Анна Волкова – Я создам тебе мир (страница 12)

— Потому что ты выглядишь так, будто недавно получила сильную нагрузку.

Она хотела возразить, но заметила выражение лица Миры. В нем не было ни любопытства, ни страха, только профессиональное внимание. Она протянула руку. Мира осторожно коснулась ее запястья. В тот же момент девушка резко отдернула пальцы.

— Что случилось?

Мира не ответила. На ее лице появилось выражение, которое Лея уже видела сегодня у Кая, только теперь оно было гораздо глубже. Будто Мира услышала внутри нее нечто, чего слышать не должна была.

— Твое тело реагирует иначе, — произнесла она наконец.

— Чем отличается моя реакция?

Мира заметно нахмурилась после этих слов.

— От обычной человеческой.

Кай резко поднялся. Эрен тоже отложил свиток. Однако Мира сразу подняла ладонь, останавливая обоих.

— Не нужно делать выводы раньше времени, — сказала она. — Я говорю только о реакции, а не о причине.

Она почувствовала раздражение. Снова эти недосказанные слова. Снова люди, которые будто знали больше, чем хотели признать.

— Вы двое давно знакомы? — спросила она, переводя взгляд между Мирой и Эреном.

— Достаточно давно, — ответила Мира.

— Настолько давно, чтобы заранее знать, что происходит со мной?

Эрен встретился с ней взглядом. На этот раз он не стал скрывать растерянность.

— Не с тобой, — произнес он медленно. — С этим уже происходило раньше.

В комнате стало тихо. Кай повернулся к нему.

— Эрен.

Одного этого имени оказалось достаточно, чтобы тот замолчал. Она ощутила, как поднимается тревога.

— Что именно происходило раньше?

Мира опустила взгляд. Эрен сжал пальцами край свитка. Несколько мгновений никто не отвечал. Затем Мира неожиданно взяла со стола кусок хлеба и положила его перед Эреном.

— Сначала поешь, — произнесла она. — Когда ты голодный, твои исследования становятся еще менее убедительными.

Эрен недовольно посмотрел на нее.

— Это манипуляция.

— Это забота.

— Разница между ними сомнительна.

— Зато хлеб настоящий.

Кай тихо усмехнулся. Она тоже не удержалась от улыбки. На несколько мгновений напряжение исчезло. За окном продолжал падать снег, очаг потрескивал, а в доме пахло травами, древесным дымом и горячей пищей. Четыре человека сидели вокруг одного стола, и впервые после пробуждения в лесу ей пришла мысль, что, возможно, ей не придется проходить этот мир в одиночку. Мысль оказалась теплой. Слишком теплой. Она почти физически почувствовала, как пространство вокруг нее отозвалось. Пламя в очаге поднялось выше. Ложка на столе слегка сдвинулась. Эрен замер. Мира подняла голову. Кай закрыл глаза.

— Только не думай ни о чем важном, — произнес он устало.

Она хотела рассмеяться, однако вместо смеха почувствовала внезапную слабость. Перед глазами снова вспыхнул белый свет. На этот раз видение оказалось другим. Она увидела четверых людей. Они сидели вокруг стола точно так же, как сейчас. Только за окном не было снега. На стекле отражался яркий белый свет. Кто-то держал ее за руку. Кто-то плакал. А девочка лет десяти стояла рядом со столом и повторяла фразу, которую она почему-то узнала раньше, чем услышала.

— Не уходи, пожалуйста.

Видение постепенно исчезло перед её глазами. Лея резко вдохнула после этого ощущения. Перед ней снова были Кай, Мира и Эрен. Никто не произнес ни слова. Однако Эрен смотрел на нее так, будто увидел не видение, а воспоминание. Мира побледнела. А Кай поднялся со своего места.

— Вы оба это почувствовали? — спросил он.

Мира не ответила. Эрен тоже молчал. И тогда за стеной снова ударил колокол. Только на этот раз вместе с ним раздался детский голос. Он прозвучал прямо внутри дома.

— Ты опять меня не узнала.

Глава 9. Тот, кого здесь не должно быть

Детский голос исчез так же внезапно, как появился, оставив после себя такую густую тишину, что потрескивание поленьев в очаге стало почти оглушительным. Она сидела неподвижно, чувствуя, как сердце постепенно возвращается к привычному ритму, хотя внутри продолжало жить ощущение, будто кто-то только что приоткрыл дверь в помещение, которого здесь не существовало. Кай первым нарушил молчание.

— Никто не должен выходить из дома, пока мы не поймем источник этого голоса, — произнес он, медленно оглядывая комнату.

Эрен уже собирал свои свитки, однако делал это непривычно торопливо. Несколько пергаментов соскользнули со стола, и он даже не попытался поднять их сразу. Мира стояла возле очага, прижав ладонь к груди, будто проверяла собственное сердцебиение. Она поднялась со своего места.

— Я хочу выйти наружу.

Кай резко повернулся к ней.

— После того, что только что произошло, это решение выглядит крайне неразумным.

— Поэтому я хочу выйти, — ответила она. — Если этот голос действительно связан со мной, прятаться от него внутри чужого дома бессмысленно.

Кай несколько мгновений изучал ее лицо, затем тяжело выдохнул и забрал со стола короткий плащ.

— Тогда я пойду рядом.

Эрен резко поднял голову от записей.

— Я тоже пойду.

Мира забрала свою сумку.

— Значит, сегодня никто не собирается слушать разумные предложения.

— Сегодня разумные предложения закончились вместе с первым ударом колокола, — заметил Эрен.

Они вышли наружу. Ночной воздух оказался ледяным и чистым. Снег продолжал падать, однако теперь хлопья казались необычно медленными, будто само пространство потеряло привычное течение времени. Деревенская улица тянулась между темными домами к северным воротам, где еще недавно светились знаки. Теперь там ничего не было. Ни женщины. Ни следов. Ни светящихся символов. Только дерево, покрытое тонкой коркой инея. Она подошла к нему.

— Здесь кто-нибудь видел следы?

Кай присел возле ворот.

— Здесь никто не проходил.

— Ты уверен?

— Настолько, насколько человек может быть уверен после ночи, которая решила нарушить все привычные правила.

Она едва заметно улыбнулась.

— Иногда ты говоришь почти как человек.

Кай поднялся.

— Иногда мне приходится соответствовать компании.

Мира тихо усмехнулась, а Эрен покачал головой. Однако веселье исчезло почти сразу. Из леса донесся звук. Это был не голос. Не шаг. Не звериный крик. Сначала она услышала едва различимый шелест, затем низкое гудение, похожее на звук далекого ветра. Через несколько секунд гудение усилилось, и снег перед воротами начал подниматься с земли тонкими спиралями. Эрен отступил.

— Это уже не защитная реакция.

— Что тогда происходит? — спросила Мира.

Эрен не ответил. Она чувствовала ответ раньше него. Пространство перед воротами становилось мягким, будто поверхность воды, которую кто-то осторожно коснулся изнутри. Белый снег закручивался вокруг невидимой точки, и постепенно в центре этого движения появилась темная человеческая фигура. Сначала обозначились плечи. Потом руки. Затем лицо. Он сделал шаг вперед. Снег опал. Перед ними стоял мужчина. Он был выше Кая, но двигался без демонстративной тяжести, присущей людям, привыкшим полагаться на силу. Темные волосы падали на лоб, на плечах лежал длинный дорожный плащ, а на лице сохранялось выражение спокойного внимания, которое почему-то сразу вызвало у нее раздражение.

Не потому, что он выглядел опасным. Потому, что он выглядел слишком правильным. Его лицо будто состояло из тех черт, которые художник выбирает после нескольких десятков неудачных попыток. В нем не было ничего болезненно идеального, ничего неестественно симметричного, однако каждая деталь находилась именно там, где должна была находиться. Серые глаза, темные брови, спокойная линия губ, уверенная осанка и едва заметная насмешка в выражении лица создавали образ человека, которого невозможно было представить случайным прохожим. Она почувствовала неприятное узнавание. Не лицо. Сочетание. Когда-то она долго работала над подобным образом. Не в книге.