Анна Влади – Ольга – княжна Плесковская (страница 5)

– Что ж не позволить, добрый мо́лодец, ищи, коли не шутишь, – Томила усмехнулся в бороду.

Друзья рассыпались по избе. Конечно, они прекрасно знали, где искать пропавшего «зайца», но обряд нужно было соблюсти.

Обойдя избу посолонь, Первуша с дружками Борщом и Младом подошёл к Берёзе, Иве и Ольге, дружки встали у него за спиной.

– Красны девицы, не видели зайчика, серебряную шкурку? – спросил жених.

– Отчего же не видели. Знамо, пробегал, – молвила бойкая Берёза.

– А где сыскать его, не подскажете, славницы? – подхватил Борщ.

– Не спеши, добрый молодец, разгадаешь загадки, укажем тебе, где зайчик схоронился, – ответила Ива.

– Что ж, загадывайте, девицы премудрые, – Первуша вздохнул и изобразил глубокую печаль.

– Кругла, да не девка, с хвостом, да не мышь, – загадала свою загадку Ива.

– Ну, это ясно – репа, – ответил доселе молчавший Млад.

– Вот вам вторая загадка, – продолжила Берёза. – Мать толста, дочь красна, сын храбёр, в небеса ушёл.

Парни задумались, скорее для вида, а разгадал Борщ:

– Та матушка – печь, а дочка с сынком – огонь с дымком.

– Тогда моя загадка, – вступила Ольга. – Говорили в старину, молись – коли собрался на войну, когда идёшь в море – молись тогда вдвое. А перед чем, добрые мо́лодцы, надо молиться втрое?

– Ну и загадку загадала, красна девица, – протянул Борщ. – Пожалуй, разгадать не сумеем. Что, други, отпустим зайчика и по домам разбредёмся? Уж больно девица разумна да заковыриста, куда как нам с ней справиться. – Хитро подмигнул Первуше с Младом явно неравнодушный к Ольге Борщ.

– А зайчик, чудо, как хорош, – в тон ему пропела Ольга. – Шкурка, что паволока заморская, очи – чистые яхонты, – и, глядя прямо в глаза жениху, уверенно и чуть ли не властно добавила: – Отправляйтесь по домам, горе-ловцы! Мы нашего зайчика неумёхам не отдадим, мы удальцов разумных ждём.

– Наших ловцов-охотников прогоните, других не скоро дождётесь! – крикнула из ватаги какая-то нагловатая девица.

– А ты по себе не суди, – быстро нашлась Берёза.

– Верно Берёза подметила, никто видно к девице на двор не заходил, – подхватила Ольга. – Тявкающих псиц ловцам нет нужды разыскивать, они на свист сами бегут, – припечатала она, вызвав смешки в рядах ватажки.

– Знаю я разгадку, девица, – сказал почему-то вдруг оробевший Первуша.

– Молви, – милостиво разрешила Ольга.

– Трижды нужно помолиться, перед тем как пожениться.

– Что ж, верно молвишь, молодец, – также уверенно продолжала Ольга. – Вот он, твой зайчик, помолись, – она указала на свята богов, – и забирай.

Девушки расступились, Первуша шагнул к лавке, сдёрнул шубу и обнаружил под ней румяную от волнения и жаркого меха Малину. Он обошёл вокруг лавки, взял Малину за руку и вывел в середину горницы.

– Хорош зайчик? – спросила Берёза, обращаясь к дружкам жениха.

– Искали мы зайчика, а нашли невесту нашему охотнику, – отозвался Млад.

– И хотим узнать, богата ли невеста женскими умениями, – оживился Борщ.

– Откушайте хлебушка, что Малинушка наша пекла, – промолвила из другого угла горницы взволнованная Леля, подошла к Голубе, взяла каравай на рушнике и поднесла сначала Первуше, затем Борщу с Младом, а что осталось, отдала весёлой ватажке.

– Вкусно, добры молодцы? – робко спросила она.

– Хорош каравай, хрустящ и пышен. А с иголкой невеста умеет управиться? – в свою очередь спросил Млад.

Тут Услада молча подошла к жениху, держа в руках украшенную затейливой вышивкой по вороту и рукавам льняную рубаху.

– Добре, – с улыбкой молвил Первуша, взяв рубаху.

– Невеста наша свои уменья делом подтвердила, – постановила Берёза. – А ты, добрый молодец, докажи-ка нам, что не тщетствуешь11.

– Не побрезгуйте, красны девицы, примите скромные гостинцы, – Борщ раскрыл кожаный тоболец12, который с самого начала держал в руках, достал из него горсть мелких серебряных привесок на поясок и принялся раздавать девушкам. – Прими, красна девица, ложечку, – протянул он привеску Берёзе, – чтобы сытно вкушать и телом добреть. А тебе, девица, гребешок – чтобы скорее две косы заплести. – Это предназначалось Иве. – Вот и вам, славницы, на счастье. – Двух одинаковых коньков Борщ передал Леле с Усладой. – Ну, а тебя, девица, не знаю, чем и порадовать, тебя-то ничем не удивишь, – скрывая смущение, обратился Борщ к Ольге. – Возьми вот хотя бы солнышко, чтобы сиять ярче всех.

– Не обдели и братца невесты нашей, – напомнила Берёза.

– А тебе, добрый молодец, вот какой подарок, – Млад обернулся к ватажке и взял у кого-то из рук холщовый мешок. В мешке обнаружился деревянный крашеный щит. Восторгу Любима не было предела. Это какое ж у него теперь богатство: и меч, и щит – прямо-таки небывалое счастье! Коли такие дары перепадают от жениховых щедрот, вот и других сестриц уж поскорее бы женихи разобрали.

– Готовься, добрый молодец, подрастёшь маленько, возьму отроком к себе в десяток, – пообещал Первуша Любиму.

– Ну что, красны девицы, отдаёте нашему жениху свою подруженьку? – спросил Борщ.

– Отдаём-отдаём, – хором ответили подружки.

– А ты, добрый молодец, отдаёшь свою сестрицу за нашего жениха? – обратился Млад к Любиму.

– Забирайте. – Любим по-взрослому махнул рукой.

– А вам, Томила и Голуба, довольно ли моего вена, отдаёте за меня вашу доченьку? – Первуша посмотрел на Малининых родителей.

– Забирай, сынок, – прочувствованно сказал Томила.

– Береги нашу доченьку, не обижай, – со слезой в голосе добавила Голуба.

– Матушка, батюшка, благословите, – попросила Малина.

Томила взял из красного угла домашних чуров и, обойдя вместе с Голубой молодую чету посолонь и остановившись напротив них, промолвил:

– Живите дружно, любите друг дружку. И да смилостивятся над вами боги.

Голуба расцеловала Первушу и Малину, и, зажмурившись, на мгновенье крепко прижала к себе дочь – невесту, молодую хозяйку, будущую мать – неважно – своё дитя до последних дней.

После этого все стали выходить из избы, и свадебный поезд с песнями и плясками отправился на место праздничного пира. На поляне выстроившиеся в два ряда по обе стороны от поезда сельчане принялись осыпать жениха и невесту зерном и хмелем. У священной берёзы будущую супружескую чету ждал волхв, сельчане отступили, образовав круг. Волхв взял Малину и Первушу за руки и, бормоча что-то себе под нос, повёл посолонь вокруг дерева.

Сделав несколько кругов, волхв остановился, жестом вызвал из круга сельчан двоих отроков, один из которых держал в руках чашу, второй – зажжённую лучину.

– Водица ключевая, соедини сии души, – волхв поднёс чашу.

Первуша и Малина трижды поочередно отпили. В чаше была чуть подслащённая мёдом вода.

Волхв взял лучину и провёл ладонью по огню, жених и невеста с опаской повторили. Как ни странно, боли от ожога не почувствовали, да и самого ожога не случилось.

– Святой огонь, соедини сии души.

После этого волхв опустился на колени, брачующиеся тоже опустились и протянули к волхву руки со сложенными лодочкой ладонями. Волхв на мгновение приник лицом к земле, затем зачерпнул крючковатыми пальцами и посыпал землицей раскрытые ладони молодой четы.

– Матушка-сыра Земля, соедини сии души.

– Поднимитесь, обручники, сомкните уста, соедините свои души и назовитесь отныне мужем и женой, – повелел волхв.

– Называю тебя своей женой. – Первуша отцепил от пояса и надел на запястье Малины витой серебряный обруч.

– Называю тебя своим мужем, – трепетно промолвила Малина и склонилась для поцелуя к своему невеликого роста теперь уже мужу.

– Боги, призрите сии молодые души, соединённые священными узами. – Дребезжащий голос волхва возвысился, набрал силу и разнёсся над поляной. – Род, убереги от окаянств и безгодия, Рожаницы, благопоспешайте здоровых детишек, Велес, пожалуй тук и злаки, Ярила, не гаси любовного огня!

Крепко прижавшись друг к другу, новоявленные муж и жена, сопровождаемые прибаутками, шутливыми пожеланиями пытавшихся растянуть их за рукава в разные стороны сельчан, направились к свадебному столу, где их встретила сваха Велимудра. Произнеся своё напутствие, сваха приняла от молодых в дар кунью шкурку и пожелала им детишек столько, сколько в шкурке волосков.

И вот, наконец, гости расселись за столом и принялись неспешно вкушать. Зазвучали здравицы в честь молодых, сельчане принялись подносить подарки: глиняную утварь для снедей, дубовые бочки для квашения и солений, льняные рушники и скатерти – всё, что потребуется молодой семье в хозяйстве. Князь подарил молодожёнам шубу куньего меха и кольчугу Первуше, а Яромир – тонкостенную расписную посуду, а один маленький горшочек до краев был наполнен серебром – не один год молодые смогут прожить припеваючи, а с умом распорядившись, и не один десяток лет.

Солнце склонялось к верхушкам деревьев, веселье нарастало. Засвистели рожки, загудели дудки, задребезжали-зазвенели бубны. Парни и девушки вставали из-за столов, выходили на поляну, разводили костры, устраивали пляски и всякие забавы. Удалые гридни из Яромировой и княжеской дружин подсаживались к пригожим девицам, обнимали за плечи, сладким шёпотом заводили немудрёные речи. Старшее поколение вело неспешные разговоры, налегая на меды и закуски. Несколько гридней поодаль, почти у самого берега, жарили на костре кабана, пойманного на вчерашнем лове и томившегося прошлую ночь в заливке из соли, чеснока, лука, смородинного и мятного листа, а перед жаркой натёртого мёдом. Упоительный аромат уже поплыл над поляной, заставляя селян нетерпеливо втягивать ноздрями воздух и невольно поворачивать головы к источнику запаха.