Анна Влади – Ольга – княжна Плесковская (страница 9)

– Ко мне? – протянула Ольга, изобразив удивление. – Вообще-то я Эймундовна по отеческому имени, – сказала она, наконец-таки удостоив отрока насмешливо-испытующим взглядом, отчего лицо и шея отрока немедля пошли красными пятнами. – Ну, говори, раз пришёл. – Она поднялась и откинула со лба тыльной стороной испачканной в песке ладони упавшие пряди.

– Прямо здесь? – Отрок попытался придать речи надменности, но ломкий мальчишеский голос сорвался и прозвучал жалко.

– Ну да. Или, может, князь мне тайну ратную поведать хочет? Тогда, конечно, в избу надобно идти – вдруг ворог какой притаился рядом, – продолжала глумиться вредная девка.

– Олёна! Прекрати! – строго одёрнул её Томила.

– А что такое? – удивилась Ольга, глянув на Томилу. Но, встретив его серьёзный взгляд, подумала и, обращаясь к отроку, снисходительно добавила: – Ладно, давай выкладывай своё послание и дары.

– Великий князь Киевский приглашает тебя прогуляться вдоль берега реки и жалует тебе дары. – Отрок раскрыл мешок, достал оттуда какие-то предметы и протянул их Ольге.

Она, даже не отряхнув испачканную в песке ладонь, взяла предметы и с любопытством их оглядела. Дарами оказались – серебряное блюдо и тяжёлый золотой витой браслет-обруч, исполненный довольно грубо, к тому же большой, явно на широкое мужское запястье.

– И ещё дар для мальца, именем Любим, – добавил отрок и достал из мешка шлем.

– Я тебе не малец, – дерзко ответил Любим, но приблизился и подарок взял.

– Самый маленький, что нашёлся, – сказал отрок с нескрываемым превосходством. Затем он перевёл взгляд на Ольгу, подождал, пока девица сполна насладится видом княжеских даров, и спросил: – Какой ответ передать великому князю?

– Передай, отрок, что благодарность моя великому князю Киевскому за его щедрые и дивные дары не знает границ, – с придыханием промолвила Ольга, придав лицу выражение крайней взволнованности и вперив в отрока долгий и выразительный взор, – отчего отрок, почувствовав подвох, вновь впал в краску. – Блюдо, скажи, очень мне нужно, – уже совсем по-иному, деловито произнесла она, повертев блюдо в руках. – В него и яблоки можно сложить, и репу, – на этих словах захихикали притихшие девки. – А сей неземной красы обруч, – опять то же придыхание, и то же лицо, – принять никак не могу, потому как подобный дар жених вручает невесте. – Она завела глаза горе, задумалась и вновь деловито добавила: – Коей я для князя Киевского, увы, не являюсь. Посему, отрок, обруч забирай. – Взяв его за руку, она решительно вложила браслет ему в ладонь. – Не потеряй, смотри, – добавила она строгим голосом.

– И для меня дар тоже забери, – вдруг встрял Любим. Он бросил шлем на землю и наподдал его ногой в сторону отрока. – Премного благодарствую, скажи, но не моей мерки.

– А ну-ка, быстро в дом! – рассерженный Томила широко шагнул, схватил сына за плечо и подтолкнул в сторону избы. Затем повернулся к отроку и проворчал: – Благодари от нас князя, отрок, – но нагибаться и подбирать с земли шлем не стал.

Оторопевший от такого приёма и обхождения отрок то бледнел, то краснел, уже и не зная, как выполнить поручение князя, не нанеся урона собственной чести, и горячо желая скорее откланяться.

– А что насчёт прогулки передать? – дрожащим голосом всё же спросил отрок, нерешительно взглянув на Ольгу.

– Прогулки? – протянула Ольга, удивлённо округлив глаза. – Я без дозволения батюшки с мужами на прогулки не хожу. Да к тому же, ты и сам видишь, отрок, у меня посуды грязной полон двор, какие могут быть прогулки? Но, если князь Киевский мне подмогу отрядит или, да помилует меня Перун, вдруг сам рукава засучит, – Ольга многозначительно помолчала, – то, может, и успею с ним до ворот села прогуляться, – под смех гридней и хихиканье девиц серьёзно добавила она.

Тут уж отрок, более ничего не спрашивая, счёл за благо удалиться.

– Скоро за сестрицей своей со двора пойдёшь, – проскрипел вдруг доселе молчавший волхв и с улыбкой посмотрел на Ольгу.

– А ты почём знаешь, дедушка? – настороженно спросила его Ольга.

– Эх, девонька, насмотрелся я на своём веку всяких ретивых дел, глаз у меня намётанный, – усмехнулся волхв.

А оскорблённый и униженный отрок, направившийся в сторожевую избу, крепко думал, как ему перед князем отчёт держать – какие слова молвить: если те повторить, что рекла вредная девица, то можно и в опалу впасть. Вот уж не повезло, так не повезло.

В то же самое время князь Игорь со своим верным воеводой Асмудом выгоняли вчерашний хмель. И делали они это давно проверенными способами – хорошо истопленной баней, что имелась при сторожевой избе, и употреблением хмеля сегодняшнего. Выйдя из парной, они расположились в предбаннике за столом, уставленным всякой снедью: холодной кабанятиной, квашеной капустой, солёными грибами, мочёными яблоками, блюдом с душистым свежим хлебом, мисочкой со сметаной и высоким серебряным кувшином пива, опущенным в кадку с ледяной ключевой водицей. Прислуживали за столом девки в одних сорочицах с распущенными волосами – среди них и вчерашняя князева хоть14, ныне красовавшаяся надетой на шею серебряной гривной – даже в бане не сняла.

В дверь осторожно постучались, на пороге возник гридень из личной охраны князя и сообщил, что вернулся посланный с поручением отрок. Князь, увлечённо жевавший в то время кабанятину, сделал рукой порывистый распорядительный жест, означавший «зови».

Гридень исчез за дверью, и через мгновение в предбанник вошёл бледный и смущённый отрок.

– Ну, ответствуй, малец, всё исполнил, что велено тебе было? – прожевав, спросил князь.

– Да, княже, – робко произнёс отрок.

– Ну и? Что девица сказала? Дары приняла? А приглашение? Не молчи, шустрее молви, – нетерпеливо проговорил князь.

– Один дар взяла, премного благодарила, потому как в хозяйстве очень годен, а второй – вот, сказывала это токмо для невесты, – отрок нерешительно протянул руку с браслетом. – А на прогулку без дозволения батюшки отправиться не может, да и занята была шибко.

– Занята шибко? – князь грозно сдвинул брови, словно перед ним не дрожащий отрок стоял, а сама Ольга. – Любопытно, чем?

– Посуду мыла, – пробормотал отрок, склонив голову.

Асмуд не сдержался, хохотнул. Князь метнул на него недовольный взгляд.

– Почто веселишься, воевода?

– Ох, прости, княже. Мнится мне, малец наш не всё как было сказывает. Дозволь, княже, мне спросить?

– Дозволяю.

– Ты, отрок, нам всё слово в слово передай, что девица молвила. Не пужайся, не заругаем.

И по мере того, как отрок принялся передавать слово в слово давешний разговор с Ольгой, всё сильнее хмурился князь, и всё больше кривился весельчак Асмуд, сдерживая рвущийся хохот. Отрок, обладавший замечательной памятью, всё поведал в точности, пропустив лишь поступок Любима – сказал, что шлем отдал отцу мальчика. Закончив сказ, отрок понурил голову. Князь сидел мрачнее тучи, глаза метали молнии, Асмуд, опершись локтем о стол, ладонью прикрывал рот, пряча улыбку и стараясь не прыснуть от смеха.

– Спасибо, малец, – с трудом выдавил Асмуд. – Обруч на стол клади и ступай себе.

И лишь только за отроком закрылась дверь, Асмуд дал себе волю и расхохотался.

– Ну, что ты ржёшь, как конь ретивый! – раздражённо сказал князь. – Девка с грязью меня смешала, а тебе смешно! – возмущённо воскликнул он.

– Да полно тебе злиться, княже, – миролюбиво отозвался Асмуд. – Ну, отказала – велика беда, плюнь да разотри, других – сговорчивых, что ли, не хватает? – Асмуд кивнул головой в сторону парной, откуда слышалось заливистое девичье хихиканье.

– Нет, ты не понимаешь, сначала она в меня стрелу метит, вчера при мне моего гридня поранить не постеснялась, будто никто не догадался, что попала – куда целилась, а нынче и вовсе меня скоморохом выставляет. – Князь вскочил и в гневе заметался по предбаннику.

– Да, серьёзно тебя девка зацепила-то, кто бы мог подумать, – протянул Асмуд. – Но не будешь же ты из-за неё с Яромиром воевать на его же землях.

– Что, поджилки затряслись? – злобно бросил князь.

– У меня? Ты хоть и князь, а так не шути, – спокойно молвил Асмуд, хлебнувши пива. – Сам знаешь, что неразумно из-за сопливой девчонки войну разводить, Яромир тебе дань сполна отдал, а мог бы и не отдавать вовсе.

– Знаю, – отрезал князь. – А что тогда разумно?

– А ты женись, – неожиданно заключил Асмуд.

– На этой сельской сироте из богами забытой глубинки? – усмехнулся князь, присаживаясь обратно на лавку. – Тебе только и дела, что меня оженить – а на ком не важно.

– Ну, жениться тебе давно пора. Уж пять лет, как вдовствуешь. Евдокия твоя болгарская – жена, конечно, видная была, да только любви-то сильной меж вами, положим, не было. А где прикажешь достойную невесту тебе сыскать? С одной болгарской женой пожил, а второй, сам знаешь не видать. Болеслав Чешский с твоим двоюродным братцем успел породниться. Червонные земли тоже одну невесту к нам отправляли. Нынче она оказалась брошенной женой. Опять же твой братец постарался. Хорошо было б, конечно с уграми, да вот беда – невест подходящих нет, – пустился в рассуждения Асмуд. – А Ольга чем тебе не невеста? По матери девка – княжна, почитай. Стемид – Ольгин дед, верный соратник Вещего, вместе с ним и на Царьград и на Хвалынь15 ходил, где голову и сложил. Он ведь из князей, как и твои пращуры. Так что родом девица тебе под стать. Дед же Яромира и Прибыславы вслед за твоим прадедом в эти земли пришёл, а их отец, стол Плесковский занявший, соратником был твоему отцу.