Анна Владимирова – Маша против медведя (страница 9)

— Ты права, — вздохнула Сашка.

— Короче, не приезжай. Смысла нет. У меня все под контролем, сама сегодня все доделаю.

— Ладно… — рассеяно протянула подруга.

— Как там с кафе обстановка? Что-то прояснилось?

— Я легла два часа назад. Отправляла пресс-релизы… Пока рано говорить, мало времени прошло. Но я бы с удовольствием сейчас села бы с тобой на веранде с кофе, приготовила бы завтрак нам с тобой и… — И тут она вдруг выругалась и издала звук на вдохе, который доведет кого угодно до нервного срыва: — И-и-и-и-и-и-и-и… Маш, я тебе забыла сказать! Там в доме пасюк живет. Его Гоша звать, он домашний. Может явиться. Привык, что я его кормлю. Ты его не пугайся только, ладно? Он очень ласковый…

Я так и зависла с недонесенной чашкой кофе до рта.

— Что? — хрипло каркнула, раскрыв глаз. — Гоша?

— Да, Гоша. Пасюк. Крыс такой коричневый. Он хороший очень, ничего не портит, живет в клетке в углу за диваном.

ЧЕРТ!!!

— В клетке? За диваном? — пропищала я и бросилась в указанном направлении.

— Да. Я клетку не закрываю. Оставляю ему еды побольше, — объясняла тем временем Саша. — Маш?

Ну, да, откуда Сашке предположить, что подруга, которая кого только с ней не таскала из приюта — и декоративных крыс в том числе — может до потери пульса бояться дикую крысу…

Действительно, клетка стояла за диваном. С наполнителем, гамаками, коробкой-домиком и едой.

— Я заглянула. Клетка пуста… — Я остервенела терла лицо, соображая, что же мне теперь делать и как вернуть Гошу.

— Наверное, вышел куда-то, — обеспокоено предположила Саша. — Но он всегда приходит. Ты посматривай, ладно? Дай мне знать, а то я волнуюсь. Я его люблю очень, он хорошенький.

— Наверное вышел, да, — глупо повторяла я, пытаясь заглушить нецензурную брань, оравшую сиреной у меня в голове.

— Ты же не боишься крыс? — спохватилась Саша и усмехнулась: — Сколько мы их спасали и по приютам развозили…

Ну, кто бы мог подумать, что это — утренний разговор двух женщин за сорок, да? Ни дети, ни налоги, ни рост цен не были его предметом. Хотя, ну, а что тут удивляться? Дети уже выросли у обеих, и тут уж не на что влиять, ибо все основное произошло. С налогами и ростом цен ничего не поделать. А вот спасать тех, кто беззащитен перед людской жестокостью — это было вполне нам по силам.

— Ну, да, мы пристроили немало крыс, но они все были «декорашки», — неуверенно возражала я, поглядывая в окно на дом соседа.

Как мне объяснить Мише, что мне нужно срочно забрать Гошу назад?

Он решит, что я в край чокнулась. Но сделать это нужно как можно скорее. Вдруг, Миша не хотел меня расстраивать, а сам поставил ловушку на Гошу и избавился от бедного пасюка?

— Тебе он понравится, правда, — воодушевленно обещала Саша. — Он — самый доверчивый и нежный крыс из всех, кого я встречала.

— А откуда он тут? — машинально интересовалась я, оглядываясь в поисках штанов.

— Я его нашла слепышом в траве. Видимо, его мама несла и потеряла, когда спугнул ее кто-то…

— Сашк, я поражаюсь, какое у тебя большое сердце, — прошептала я.

— Нет, Маш, просто чем больше я узнаю людей, тем больше люблю животных, — процитировала она известную фразу.

И не поспоришь.

Как только мы попрощались, я натянула кофту и бросилась к соседу. Хоть бы Михаил уже проснулся и еще не уехал! Хотя, как он уедет без ключей? Но сосед открыл двери довольно быстро, а, судя по чашке кофе в руке, я его не разбудила.

— Маша?

А я беспомощно вылупилась на его топлесс, потеряв дар речи. Ни черта себе, мышцы! Кубики! Раз-два-три-четыре…

— Маша, что-то случилось? — снова позвал он меня, шагнул за порог и взял под руку. — Что такое?

— Доброе утро, — просипела я, наконец, отрывая взгляд от его тела.

— Доброе?

— Михаил, тут такое дело… — затараторила я, — только не сочтите меня полной дурой, но эта крыса, оказывается, Гоша.

Михаил медленно сузил глаза на моем лице и нахмурился, изо всех сил пытаясь понять мой бред.

— Маша, может, кофе?

— Я уже выпила, спасибо. Михаил, простите…

— Если вы перестанете извиняться через слово, до меня дойдет быстрее, — хмуро вставил он.

— Короче, подруга мне забыла сказать, что эта крыса, которая напугала меня вчера в ее доме, ее ручная дикая крыса! И ее зовут Гоша! Или его… В общем, мне нужно его вернуть.

Михаил вскинул руку к лицу, но скрыть усмешку не успел, а потом и вовсе рассмеялся. Я же почувствовала, как у меня разгораются щеки, но тут губы дрогнули в усмешке, и я спрятала лицо в ладонях:

— Мне очень стыдно…

— Нет, вам нужно радоваться, — улыбаясь, возразил Михаил. — Проходите, Маша. Я, конечно, не ручаюсь, что Гоша еще тут, но я вчера сделал все, чтобы он остался…

— Вы же не прибили его? — проскулила я.

— Я же обещал, — бросил он на меня укоризненный взгляд. — Или вы надеялись?

— Нет, что вы! Ну, может самую малость… А чему мне радоваться? — решила уточнить я.

— У вас такая дружба с вашей подругой, что меня аж зависть берет… Вам, наверное, никогда не скучно.

— Стоит признаться, что все самое запоминающееся у меня происходит в ее компании.

— Я так и понял. — И Михаил опустился на четвереньки и заглянул под кресло в гостиной. — Вот тут я оставлял ему ужин. Да, Гоша откушал, но не вижу его здесь…

— В общем, если увидите…

— Скажу, что вы ждете его дома, — закончил он и снова рассмеялся, но следом серьезно добавил. — Поймаю и принесу вам. Только, как вы с ним жить-то будете? Сегодня, зная, что его дома нет, вы все равно спали в машине…

Я смущенно закусила губу.

— У него там клетка, — сообщила, наконец, — посажу в клетку. Побудет там, пока я живу в его доме. Кроме того, это, к счастью, значит, что никаких стай пасюков у меня в доме нет…

— Логично, — кивнул Михаил и вдруг глянул куда-то мне за спину. — Зато у вас есть еноты… — Я резко обернулась и обнаружила всю великолепную пятерку на пороге у Миши. — Видимо, пришли искать Гошу…

Я же раскрыла в панике глаза, лихорадочно соображая. Видимо, не закрыла двери, и они высыпали за мной! Но, если на них сейчас кинуться, они разбегутся по дачам!

— Миша, их нельзя спугнуть, — прошептала я, с надеждой глядя, как Моцарт первым направился в гостиную. Остальная часть банды застыла, решив понаблюдать, выживет ли их отважный парламентер. — Можете какую-то еду предложить?

— Могу, — спокойно отозвался Михаил. Он направился к холодильнику, вытащил из него сковородку и поставил на пол. — Братва, завтрак подан.

Моцарт направился к сковородке так, будто пришел домой, остальные вроде бы тоже расслабились. Я присела на колени и протянула руки к Мартише:

— Марта, ко мне…

И все вроде бы было под контролем. Только Моцарт вдруг грохнул сковородкой, и четверо енотов бросились врассыпную.

— Нет! — пискнула я и рванулась за ними на улицу, приказав Михаилу: — Закройте Моцарта в доме!

Потом буду извиняться. Нельзя дать банде разбрестись по округе. Что я Сашке скажу? Гошу прохлопала — ладно. Но потерять в первый день пятерых енотов!..

И я уже готова была сигануть за ними с крыльца, как меня вдруг схватили сначала за руку, удивительным образом не позволив оторваться от пола, а потом поперек ребер:

— Стоять, — прорычал Михаил низко над ухом.

Я же беспомощно следила, как четверо енотов бросаются… в сторону моего дома. Бегут гуськом сначала к забору, потом забираются по очереди на него и спрыгивают уже в моем дворе. Ну, а оттуда — к крыльцу. Оставалось только тяжело дышать и глупо хлопать глазами. Пока мое внимание привлекло движение сбоку, и я не увидела, что рядом уселся Моцарт, дожевывая кусок яичницы с видом: «Спасибо, что спугнула, а то бы мне делиться пришлось».

Убедившись, что я уже не планирую свернуть себе шею в прыжке на его забор, Михаил расслабил хватку и позволил мне вздохнуть полной грудью. Я смущенно оправила кофту и обернулась, впервые за всю жизнь жалея, что у меня нет хвоста. Когда можно просто без слов им повилять, и тебя сразу все прощают.