Анна Владимирская – Капкан на демона (страница 31)

И, хотя прямых улик на бизнесмена не было, Прудников добился от начальства постановления на обыск и прямого приказа — задержать директора стрип-клуба. Майор, окрыленный доверием генерала, помчался в клуб с отрядом «Беркута». Единственное, о чем умолчал Валентин, — в этом клубе стриптиз танцевала его жена… Что ж, понятно: жена офицера никак не могла быть причастна к преступлению, и вообще, это их личное семейное дело.

Обыск в ночном клубе «Куколки» дал ошеломляющий результат. В сейфе у Крученых нашли шприцы и флакон с каким-то препаратом, который был передан в криминалистическую лабораторию. Но Прудников не сомневался, что вещество окажется тем самым парализатором, каким были убиты жертвы Кукольника. Более того, в гардеробной, где переодеваются стриптизерши, обнаружили пелерину Золушки из ТЦ «Елисеев», которая исчезла с места преступления. Всего этого было достаточно, чтобы арестовать Крученых по подозрению в убийстве.

Воодушевленный успехом, Прудников провел допрос лично.

— Это полицейский произвол! — брызгая слюной, кричал Филипп. — Я ни в чем не виноват!

— У нас милиция, а не полиция, ты что-то напутал, — спокойно сказал Прудников. — Лучше успокойся, признайся в убийствах, тебе же легче станет. Как друг советую.

Крученых храбрился, но было видно, как ему страшно.

— Тоже мне, друг выискался… Тьфу! Я никого не убивал, мне не в чем признаваться!

— Неужели? — Прудников положил перед ним протокол обыска и фотографии улик. — А это ты как объяснишь?

Хозяин стриптиз-клуба неимоверным усилием воли заставил себя успокоиться. Это у него получалось плохо, подбородок дрожал. Он в своей жизни авантюриста сталкивался с разными людьми, с жестокими и равнодушными, циничными и продажными. Но никого он так не боялся, как собственной милиции.

— Объяснять — это ваша работа, — заявил он. — Мне объяснять нечего, я невиновен.

Прудникову очень хотелось ударить негодяя, но нельзя. За тонированным стеклом столпились коллеги, следят, слушают. Майор сжал зубы.

— Пока мы будем объяснять, то есть выискивать дополнительные улики, тебе придется сидеть за решеткой. А у нас в тюрьмах, в предвариловке и любой камере, очень не любят серийных маньяков. Понимаешь, к чему я? Я за твою жизнь беспокоюсь, хоть ты и убийца. Но только судья должен решить, как тебя наказать. Закон есть закон… Признайся, и я постараюсь обеспечить тебе отдельную камеру с надежной охраной. А так, боюсь, ты до суда не доживешь.

— Мне нужен адвокат. Без адвоката я больше ничего не скажу.

Майор пожал плечами и вышел. За дверью комнаты для допросов коллеги его поздравляли, хлопали по плечам, говорили, что с него причитается.

Арестованного увели.

Затем приехал адвокат. Два часа ему понадобилось, чтобы вникнуть в суть дела, пообщаться с Крученых.

— Вы советовали ему признаться? — спросил Прудников.

Юрист пожал плечами.

— Погодите, майор. Терпение…

Он действительно советовал арестованному признаться, дать показания, сотрудничать со следствием. Тем более экспертиза подтвердила наличие во флаконе препарата-парализатора. Тогда Крученых сумеет выторговать более-менее приличные условия заключения. А смертную казнь отменили, поэтому можно ее не бояться. Но хозяин стриптиз-клуба упрямился.

Прошло три дня. Прудников беседовал с Крученых еще дважды, один раз — без наблюдения коллег. Поэтому неизвестно, что он сказал Филиппу. Но на четвертый день Филипп Евгеньевич Крученых наконец признал себя виновным по всем пунктам обвинения.

Осталось подготовить дело для передачи в суд…

Вера Лученко тем временем вернулась из Санкт-Петербурга вместе с Тужиловым. Она развила бурную деятельность: нашла место, где сможет выполнить условие Тимура Борисовича, то есть устроить «тренинг на выживание». Нашла помощника, его посоветовал Андрей. Это был его сослуживец по десантным войскам, молчаливый и аккуратный мужчина по имени Стас. Надо было спешить. Вера хотела как можно скорее посвятить пожилого психиатра во все тонкости расследования. Возможно, он поймет что-то, чего не поняла она?

Пожилой человек лежал на кушетке. В полумраке смутно виднелся лишь прямоугольник окна под потолком. Мужчина заставил себя не смотреть на него и закрыть глаза. Он знал, что должен уснуть, и считал до тридцати.

Старику ничто не мешало. Даже настенные часы не тикали еле слышно — их здесь, в подвале, попросту не было. А наручные он, как всегда, снял и отдал перед тем, как зайти сюда.

— Пять, шесть, семь… — бормотал пожилой человек.

Он старался не сбиться. Цифры качали его, баюкали — одиннадцать, двенадцать…

Старик закрыл глаза. Он уснул.

Тогда другому человеку, тому, что прятался с пистолетом в руке за перегородкой, кивнули: можно.

Старик не слышал ничего, он не видел, как невдалеке от него показался ствол пистолета, он не чувствовал, как ему целятся прямо в голову, не знал, что палец уже нажимает на спусковой крючок, — он спал.

Все по-настоящему. Полная обойма, патрон дослан, предохранитель снят. Спусковой крючок нажимается плавно…

Внезапно человек на кушетке резко приподнялся.

— Что? Кто?!

Вера Лученко снова кивнула, помощник убрал оружие и щелкнул выключателем. Тужилов, сидя на кушетке, прикрыл глаза ладонью.

— Тимур Борисович, что вы почувствовали? — спросила она.

Он поморгал, приходя в себя.

— Ну… Э-э… Такое сосание, как голод… Нет, скорее, тревогу.

— В этот раз я не давала команду проснуться.

Тужилов молчал, он медленно соображал. Потом сказал:

— Это значит…

Здесь, в этом подвале, специально найденном и арендованном для их общих целей, Вера Лученко пыталась повторить опыт физиолога Гершуни, многократно поставленный им в середине прошлого века. Человека усыпляли с помощью гипноза и, когда он засыпал, включали звук в неслышимом диапазоне. В этот же момент человека будили. И так десять раз подряд, двадцать… В итоге некоторые из испытуемых начинали просыпаться уже только от одного звука, слышать который они не могли, но каким-то образом чувствовали.

Лученко тоже начала со звука. Когда у Тужилова появился стойкий условный рефлекс, она перешла к тому, чего еще никто не делал: вместо звуков она ввела в опыт угрозу для жизни. Сотни раз на старика направляли ствол, и сотни раз в этот миг Вера его будила. Результатов пока не было. А теперь…

Вера заметила оживленно, впрочем, без особой радости, а с облегчением:

— У нас начало получаться… Вы сейчас впервые проснулись сами, без сигнала, без звука, только от неслышимого и невидимого раздражителя.

Тужилов открыл рот, встал, улыбнулся.

— Я рад, Верочка! И за себя, и за вас. Мы скоро закончим?

К ним подошел Стас, молча встал рядом. За все время его помощи Лученко и Тужилову он произнес едва ли десяток слов. Вера была очень благодарна Андрею за такого помощника…

— Давайте-ка чайку, — звучно произнес Тужилов и направился в другой конец подвала.

Там находилась их импровизированная маленькая кухня. Пожилой профессор настоял, чтобы тут было все, к чему он привык, раз уж ему приходится проводить здесь столько времени. Он включил чайник, достал из холодильника нарезку сыра и ветчины в магазинных упаковках.

Вера уселась на стул и сказала:

— Нет, Тимур Борисович, мы не скоро еще закончим.

— Но ведь начало получаться…

— Прекрасно, что получилось. Я боялась, что не… Словом, опыт мог и не сработать, слишком много всяких факторов. Но это только начало. Успех надо закрепить уже без погружения в сон.

— Так сколько же еще вы будете заниматься своими опытами? Мы сидим здесь уже три недели!

— Не три недели, а восемнадцать дней, — терпеливо ответила Лученко. — Заниматься будем, пока вы не получите то, чего хотели.

Профессор с полным ртом энергично закивал в знак согласия. Крошки посыпались ему на бороду.

— Теперь мы видим, что это реально, — продолжала Вера. — Что это не сказки и не мистика — выработка у человека чутья на смертельную опасность…

Тужилов перебил ее:

— Да! Я же говорил, я знал, Верочка! Теперь я в Питере открою спецкурс по этой методике…

В комнату вошел Петя Пасюта, телохранитель Тужилова. Старик отказался ехать в Киев без него, хотя Вере казалось, что наоборот — это телохранитель не хотел отпускать клиента.

Профессор прервал себя на полуслове, недовольно спросил:

— Чего тебе, Питон?

— Бутербродик, — улыбнулся здоровяк, пожимая круглыми могучими плечами, и полез в холодильник.

Тужилов дождался, когда он выйдет, и добавил:

— Назову этот курс «Тренинг на выживание».