Анна Владимирова – Мой бывший - отец-одиночка (страница 20)
- Как он мог тебя бросить? - возмутилась она.
- Ему нужно было жить дальше, а я не давала ему шанса. Не могла. Видеть его не могла вообще. Когда я на него смотрела, перед глазами снова и снова повторялось то, как он оборачивается в…. чудовище… - Я прикрыла глаза и тряхнула волосами. - Я не справилась. Обстрел госпиталя не дал Андрею выбора, кроме как показаться мне тем, кем является… чтобы спасти нас обоих… и это… В общем, я долго приходила в себя.
31
- Не удивительно, что ты не справилась, - сказала Лена. - Но Князев не имел права тебя бросать все равно! Да ещё и не давать видеться с сыном.… Это недопустимо. Вообще за гранью понимания.
- Лен, для меня такие, как Князев - за гранью понимания. У них какая-то своя правда, свои мотивы… Хотя в госпитале я ни разу не видела, чтобы они расходились с человеческими. Он боролся за чужие жизни с такой самоотдачей, будто каждый пациент был ему близким другом… - Я слабо усмехнулась. - В Князева невозможно было не влюбиться, ты права. И я была невероятно счастлива, что он стал для меня кем-то большим, чем наставником. - Я облизала пересохшие губы и сделала глоток чая, прежде чем продолжить. - Я ведь тоже предала его. Он не отказывался от меня, спас, рискуя жизнью, и долго был со мной в реабилитационном центре. А я ничего не чувствовала. А когда узнала, что беременна, стало только хуже. - Я покачала головой и подняла на нее взгляд: - Я требовала, чтобы меня избавили от беременности. Плакала, умоляла, угрожала, что покончу с собой, кричала Андрею, как ненавижу его и его ребёнка. И вот тогда он стал смотреть на меня совсем иначе. Из его взгляда ушла нежность. Он остыл, наполнился болью… Последний разговор, который у нас с ним состоялся, я не забуду никогда. Андрей попросил меня родить его сына и обещал, что исчезнет из моей жизни навсегда, а я стану свободна. - Я отвела взгляд и усмехнулась. - Врачи заверили меня, что ребёнок от оборотня все равно, что человеческий, и никакой он не монстр, а оборачиваться будет гораздо позже. Когда меня уже не будет рядом. И я пообещала Андрею, что рожу в обмен на то, что он уйдет. И мы подписали договор о наших договоренностях. Я должна была о себе заботиться. И о ребёнке. Как суррогатная мать. А он оплачивал мое содержание в центре, роды и нес все расходы, пока я была недееспособна.
Лена слушала меня внимательно, с застывшей эмоцией изумления и сочувствия, которые, наверное, мне так хотелось когда-либо увидеть. В реабилитационном центре никто так на тебя не смотрит. А потом - тем более…
- Только месяце на шестом я почувствовала, что оживаю, - улыбнулась я слабо. - Иногда мне даже казалось, что только ребёнок и держит меня в реальности. Что он как ниточка, которая не дает сорваться. Появилась привязанность к малышу, интерес к происходящему. Я говорила с ним, гладила живот, пела ему песенки… В общем, вела себя, как обычная мама. Перед родами мне было уже все равно, что мой ребёнок от оборотня. Но ничего было уже не изменить. Князев не показывался, как и обещал. Он не отвечал на мои просьбы о встрече, не читал сообщения, в которых я пыталась ему объяснить, что не хочу отдавать сына. Но я знала, что он контролирует каждую цифру моих анализов, получает отчет о моем психическом состоянии и вообще в курсе всего.
Лена не перебивала, продолжала слушать внимательно и участливо, и я не могла не раскрыться полностью. Даже если потом и пожалею об этом.
- В день родов Андрей явился и забрал сына сразу же, - сдавленно произнесла я. - Мне его даже не показали…
Повисла пауза, в которую Лена вздохнула и изумленно покачала головой.
- Но сейчас он хочет показать тебе сына, - напомнила она.
- Да. Но это ещё не все. Я наняла адвоката, чтобы лишить Князева права на ребёнка.
- Ого, - выдохнула Лена.
- Да, потому что меня убедили, что только с этой точки можно выбить совместное опекунство. У меня не было намерения лишать Андрея прав на самом деле…
32
- Я не знаю, как воспитывать ребёнка-оборотня. Вернее, я знаю, что сейчас у моего сына недостает важной части - меня. И я ему нужна. Но и без отца не вариант…
- Мила, возможно, вы и правда на пути к тому, чтобы договориться и решить ваши общие проблемы, - заключила Лена. - И я поспешила с выводами. Хорошо, что ты пришла сюда работать. Ты правильно поступила. И мне будет, чему у вас обоих поучиться. Ты для Князева - как недостающая нога…
Я поморщилась от этого сравнения, но Лена тем и нравилась - она была пряма в своих суждениях, но на них действительно можно было положиться.
- Лен, я подписала договор о неразглашении любой информации о нас с Князевым, - тихо сообщила ей я.
- Никто от меня ни о чем не узнает, - заверила она. - У меня нет ни мотивов, ни выгод в связи с этой ситуацией. Наоборот. Если Князев перестанет оперировать, я вылечу из ординатуры и буду вынуждены искать другую специализацию. В моих интересах, чтобы он был счастлив и морально устойчив. Раньше мы все думали, что ключ к его стабильности - Роксана. Но теперь очевидно другое…
- Не думаю, - возразила я. - Роксана всё ещё с ним, и она за него готова любому глотку перегрызть… Не то, что я. - Я спохватилась и протерла лицо. - В смысле, что я сейчас только свои интересы преследую. А Князев думает обо всех… Ещё и о пациентах.
- Вы оба профи. - Лена скосила взгляд на звенящий пейджер. - Ну, вот. Князев зовет на совещание по Кириллу.
*****
Я еле дошел до конференц-зала, сжимая зубы от боли. Нога ныла последние дни, не переставая. И тому было не очень приятное объяснение. Пока Рокс была рядом - следила за мной. Она вовремя отправляла меня на массажи и физпроцедуры, массировала мышцы сама по вечерам, замачивая меня в горячей ванной. Да и… секс неплохо помогал. Теперь напряжение и неопределенность между нами добавляло нервов. Я старался вернуться к ее принятию, напоминал себе, сколько всего эта женщина для меня сделала, но зверюга внутри воротила морду. Зверь предпочитал терпеть боль, чем прикосновения нелюбимой женщины. И вот что мне с ним делать? Не все в жизни так, как хочется. Но у зверя только «черное» и «белое», а у меня слишком мало сил, чтобы с ним спорить.
«Мила не твоя больше, - напоминал зверю я. - Все. На этом».
Нужно будет замочить себя сегодня в горячей ванной с солью самому и сделать массаж. Тем более, завтра - операция Кирилла.
Весь в своих мыслях, я вышел из-за угла, припадая на трость и морщась от боли, и встретился с Милой, замешкавшейся с мобильным у лифта. Мы синхронно замерли на миг, увидев друг друга, и Мила, поколебавшись, направилась ко мне.
- Можно вас на пару слов, Андрей Ярославович? - спросила она официально.
- Что такое? - прохрипел я, пытаясь выпрямиться.
- У нас все в силе сегодня вечером?
- Да. После совещания сразу поедем…
- Я хотела сказать, за мной Макс заедет, - понизила она голос. - Ты не будешь против? Он предложил побыть рядом…
Наверное, у меня просто не осталось сил скрыть эмоции, которыми заволокло всю морду. Вот же сука! Вот упырь! Успел и сюда всунуться, ты смотри!
- Кто он для тебя? - вырвалось у меня недовольное. - Ты с ним спишь?
Мила отшатнулась.
- Ты сам спишь с Роксаной, но мне не отчитываешься, - напряженно заговорила она. - Да и мне это не нужно. Я понимаю, что ты имеешь право на свою личную жизнь. Только не помню, чтобы я должна отчитываться по нашему с тобой договору. Кроме того, ты ездил к Максиму, также не поставив меня в известность! А вот это действительно возмущает!
И она сделала шаг назад, а я скрипнул зубами. Сам же попросил мать присутствовать в качестве поддержки сегодня, и это нормально, что Мила тоже нуждается в ком-то.
- Прости, - хрипло выдавил я. - Просто твоя встреча с Димой - это наше личное дело.
- Макс переживает за меня, - возразила Мила холодно. - Но я могу попросить его просто подождать в машине….
- Хорошо, - кивнул я. - Попроси.
Так будет лучше. Да и я же смирился с этим сегодня. Ей и правда нужно будет вернуться из моей квартиры в какое-то… тепло, поддержку и понимание. Но, при мысли, что их собирается давать ей Максим, меня просто складывало пополам от злости.
В конференц -зале уже все было готово. На проекции светились результаты обследований Кирилла: МРТ сердца, ЭхоКГ, результаты электрофизиологического исследования. При нашем с Милой появлении гул голосов стих, и все обратились ко мне. Мила заняла место рядом с Леной.
- Коллеги, - начал я, усевшись на стул перед проекцией, и указал на трехмерное изображение реконструкции сердца пациента, - нам предстоит операция аномалии Эбштейна тяжелой степени. Смещение септальной и задней створок трехстворчатого клапана в полость правого желудочка составляет двадцать пять миллиметров от уровня фиброзного кольца.
Я переключил слайд:
- Обратите внимание на размеры правого предсердия – кардиоторакальный индекс ноль семь. Фактически атриализованная часть правого желудочка и расширенное предсердие занимают больше половины грудной клетки.
- Какова функциональность оставшейся части правого желудочка? – спросил один из кардиологов.
- Критически снижена, - и я показал следующий слайд. - Фракционное изменение площади правого желудочка всего двадцать восемь процентов. Выраженная трикуспидальная регургитация, на ЦДК поток регургитации занимает почти всю полость правого предсердия.