Анна Владимирова – Маша против медведя (страница 10)

Мне кажется, я уже бессильна объяснить ему хоть что-то словами. Но мне пришлось все же открыть рот под скептически-мрачным взглядом соседа:

— Это вы отлично подметили… — махнула в сторону забора. — Ну, что они не разбегутся в неизвестном направлении.

— Я бы на вашем месте все же закрывал двери надежнее, — заметил он. — А Гошу, если замечу, верну.

— Ясно, спасибо. — Я подхватила с натужным вздохом Моцарта на руки. — Хорошего вам дня, Миша.

Но на последней ступени подняла глаза и посмотрела на него так виновато, как только могла:

— Как мне… перед вами загладить вину?

Он вздернул бровь и усмехнулся:

— Просто берегите себя, Маша.

— А ключи?

— Думаю, все будет в порядке.

— Ладно. — Я отвернулась и поспешила к дому, пока еноты не высыпали во двор снова.

Закрыв за собой двери, я съехала до пола и, выпустив Моцарта, спрятала лицо в ладонях. Боже, какой позор и как мне это все теперь пережить?.. Теперь Михаил наверняка не сомневается, что соседка у него полоумная…

Когда я подняла глаза, обнаружила, что банда обсела меня и вопросительно наблюдает за моими душевными метаниями. Ну, как, банда? Моцарт направился к миске доедать то, что еще осталось. А братва, видимо, недоумевала, почему от этого прохвоста бесстрашного пахнет вкуснее, чем от их миски…

— Это было продиктовано обстоятельствами, — проворчала я, поднимаясь.

А главное — мне самой дико захотелось яичницы. Только яиц я не брала. Да и другими продуктами себя откровенно обделила, кроме хлеба и пары стаканчиков йогурта.

— Так, братва, — скомандовала я, — пора бы вам к себе в апартаменты. А я пойду выяснять, где здесь продуктовый…

Загнав разочарованных енотов наверх, я спустилась и прислушалась. Подумав, вытащила клетку Гоши, почистила ее и насыпала свежей еды, в надежде, что хотя бы Гоша меня простит. Сашка объяснила, как мне добраться до центра поселка, и я, собравшись, прокралась к своей машинке, опасливо поглядывая на дом соседа. Но тот безмолвствовал. На месте Миши я бы тоже меньше отсвечивала с таким соседством под боком.

Распогодилось. Я осторожно проследовала разбитой гравийкой до перекрестка, и с облегчением вывернула на ровную дорогу. Асфальт под колесами странным образом улучшил настроение. Да, пожалуй, это схоже с тем, когда в жизни все налаживается — тебя перестает трясти и подкидывать на колдобинах, не приходится гадать о глубине встречных луж и бояться потонуть на дне очередной, и ты выбираешься на ровную гладкую дорогу. Теперь можно добавить скорости и, наконец, насладиться видами. А посмотреть тут было на что. Сегодня при свете дня поселок предстал во всей красе. Благоустроенные территории перед домами, палисадники, сады, дорожки и детские площадки радовали глаз своим разноцветием. Сами домики тоже сильно отличались от тех, которые чахли на нашей с Мишей улице, и я с удовольствием крутила головой, разглядывая каждый. Чисто, светло, чудесный воздух — все это заставило забыть об утреннем конфузе. До центра я добралась через пятнадцать минут неторопливой езды, и въехала на одну общую для нескольких заведений парковку.

— А вот и магазин, — сообщила я себе под нос и вышла из машины.

М-м-м-м, как тут пахло соснами!

В отличном настроении я направилась в двухэтажный продуктовый, на первом этаже которого располагалась кофейня. Стоило войти внутрь, на меня в лучшем провинциальном духе сразу обернулись все — бармен за стойкой и пятеро посетителей. Все — пенсионного возраста люди.

— Здравствуйте, — улыбнулась я.

— Доброе утро, — поприветствовал меня бармен. — Кто это к нам пожаловал?

— Маша, — представилась я.

— Хороша Маша, жаль, что не наша, — пробубнил старик за стойкой, ехидно усмехаясь.

Двое других вскинули руки от дальнего столика у окна и представились:

— Я — дед Боря.

— А я — Семен. А этот ворчливый сморчок с кофе — старый хрыч Федор. Будьте осторожны с ним.

И старики захохотали. Федор, к его чести, присоединился к веселью, а бармен снисходительно улыбнулся оживлению и протянул мне руку:

— Петр Акимович.

— Очень приятно.

Оставшиеся две посетительницы взглянули на меня от своего столика по-разному. Одна — приятная бабулька в сиреневом свитере и с легкомысленными кудрями — с любопытством, вторая — со скепсисом.

— Маргарита Ильинична, — мягко улыбнулась мне первая, — а вы чьих будете?

— Я с енотами приехала к подруге на дачу. Мы на Еловой живем.

Лица у присутствующих слегка вытянулись.

— Там еще кто-то живет? — удивленно воскликнул дед Семен, вероятно страдавший тугоухостью.

— Вчера там дом купили, я прям хотел бы посмотреть на этого отважного человека, — заметил Федор с усмешкой. — Там ни дороги, ни соседей…

— А я его видела, — проворчала неприветливая старуха, — странный тип. На мотоцикле, в кожаной куртке, как рокер какой-то! Почему к нам в поселок пускают таких сомнительных личностей?

— Может, он хороший человек, — возразила Маргарита. — Встречают по одежке, знаешь ли…

— На самом деле, он — чудесный человек, — вступилась я за Михаила. — Он помог мне уже бессчетное количество раз со вчерашнего вечера, как я приехала. И вещи перенес, и Гошу… кхм… Я, в общем, не знала, что у подруги в доме — ручная дикая крыса, и очень испугалась. А Михаил примчался меня спасать от нее…

Тут я подумала, что бы сказал Михаил обо мне?

— Я бы тоже примчался, — снова съехидничал Федор, но как-то слабо.

— Ой, ему бы только приударить за молодой девушкой! — съязвила женщина, которая так и не представилась.

А я обратила внимание, что руки Федора задрожали, и он еле заметно пошатнулся.

— Помогите! — крикнула я бармену и подхватила Федора как раз в тот момент, когда он качнулся на стуле сильнее. Петр Акимович оказался рядом, и вместе мы стянули Федора со стула. — Кто-то знает, чем он страдает?

Я быстро огляделась. Старики переполошились, повскакивали и окружили нас, но никто ничего не знал.

— Откройте окно, расступитесь! — командовала я, расстегивая куртку и ворот рубашки Федора. А потом принялась шарить по карманам и осматривать запястья. Никаких браслетов или таблеток, только пачка сигарет и зажигалка.

— Что вы делаете? — возмутилась вредная старуха.

— Ищу подсказки, — проворчала я. — Я — врач скорой помощи…

— О, так это вас нам прислали? — вздохнула Маргарита, но я не обратила внимания, похлопывая Федора по щекам:

— Звоните в скорую! Петр, принесите мне срочно сахар и воду!

Испарина на лбу, дрожавшие руки и расфокусированный взгляд могли говорить о многом, но падение уровня сахара у стариков случается нередко.

— А что сказать? — растерялась Маргарита.

— Пожилой пациент…

— Да тут все знают друг друга по имени, — вставила вредная старуха.

— … признаки гипогликемического криза. Либо инсульт… — повысила я голос и принялась считать пульс. К этому моменту бармен уже принес мне стакан со сладкой водой. — Приподнимаем и поим его, пока он еще в сознании.

— Федя, пей! — грозно скомандовал Петр Акимович, и вместе мы худо-бедно напоили старика.

— Да это он, чтобы внимание девушки на себя обратить, — неуверенно хохотнул дед Боря, хотя голос его дрожал от волнения.

— Такое не инсценировать, — заметила я холодно.

— Скорая сейчас приедет, — сообщила Маргарита.

— Спасибо, вы очень быстро сориентировались, — похвалила я, немного расслабившись. Федор и правда хорошо реагировал на терапию.

— Он эспрессо с утра заказывает обычно, — размышлял Петр Акимович. — Ничего необычного.

— А семья? — спросила я.

— Сын у него в городе…

— Есть номер сына? Ему нужно сообщить.