Анна Владимирова – Мой бывший - отец-одиночка (страница 22)
- Слушай, не стоило нам, - начала было я, приблизившись к Андрею.
- Садись в машину, - оборвал он меня. - Водитель подберет меня на парковке ближайшего торгового центра.
А…
Благоразумно. В стратегическом мышлении ему не откажешь.
Уже через полчаса такси остановилось на парковке возле мотоцикла. Князев устроил шлем и куртку спереди, а сам залез на заднее сиденье.
- Что случилось с твоей ногой? - просила я тихо, когда такси тронулось.
- Авария на мотоцикле, - уклончиво отозвался он, - может, что-то другое тебя интересует?
- Про Диму - все, - нетерпеливо отозвалась я.
- У него сейчас режутся зубки, - начал Князев, и лицо его будто просветлело и разгладилось. - Спит плохо. Ну, а так он - здоровый ребёнок. И очень на тебя похож…
Последние слова смешали все внутри, и горло сдавило спазмом. Я зажмурилась и отвернулась к окну. Нет, я не ожидала, что будет просто. Но как же тяжело!
Андрей ждал, когда я снова смогу говорить.
- А… как… как ты его растил? У тебя же работа, - прошептала я.
- Первые четыре месяца я был с ним. Потом у нас появилась няня.
- Дима, должно быть, скучает по тебе, - улыбнулась я вымучено и шмыгнула носом.
Князев тяжело вздохнул.
- Да… но… по тебе он скучает больше. - И он посмотрел на меня прямо.
Я тяжело сглотнула.
- Я писала тебе… Просила встречи, - сипло выдавила я. - Почему…
- У меня не было сил, - нахмурился он.
- Я бы могла остаться с Димой. Мне было так невыносимо его отдавать…
- Я знаю. Прости. Я не мог рисковать.
- Ты думал, я не справлюсь?.. - начала безжизненно я.
- Я знал, что не справлюсь я, если ты снова вернешься, а потом я опять тебя потеряю, - вдруг глухо возразил он. - Я бы хотел сказать, что так было бы хуже для Димы. Но это будет ложью. Я думал тогда о себе.
Меня парализовало его ответом. Звучало будто бы как обвинение… Но… никто тут не виноват. Андрей и правда старался слишком долго. Никто не может терпеть бесконечно. А, учитывая, как я просила его позволить мне избавиться от ребёнка…
- Но…. а сейчас… ты в порядке? - наконец, нашла в себе силы спросить я.
Хотелось вернуться хоть на какую-то точку опоры, с которой можно как-то действовать, и понять для себя, что все это значит для нас обоих. Если он сейчас скажет, что ему с Роксаной хорошо, и благодаря ей он в норме, меня устроит такая опора. Но Князев сказал совсем другое:
- Нет. Я не в порядке.
Я помолчала немного, подбирая слова.
- Я думала, что у тебя с Роксаной…
- Правда хочешь знать, что у меня с Роксаной?
В области солнечного сплетения обожгло. Да так, что я раскрыла рот, хватая воздух, а над губой выступила испарина.
- Я… думала… - нерешительно залепетала я.
Князев слабо усмехнулся.
- Ладно, не будем об этом, - сказал, наконец, и сменил тему: - Мама давно хотела с тобой познакомиться.
- Адвокат сказала, что твоя мама встала на мою сторону, - осторожно сообщила я.
- Имеет право, - улыбнулся он.
- Прости за это, - зачем то вставила я. - Но…
- Но у тебя не было другого варианта, я знаю, - кивнул он. - Хорошо, что ты пришла ко мне.
- Правда? - просипела я.
- Да. И ты была права. Я - трус. Мне было страшно тебя увидеть. И понять, что ничто не прошло. Но, я понял, что был неправ. И теперь у меня появилась надежда, что мы сможешь это все преодолеть. И у Димы появится мама. - К концу его голос совсем охрип. - Появишься ты.
Я кивнула, хотя непонятная горечь заполнила грудную клетку, и от нее душа будто сжалась в плотный комок. Но я запретила себе снова подводить Князева. Он сделал шаг навстречу, и ему это стоило многого.
- Я больше не подведу тебя, - вырвалось у меня, только взгляд Князева вдруг налился тяжестью.
- Ты никогда меня не подводила, - жестко возразил он. - Я один несу за все ответственность. То, что случилось с тобой - моя вина.
35
Я не нашла в себе силы спорить. Да и разницы уже не было.
И тут меня осенило…
А, может, Андрей это делает для того, чтобы я забрала против него иск? Чтобы он мог спокойно претендовать на должность главного кардиохирурга? Он так резко изменил решение, заговорил со мной, взял вину на себя… А мне не все ли равно? Он может руководствоваться любыми мотивами. Я ведь не надеялась, что Князев останется прежним или… моим. Это его дело. Главное - Дима. И что у меня появился шанс на него.
Когда мы подъехали к дому, Князев вышел из такси, забрал трость и подал мне руку. На какое-то мгновение наши пальцы сцепились… Его рука оказалась такой твердой, сильной, уверенной… что мне стало стыдно за недавние сомнения в нем. Казалось, что Андрей все же не изменился. Его поддержка не могла врать. Он не юлил, не сомневался в том, что делал, как и прежде. Он ведь работал в госпитале не для каких-то заслуг, и это вряд ли может измениться. Как и прежде, ему не нужны были никакие компромиссы. И я даже не сразу заметила, что он так и держит мою руку в своей, хотя мы уже направлялись к подъезду…
Я осторожно вытащила пальцы из его ладони и сжала руку в кулак, засовывая ее в карман. Захотелось сохранить себе его тепло хоть ненадолго, или запомнить его хотя бы. Но тут в кармане зазвонил мобильник, и я досадливо поморщилась.
Макс.
- Прости, я на пару слов, - глянула я на Князева и ответила на звонок.
- Мил, я тут, - послышалось в трубке. - С тобой точно не нужно пойти?
- Тут? - и я огляделась.
- Да, я в машине напротив… - И он мигнул мне фарами.
- Нет, Макс, не нужно, спасибо, - отвернулась я. - Думаю, может, вообще не нужно. Мне кажется, мы справимся.
- Я все же на всякий случай подожду, - возразил он.
- Ладно. - И я отбила звонок.
Андрей ждал у двери. И тоже с кем-то говорил по мобильнику.
- Что такое? - насторожилась я, подойдя ближе.
- У Кирилла поднялась небольшая температура, - сообщил он, убрав аппарат.
- Операцию придется отложить, - разочарованно выдохнула я.
- Ребята сейчас возьмут анализы и сделают ЭхоКГ, - продолжал он, глядя мне в лицо так пристально, будто искал что-то. Или мне показалось.
- Длительные аритмии могут вызывать субфебрильную температуру, - предположила я.
Князев пристально сощурился, пробуя эту идею.
- В любом случае, я жду звонка от Виталия, - наконец, ответил он. - А потом будет решать. Время у нас есть. Пошли.