Анна Влади – Ольга. Огненный венец (страница 1)
Анна Влади
Ольга. Огненный венец
Предисловие (карта)
Глава 1 Повелитель Бердаа
Город Бердаа1[1], закавказская область Арран2[2]
Поздним утром, когда била церквей, возвестив службу третьего часа3[3], уже отзвучали, а до времени призыва к полуденному намазу4[4] было ещё далеко, жители Бердаа потянулись на главную городскую площадь. Накануне глашатаи разнесли весть о поимке мятежников, дерзнувших выступить против новой городской власти. Самые любопытные, неравнодушные и при том имевшие избыток времени горожане шли на площадь ради зрелища суда и казни.
Посреди площади возвышался деревянный помост. С одной его стороны, стоя на коленях, ожидали приговора связанные по рукам и ногам нарушители порядка. С другой — на тахтэ — полукруглой скамье с мягким сиденьем — восседал в окружении стражи важный, богато одетый молодой человек. Внешность и головной убор выдавали в нём иноземца.
— Да будет известно всем, что постановил малик5[5] Хулаг! — провозгласил на арранском6[6] языке стоявший подле вельможи глашатай-толмач. — Нечестивцы, кинувшие камни в воинов-русов, будут наказаны тридцатью ударами палок. Жители зергеллер махаллеси7[7], где произошло нападение, должны покинуть шахристан8[8] до заката. Те, кто останутся, будут брошены в зиндан9[9].
Хулаг — так, вторя аланам, искажавшим русское имя Олег, называли молодого вельможу в Бердаа. Русские воины прибыли в город на кораблях по реке Куре со стороны Гурганского10[10] моря. Конница кавказских горцев — аланов, касогов, сарирцев-аваров и лазгов11[11] — сопровождала корабельную рать по берегу. Несколько дней назад русско-кавказское войско отвоевало Бердаа у прежних хозяев — людей дейлемского12[12] полководца Марзубана.
Поговаривали, что русов и кавказцев навёл ширваншах Язид — правитель соседнего Ширвана13[13]. Объединившись с городскими старейшинами Дербента, ширваншах нанял иноземное войско, дабы уберечь Ширван и Дербент от нашествия дейлемитов.
На счету завоеваний воинственных горцев из земли Дейлем уже имелось несколько областей Закавказья. Сначала дейлемиты захватили эмират халифата Азербайджан14[14], потом Арран. Он не был эмиратом, но платил Багдаду дань, а в Бердаа, главном городе Аррана, сидел наместник багдадского халифа. Затем дейлемиты отправились в Армению и покорили Двин15[15]. Граничивший с Арраном Ширван мог стать очередной захватнической целью.
— Малик, пощади! — раздался крик из толпы. Грузный человек в дорогом кафтане и расшитой золотом чалме молитвенно воздел руки в сторону знатного руса. — Мы не бросали камней!
— Вы допустили нечестивцев в свой махалле16[16], Абу Исхак, — бесстрастно пояснил толмач, назвав просителя по имени. Абу Исхак был известным в Бердаа купцом и проживал как раз на улице ювелиров.
— Мы готовы заплатить! — не отступил Абу Исхак. — Помоги, Рахим!
Купец тоже знал толмача по имени. Рахим — славянский пленник, когда-то проданный в рабство за Кавказские горы, — был одним из гулямов17[17] халифского наместника. Дейлемиты, захватив город, заключили Рахима и других защитников халифской власти в темницу, а изгнавшее прежних завоевателей русское войско освободило узников, и Рахим, как и прочие гулямы и рабы-сакалиба18[18] из Бердаа, стал служить новым владыкам города.
Рахим склонился к повелителю, передал предложение купца. Олег ответил, сохраняя невозмутимое выражение лица. Рахим выпрямился и перевёл:
— В обмен на повиновение вам был обещан мир. Малик Хулаг держал слово. Вы же не выполнили требования, потому будете наказаны. Плату воины-русы возьмут сами. Отряд уже отправлен по назначению.
Поняв, что погром на его улице начался, Абу Исхак схватился за голову и застонал. Олег скользнул по нему равнодушным взглядом, отдал распоряжение своим людям, и те приступили к исполнению наказания.
Палки свистнули, рассекая воздух, помост огласился криками. Олег принялся отстранённо разглядывать расположенную напротив мечеть. Высокое здание, увенчанное куполом и украшенное голубыми изразцами, опиралось на несколько колонн. Одни из них были из красного кирпича, другие — из белого камня, третьи — из тёмного лакированного дерева. Два минарета, опоясанные ажурными галереями-балахне19[19], возносились ввысь по обе стороны от мечети, будто копья невидимых стражников, охранявших священное место. За покрытыми узорчатой вязью железными дверьми скрывался не только главный городской храм, но и казна — хранилище серебряных дирхемов и золотых динаров. Ныне эти богатства перешли в руки руси и кавказцев.
Княжич чуть прогнулся, растягивая затёкшую спину. Тахтэ было неудобным — ни подлокотников, ни высокой спинки. На царской скамье полагалось сидеть, полулёжа на подушках, подобрав и скрестив ноги на сиденье. Олег сидел на престоле как привык: спустив ноги и поставив их на пол помоста.
Со времени, прошедшего после захвата Бердаа, Олег успел заскучать. Он надивился местным диковинам, усладил взор танцами соблазнительных танцовщиц, натешился с наложницами из гарема. Ему хотелось выйти во главе дружины, вступить в схватку с врагом, взять добычу в бою. Но его, наследника киевского престола, сына великого князя Игоря Рюриковича, как всегда, оберегали, а потому оставили в Бердаа заниматься скучными делами правления.
Фудри, предводитель дружин с Дона и Куфиса20[20], тем временем объезжал округу, добывая пропитание в окрестных сёлах, а главный воевода объединённой рати Свенельд отправился с частью войска выше по течению реки Тертер — завоёвывать тамошний городок Мерагу21[21] и укреплять западные рубежи Аррана. По сведениям соглядатаев, Марзубан находился с войском в лежащем далее на запад за горами Арцах22[22] армянском городе Двине.
От раздумий Олега отвлёк голос оружника.
— Господин, не знаю, срочно или нет… — пробормотал над ухом Третьяк.
Боковым зрением княжич видел, что оружник перед тем, как обратиться к нему, разговаривал с другим гриднем, подошедшим к помосту. О чём шла речь, Олег услышать не мог — стоны и крики заглушали прочие звуки. Княжич ожёг оружника раздражённым взглядом: «Обратился — так говори». Третьяк торопливо продолжил:
— В город приехала купеческая ватага княгини Ольги с её братом Искусеном во главе.
Пальцы левой руки Олега сжали бортик тахтэ, а ладонь правой обхватила рукоять меча. Мысленно княжич перенёсся на полтора года назад, в тот самый день, когда один разговор вверх дном перевернул всю его привычную жизнь. Как наяву Олег увидел перед собой тётку Предславу, рассуждавшую о неких особенностях его новорождённого сына, которым сам княжич отчего-то не придал значения. Мальчик родился синеглазым и светловолосым, в то время как и у Олега, и у его супруги, касожской княжны Аминат, глаза были карими, а волосы — тёмными. Ни глаза, ни волосы младенца не потемнели и спустя три месяца. Правда позорная для любого мужа открылась Олегу во всём её ужасе: супруга, изменяла ему. Сына родила от другого мужчины.
Личность полюбовника жены не осталась загадкой. Русоволосого, синеглазого Искусена, брата княгини Ольги, часто видели подле супруги княжича, пока Олег находился вдали от Киева. И о том поведала племяннику Предслава. Он, может, и не поверил бы тётке, если бы сам не чувствовал — не хотел признавать — но чувствовал: его милая, безропотная супруга не любит его. Улыбается, не перечит — а мыслями всегда далеко. Олегу было с кем сравнить Аминат. У него имелась страстная и верная Альда, единокровная сестра воеводы Фудри. Вот та точно любила.
— Где они теперь? — спросил княжич хрипло.
— На постоялом дворе — этом, как его, караван-сарае, где все наши купчины живут…
Уехавшие весной торговать в Дербент и Шемаху23[23] купцы присоединились к русскому войску по пути его следования в Бердаа. После захвата города они осели здесь, ожидая возвращения остальной купеческой братии с торжищ, лежащих по побережью Хвалынского24[24] моря к югу от реки Куры. Искусен с людьми ехал из далёкого Абаскуна25[25], и потому возвращался позже всех.
Олег резко поднялся, махнул рукой, веля не прерывать наказание. Спустившись с помоста, направился в сторону дворца наместника, расположенного напротив мечети. Храня суровый, решительный вид, какой пристало иметь вождю, Олег твёрдо чеканил шаг, а в мозгу творилась лихорадочная работа, всполохами26[26] звучали тёткины наставления: «Схвати Искусена, но не убивай. Любодея убьёшь — лишь гордость потешишь. Искусен — не просто твой враг. Это ключ к Ольге. Твоя молодая мачеха вместе с её сыном, Святушкой, братиком твоим младшим, — вот главные твои враги».
Что же делать? Как поступить?
Оставить без внимания прибывших из несусветной дали купцов княжич не мог. Тем более когда один из них был братом княгини. Да и не позови Олег Искусена, он всё равно явится. Путь купеческих ладей, следующих из Абаскуна, лежал мимо устья Куры. Там ладьи должны были загрузиться нафтой — горючим земляным маслом, используемым в зажигательных снарядах — стрелах, копьях и сосудах-карура27[27]. Согласно уговору Свенельда и Фудри с ширваншахом Язидом, ширванцы должны были обеспечить условленной мерой нафты — её черпали из особых колодцев, вырытых на побережье, — каждую русскую ладью.
Встретиться с проклятым братцем княгини — чтоб ему заживо сгнить! — так или иначе придётся. Кровь бросилась княжичу в лицо, а в голове зашумело. Как бы он хотел наказать паскудника! Превратить слащавую рожу в кровавое месиво! Вот только убивать мерзавца нельзя, он нужен живым. Но и держать его в заточении до возвращения на Русь не получится. Свенельд слишком скоро прознает о том. Открыто вступаться за любодея воевода, конечно, не станет, но наверняка постарается помочь Искусену тайно. И вполне может статься, хитрый Свенельд сумеет устроить побег братцу своей полюбовницы. Увы, и отцова жена не хранила верность супругу! Как ржа дешёвый клинок, разъедала княжескую семью измена! А отец слепо доверял молодой жене. Из всех своих родичей и ближников на одну лишь Предславу и мог полагаться Олег. Тётка растила его с отрочества, заменила ему умершую мать. Да и имела прямую корысть поддерживать его — с Олегом на престоле у тётки появлялась надежда вернуть себе былое влияние, которого лишила её нынешняя княгиня Киевская. О связи княгини и воеводы Олегу тоже рассказала Предслава.