Анна Владимирская – Капкан на демона (страница 30)

— Что за суматоха? — спросил он.

Толстяк заморгал.

— С… самолет взорвался! — выдохнул он судорожно. — Прямо на в… взлете!..

— Не на взлете! — Рядом с ними вдруг вырос юноша в бейсболке. — Не на взлете, мать его!!! А в конце полосы! Черт!..

— Как же это, а?! — обиженно спросил толстяк.

А юноша сплюнул под ноги:

— Рейс тринадцать двадцать пять, Киев — Симферополь. А мне в Москву. — У него дрожали руки. — Пойду свой билет сдам. Ну их на фиг, такие полеты!..

У касс и впрямь уже выстроились первые желающие сдать билеты на другие рейсы. Тужилов отпустил толстяка и инстинктивно двинулся туда, но резко повернул к окнам, выходившим на летное поле, ввинчиваясь в толпу железными плечами. Шокированные люди даже не огрызались, поддаваясь его напору. Наконец он уткнулся в стекло. Место катастрофы сразу обозначилось вдалеке густыми клубами черного дыма с красными прожилками. Там уже стояли пожарные машины, похожие издалека на сгрудившихся жуков-солдатиков. Какие-то обломки горели, далеко выбрасывая языки пламени. Тужилов присмотрелся и понял, что это моторы самолета. Турбины, отломившиеся от крыльев… У него резко похолодело в животе. Он взял Веру за руку и отошел с ней в сторонку.

— Нельзя было нам садиться в тот самолет, — сказала Лученко, не дожидаясь вопросов. Она была очень бледной. — Мы погибли бы. Вот я вас и… Задержала, как могла.

Тимур Борисович тяжело присел на корточки перед ней. Ноги его не держали.

— Как взорвался? Откуда ты могла знать?!

— Оттуда. Вы видели, что со мной творилось?…

Тужилов приоткрыл рот и вытаращил глаза. Вот эта крапивница, покраснение кожи и пупырышки — сигнал о том, что самолет взорвется?! Чушь, чушь. Не может быть! Сказки!..

— Ты что, почувствовала?

— Вроде того.

— Врешь…

Вера посмотрела в сторону. Суматоха в аэропорту нарастала.

— Надо было вас отпустить, да? Тогда бы вы мне поверили?

Появилась бледная Лариса, увидела их и торопливо подошла. Вера с облегчением вздохнула: не улетела все-таки, не успела на посадку. Зато выжила… По девушке было понятно, что она уже видела это. Она со страхом и изумлением смотрела на Веру. Слышала последние слова?

— Что там? — спросил ее Тимур Борисович.

— Самолет… Наш рейс… В самом конце взлетной полосы… Горит… — Ларису трясло, она села на ступеньки и прикусила губу. Закрыла глаза, но все еще видела пылающие куски самолета на взлетной полосе, слышала вой сирен, очень ярко представила людей внутри — превратившихся в обугленные, разорванные куски плоти. И себя среди них.

Тужилов мельком скользнул взглядом по ее расширенным глазам и сказал Вере:

— Нам надо поговорить.

Его первый страх прошел, он взял себя в руки, и остались лишь вопросы. Откуда у Лученко, девятнадцатилетней соплячки, дар предчувствия? Что именно она ощущала? Можно ли это использовать?

Вера тоже глянула на Ларису, Тужилов все понял, они зашли за колонну.

— Ну? Не томи.

«Он все равно не отстанет, надо сказать что-нибудь…»

— Эксперимент физиолога Гершуни. Помните?

Преподаватель удивился.

— Ну, помню. И что?

— Я провела этот эксперимент на себе.

— При чем тут… Погоди. Ты хочешь сказать, что…

Он вспомнил этого физиолога, перед внутренним взором появилась страница из энциклопедии: Гершуни Г. В., родился в начале двадцатого века, член-корреспондент Академии наук… Так… Ага, вот: основные работы по адаптирующему влиянию симпатической нервной системы на нервно-мышечную функцию и по физиологии органов чувств, главным образом органов слуха… Награжден орденом… Ввел понятие «субсенсорная область», для обозначения фактов воздействия на поведение неосознаваемых раздражителей; тождественно понятию «предвнимание»…

— У тебя что, развились субсенсорные ощущения? — с недоверием спросил Тужилов.

Знаменитый опыт физиолога Гершуни состоял вот в чем: испытуемого погружали в гипнотический сон, затем экспериментатор на мгновение включал звук, который не воспринимался человеческим ухом, например ультразвук. И одновременно отдавал приказ на пробуждение. Так повторялось много раз. В конце концов испытуемый просыпался уже только от одного звука, которого он не слышал, не осознавал, но каким-то непостижимым образом ощущал.

Гершуни утверждал, что в мозгу человека есть область, реагирующая на неслышимое и неощутимое. Это доказали и приборы: при звуке, сознательно не воспринимаемом человеком, менялась электрическая активность мозга. Эту область назвали субсенсорной, и неощущаемые раздражители тоже назвали субсенсорными. Во время опытов Гершуни условный рефлекс на неощущаемое вырабатывался и у бодрствующих — после серии опытов с гипнотическим сном.

— Ты выработала у себя условный рефлекс?

Вера не ответила и на этот вопрос. Все-таки какой у людей запас недоверчивости! Она ему жизнь спасла, а он с ней о науке.

— Извините, я спешу… — сказала она.

Но от Тужилова не так-то просто было отделаться.

— Постой! Мы не можем покидать аэропорт, — уверенно заявил он. — У нас спросят, почему не успели на посадку. Те двое ментов подтвердят твое странное поведение. Тебя заподозрят и могут задержать, ты это понимаешь?

Вера не ответила, только лицо ее застыло.

— И тебе нужна моя защита, свидетельство уважаемого человека. Я тебя отсюда вытащу. Взамен попрошу только об одном: расскажи подробности.

Вера чуть заметно пожала плечами. Она поняла, что от настырного Тимура-завоевателя избавиться невозможно. Собственно, чего еще от него ожидать?

— Хорошо.

— Тогда так, — деловито сказал Тужилов. Он уже полностью контролировал ситуацию. — Лучше нам самим объявиться, не ожидая, пока нас найдут. Идем со мной и ничего не бойся.

Прошло три часа. Тимур Борисович, Вера и Лариса все еще были в аэропорту, в административной его части. Их долго расспрашивали, а сильнее всего вцепились, конечно, в Лученко. Вначале дежурный администратор, затем охрана, потом прибывшие из города сотрудники службы госбезопасности. Тужилов сразу заявил, что его студентка задержалась сама и задержала остальных в связи с состоянием здоровья: у нее началась аллергия, раздражение кожных покровов. Затем крапивница прошла, но на посадку они уже не успели. А объявление диспетчера со своими фамилиями и приглашением в самолет не слышали, потому что были в туалете.

— А с какой целью Лученко, как утверждают свидетели, завладела вашими документами? — спросил очень внимательный человек в штатском.

Тужилов был готов к этому вопросу, ведь понятно, что охрана аэропорта давно о странном случае рассказала.

— Ни с какой целью. Просто аллергия сопровождалась психическим спазмом, во время которого человек себя не вполне контролирует, — ответил он.

Затем его попросили выйти, чтобы еще раз побеседовать с Лученко. Тимур Борисович пытался спорить, но человек в штатском настаивал. Тогда он отправил Ларису за бутербродами и кофе, а сам уселся на каком-то диванчике и, не замечая снующих туда-сюда людей, принялся думать. Лученко, стало быть, приобрела чувствительность к неосознаваемым ощущениям, в данном случае к опасности. То есть пошла даже дальше Гершуни. Это потрясающе… Науке давно известно, что далеко не все ощущения регистрируются сознанием, да это и не нужно: если бы мозг был загружен ими, то люди бы замучились согласовывать различные непроизвольные движения, реакции и навыки, работу кишечника и желез внутренней секреции. Однако, видимо, те механизмы, которые управляют в человеке непроизвольным, способны воспринимать что-то еще. Ведь Гершуни доказал, что человек воспринимает раздражители, находящиеся за нижним порогом его чувствительности. Это доказывает существование у человека восприимчивости к раздражителям, не ощущаемым сознательно…

Тимур Борисович потер ладони. Надо будет выспросить у Лученко, как именно она достигла этой самой чувствительности, и убедить ее проделать то же самое с ним, Тужиловым. Он тоже хочет такой дар! Она, конечно, будет возражать. Но Тужилов был уверен в том, что сумеет убедить свою студентку.

12

Кукольник пойман!

Майор Прудников мчался по коридору своего учреждения, испытывая чувство, какое могло бы появиться у ястреба, выследившего добычу, — конечно, если бы ястребу были свойственны милицейские амбиции. Он только что побывал у своего непосредственного начальства и обрадовал его целой группой фактов, доказывавших, что Кукольник вычислен и его надо брать.

Разработка майором Прудниковым джентльмен-клуба «Куколки» принесла долгожданные плоды! Филипп Крученых, судя по фактам, собранным Валентином Викторовичем, и был тем самым маньяком, которого вот уже несколько месяцев вычисляет вся городская милиция.

А факты таковы. Первый: жертвы убийцы умерщвлены наркотическим препаратом, который легко синтезируется даже в домашних условиях из тех наркотиков, какие продают в ночных клубах. И в «Куколках» в том числе. Второй: одеты все жертвы в костюмы такого же типа, в которых работают стриптизерши. Кроме Белоснежки и Красной Шапочки, в гримерной находился костюм Золушки, похожий на костюм первой жертвы, профессиональной попрошайки Светланы Гавриленко. Третий: первое образование Филипп Крученых получил в медицинском училище. Он даже три года работал фельдшером «скорой помощи». Стало быть, сделать укол в нужное место специальным препаратом — для него проще простого. И наконец, самый убойный четвертый факт. Во все те дни, когда были обнаружены трупы, Крученых отсутствовал на работе! На вопрос, где он был, хозяин ночного клуба ответить не смог. Дескать, отсыпался, отдыхал. Подтвердить алиби некому, значит…