким-то местным жестом, которого она никогда прежде не видела, а молодая женщина крепче прижала ребенка к груди. Кай повернул голову в ее сторону.

Она ничего не сделала. По крайней мере, так ей хотелось считать.

— Ты слышала, как оборвался колокол? — спросил он после короткой паузы.

— Я слышала его начало, а потом подумала, что хочу тишины, — ответила она, и собственные слова прозвучали для нее неприятно убедительно.

Кай несколько мгновений молчал. В его лице не появилось ни насмешки, ни испуга, однако взгляд стал внимательнее, будто он пытался различить за обычным признанием нечто гораздо более опасное.

— Тогда больше ни о чем не думай, — произнес он наконец.

Эта фраза показалась ей настолько нелепой, что почти вернула прежнее ощущение реальности. Мысль невозможно было выключить по приказу, особенно после аварии, пробуждения в чужом лесу, существ из собственных рукописей и символов, которые исчезали под пальцами. Однако в этот момент она впервые поняла, что здесь мысль могла оказаться не просто внутренним движением сознания. Мысль могла стать приказом. Она попыталась проверить это самым осторожным способом, какой только смогла придумать. Взгляд остановился на маленьком огоньке, горевшем внутри глиняной чаши возле ближайшего дома. Пламя колебалось от ветра, иногда почти исчезая за краем фитиля. Она сосредоточилась на тепле, которое хотела почувствовать, но ничего не произошло. Тогда она представила, что огонь становится выше.

Пламя поднялось. Не резко и не настолько, чтобы кто-нибудь сразу заметил перемену, однако оно действительно вытянулось вверх тонким золотистым языком. Она мгновенно отступила от собственной мысли, и огонь вернулся к прежней высоте. Кай увидел это. Она поняла по тому, как изменилось его дыхание.

— Не повторяй, — произнес он очень тихо. — Что бы ты сейчас ни собиралась проверить, оставь это внутри головы.

Она резко повернулась к нему, чувствуя, как раздражение смешивается с тревогой. Ей не нравилось, когда кто-то пытался распоряжаться ее действиями, особенно после того, как весь последний день состоял из событий, отнявших у нее возможность понимать собственную жизнь.

— Ты сам только что сказал мне не думать, хотя прекрасно понимаешь, что это невозможно, — возразила она. — Поэтому объясни мне хотя бы одно правило, которое здесь действительно работает.

Кай задержал на ней взгляд, затем медленно убрал руку с рукояти меча.

— Первое правило заключается в том, что этот мир любит отвечать тем, кто уверен в собственных намерениях. Второе правило заключается в том, что он иногда отвечает не тому человеку, который произнес намерение вслух.

По её позвоночнику прошёл холод.

— А третье правило существует?

— Оно появляется обычно тогда, когда первые два уже перестают помогать.

Ответ прозвучал почти спокойно, однако именно спокойствие сделало его тревожнее. Кай не выглядел человеком, который пытается напугать спутницу ради предосторожности. Скорее, он подбирал слова для чего-то, чему сам пока не хотел давать определенного названия. В этот момент возле северной дороги раздался хруст. Все произошло слишком быстро. Из леса показалась тень, затем вторая, а вслед за ними над нижними ветвями вспыхнуло тусклое зеленоватое свечение. Оно двигалось между стволами рывками, будто кто-то нес фонарь, которому не хватало устойчивого огня. Жители деревни начали закрывать ставни. Несколько мужчин схватили копья, лежавшие возле стен, но никто не вышел навстречу приближающемуся.

Кай вытащил меч. Она ощутила знакомое напряжение внутри головы, словно невидимая нить натянулась между ней и происходящим. На этот раз ощущение пришло раньше мысли. Пространство перед ней будто стало чуть мягче, податливее, а каждый звук приобрел отчетливые границы. Затем из леса донесся голос. Он был женским.

— Не открывайте ворота.

Слова прозвучали далеко, хотя человек находился совсем близко. Голос будто шел одновременно из леса, от колокольни и из-под земли. Она почувствовала, как по коже побежали мурашки.

— Кто это? — спросила она.

Кай не ответил. Женщина вышла из-за деревьев. На ней был длинный серый плащ, мокрый от снега, хотя снег в лесу почти не шел. Волосы прилипли к лицу, а на шее виднелась тонкая полоса темной краски, похожая на незнакомый знак. Она двигалась медленно, однако ни один шаг не оставлял следа на земле. Когда женщина приблизилась к воротам, деревенские жители отступили. Она подняла лицо. И посмотрела прямо на нее.

— Опять слишком рано, — произнесла незнакомка.

Внутри ее головы что-то болезненно щелкнуло. Перед глазами вспыхнул белый свет. На мгновение деревня исчезла. Вместо нее возникло помещение с гладкими стенами, холодным металлическим блеском и узкой полосой света над головой. Где-то рядом монотонно повторялся ритм, слишком ровный для человеческого сердца. Она попыталась повернуться к источнику звука, но увидела лишь собственную ладонь, лежащую на чем-то неподвижном и холодном. Затем видение исчезло. Она пошатнулась. Кай успел подхватить ее за плечо, но прикосновение лишь сильнее вернуло боль. В висках будто разгорался огонь, а вместе с болью возникло другое чувство — чужая мысль, настолько отчетливая, что она едва не приняла ее за собственную.

Не подпускай ее. Она резко подняла голову. Женщина за воротами все еще стояла неподвижно. Кай крепче сжал ее плечо.

— Отойди от ворот, — приказал он.

Она хотела послушаться. Но мысль уже успела сформироваться. Пусть ворота закроются. Деревянные створки с грохотом захлопнулись сами. Люди вскрикнули. Кай отступил на шаг и впервые за все время позволил себе открытое изумление. Она же смотрела на собственные руки, не понимая, почему сердце бьется так сильно. Ей казалось, что она только что случайно дернула за невидимую веревку, даже не зная, где находится другой конец. За воротами женщина рассмеялась. Смех оказался негромким, почти ласковым.

— Вот теперь начинается настоящее, — произнесла она.

Ворота дрогнули. На древесине один за другим проступили светящиеся знаки, знакомые ей до боли. Она узнала каждый. Она сама придумала эти знаки. И последний из них складывался в слово, которого она никогда не записывала ни в одной своей рукописи. Вернись.

Глава 8. Те, кто помнит больше

Слово на воротах продолжало светиться, хотя женщина за ними уже исчезла из поля зрения. Тонкие линии, складывавшиеся в незнакомое ей прежде «вернись», пульсировали с таким ровным ритмом, что постепенно начинали напоминать биение живого сердца. Она не могла отвести взгляд от этих знаков, потому что в их очертаниях было что-то мучительно знакомое, почти родное, хотя ни один символ не принадлежал ни одной из известных ей систем письма. Кай стоял рядом, держа меч наготове.

— Не прикасайся к этим знакам, — предупредил он, и в его голосе впервые появилась усталость человека, которому слишком часто приходилось наблюдать чужие ошибки.

Она едва заметно нахмурилась.

— После всего случившегося ты действительно считаешь, что прикосновение является моей главной проблемой?