Анна Влади – Ольга – княжна Плесковская (страница 3)

Двухлетнюю Ольгу Яромир забрал в Плесков, а грудное дитя взялась подкармливать вдовая соседка – Голуба. Дочка Голубы, Малина, была чуть постарше Ольги, и молоко в груди у Голубы ещё не иссякло, а изба и ложница уже два года пустовали без мужа, погибшего, как и Ольгина бабка с отцом в кровавой сече с летгалами.

Голуба поселилась в избе Томилы, сначала как Лелина кормилица, а потом уже на правах полноправной хозяйки, Томилиной жены. Вскоре и детки подоспели – дочка Услада и сынок Любим. Так и жили семейством большим и дружным, не рядясь, кто чьё дитя.

Нынешней осенью гостили у Томилы родители и младшая сестра Малининого жениха – Первуши, гридня местной дружины. Годом раньше перевёл Яромир удалого и дельного Первушу из изборской дружины своего сына десятником в Выбуты. Весной Первуша посватался к Малине. Играть свадьбу решили, как завещано отцами, осенью. И вот уже все положенные предсвадебные обряды свершились: девичник оплакал уход невесты из рода, расплели косу – девичью красу, и льняная рубашка, сотканная для жениха, была оплачена щедрым веном. Настала пора жениться, но по вине князя Киевского, некстати нагрянувшего с дружиной в село, отгулять свадьбу не могли.

Не иначе, как из-за этого досадного промедления, к третьему дню после приезда нарочитого гостя у Голубы всё прямо-таки валилось из рук – рассы́палось зерно, блюдо с печивом, будто живое, вывернулось из ладоней, пирожки разлетелись по полу, горшок с варевом опрокинулся. Снедавший в это время Яромир молча наблюдал за оплошностями Томилиной супруги, но когда растёкшаяся по столу похлёбка едва было не запачкала его, воевода не выдержал:

– Так, Голуба, ну-ка сядь и давай по порядку, что стряслось?

Убрав со стола, Голуба присела на самый край лавки, стряхнула рукой невидимые крошки со столешницы и, комкая поневу, взволнованно выпалила:

– Ох, батюшка воевода, ты же знаешь, Малину мы сговорили, пора свадьбу играть. А как, коли в селе гости? Да и снеди в закромах, батюшка, тают, что снег весной, гридни в князевой дружине паче прожорливы. Ты не ведаешь, воевода, когда они уже восвояси отправятся? – Голуба с надеждой заглянула в глаза Яромиру.

– За снеди ты, хозяюшка, не волнуйся. Голодать не будете. Я в Плесков дал знать, придут к вам обозы со снедями. А когда князь нагостится, мне не ведомо. Не прогонять же его прикажешь?

Голуба испуганно моргнула и замотала головой, давая понять, что подобной крамолы у неё и в мыслях не было.

– Всё ж князь Киевский, а не бродяга какой, – продолжал Яромир. – Да и хлеб я с ним преломил, так что и намекнуть не могу. А свадьбе князь не помеха, свадьбу играйте, князя приглашу почётным гостем. Небось, не у всякого на свадьбе князь Киевский в гостях, – Яромир лукаво прищурил глаз.

– Раз ты так думаешь, воевода… – с сомнением протянула Голуба.

– Не думаю, уверен. И горячим на пиру князь себя сам обеспечит, да ещё и сельчан попотчует, на ловы-то каждый день выезжает, кабанчика иль олешку какого-никакого завалит. А может, ещё и дары твоей Малинке обломятся от княжьих-то щедрот. Ну что, успокоил я тебя, Голубушка?

– Как от сердца отлегло, воеводушка. Побегу, скорее Малинку обрадую, а то дурёха все глаза выплакала, будто навек в девках останется, – обрадованно выдохнула Голуба. Она тотчас вскочила с лавки и побежала в верхний жилой покой.

– Девки глупые, днём раньше, днём позже – какая разница? – добродушно проворчал ей вслед Яромир.

Собирались недолго – свадьбу назначили на послезавтра. Весь последующий день от зари до зари и утро дня торжественного проходили в приготовлениях. Всюду во дворах что-то пеклось, жарилось, варилось, настаивалось. Томила поехал на телеге в соседнее село, где проживал творивший семейные обряды волхв Рода.

В день свадьбы Яромир распорядился вынести из гридницы длинные столы и лавки и расставить их за воротами села, на поляне, где росло одно единственное дерево – старая раскидистая берёза. Вокруг неё волхв поведёт молодых, соединяя две половинки в одно целое.

У столов закипела работа. Сельчане сновали туда-сюда, что-то приносили, раскладывали, накрывали, расставляли. Руководила всем пожилая и опытная сваха Велимудра. Произведя нехитрые подсчёты, она подозвала усердно участвующую в праздничной суматохе Ольгу, и попросила принести посуду.

Ольге вызвался помочь восьмилетний сынок Томилы, Любим. Когда они вошли на воеводин двор, Любим решительно ухватил Ольгу за руку.

– Хочешь, Олёнка, я кое-что дивное тебе покажу? – спросил он, заговорщицки понизив голос.

– Некогда, Любимка. Потом покажешь, – Ольга попыталась высвободить руку, но не тут-то было – малец вцепился, как клещ.

– Да я мигом. – Не дожидаясь ответа, Любим потащил Ольгу по направлению к поленнице. За ней обнаружилось истинное сокровище – два меча, по виду совершенно боевых, только размером поменьше и вырезанных из дерева.

Надобно заметить, что мнил себя Любим в ближайшем времени отроком на заставе и вовсю к тому готовился. Стрелял из самодельного лука, бился с дружками на палках, воображая сии подручные средства то мечами, то секирами, то палицами. А спрятанное за поленницей сокровище привёз Любиму воевода Яромир, и будущий грозный гридень никак не мог с ним наиграться, тем паче, при матери с отцом особо не решался, сокровище хоронил, остерегался – вдруг отберут.

– Олёнка, милая, давай поратимся. – Любим просительно заглянул в лицо. Ольга всегда была ему подружкой и наставницей в подобных забавах.

– Да ты, братишка, видно, ума лишился! – Ольга возмущённо выдернула руку. – Малина нынче замуж выходит, матушка Голуба сама не своя от волнения, дел уйма не переделано, а у тебя баловство на уме.

– Ну, Олёнка, ну, пожалуйста, – проныл Любим.

– Иди с дружками пораться. А мне некогда. – Ольга решительно направилась в избу.

– Да я уж всех дружков побил! Мне дядька Ёрш такие премудрости показал, что, я и тебя побью! – запальчиво крикнул Любим, следуя за Ольгой. Ершом звали пестуна младших дружинных отроков.

– А что же тебя дядька Ёрш в дружину не возьмёт? – спросила Ольга, открывая сундуки и поставцы и доставая из них разных видов чаши и блюда.

– Он-то хоть сейчас готов, да батька не пускает, – вздохнул мальчик, расстроенный одновременно и батькиной строгостью и Ольгиной нынешней неуступчивостью.

– Ладно, так и быть, давай побалуемся, – вдруг согласилась Ольга. – Только уговор, если побью, стрелой летишь в гридницу и набираешь всякой разной посуды, какой найдёшь, и несёшь её на свадебный стол. Согласен?

– Ага. – Глаза Любима радостно вспыхнули. – А если я тебя побью, будем ратиться ещё… – тут Любим задумался, – три раза.

– Ну, давай сюда твою игрушку, да пойдем на двор, – с нарочитым равнодушием бросила Ольга. По чести сказать, до подобных забав она и сама была большая охотница.

Едва Ольга сняла кожаные черевички и завязала узлом подол платья, неугомонный Любим налетел на неё соколом. Она ловко увернулась, но нападать в ответ не спешила. Размахивая мечом, Любим опять ринулся на Ольгу. Она, отбив удары, снова отступила. Воодушевлённый Ольгиной якобы робостью Любим продолжал яростно наседать. Ольга развернулась и бросилась бежать, Любим – вдогонку. Они обежали почти весь двор, как вдруг Ольга резко остановилась и отпрыгнула в сторону. Любим, не ожидавший подвоха, так же быстро остановиться не сумел и пробежал ещё немного вперёд, оказавшись к Ольге спиной, чем коварная девица не преминула воспользоваться – тут же плашмя нанесла удар по тому мягкому месту, что пониже спины. Удар оказался сильным, и Любим, потеряв равновесие, шлёпнулся на колени и выронил меч, который Ольга вмиг отшвырнула ногой. Деревянное лезвие её меча оказалось прижато к шее Любима.

– Не честно, – прогнусил мальчишка, поднимаясь и потирая ушибленное место.

– А ты, значит, будешь только с честными вражинами ратиться, – насмешливо сказала Ольга, – а коварных да подлых стороной обходить? Наука тебе, братишка, когда бьёшься, не позволяй ворогу ум себе мутить.

– Молодец, поучила парня, – произнёс вдруг кто-то.

Ольга с Любимом дружно обернулись на голос и увидели у калитки князя Игоря. Пёс Дружок, сидевший на цепи у забора, давно уж заходился заливистым лаем, сообщая хозяевам о незнакомце, но заигравшиеся состязальщики значения тому не придали.

– Здрав будь, княже, – промолвила Ольга.

– И тебе не хворать, девица. – Князь вошёл во двор и направился к ним. – Ты, значит, ещё и на мечах горазда. Может, мне такую искусницу к себе в дружину взять? Может, и меня чему научишь?

Ольга покраснела и одёрнула подол. Впрочем, Игорь, будучи свидетелем всего боя, уже успел налюбоваться стройными девичьими лодыжками, а потому пристально смотрел Ольге в глаза.

– А ну-ка, малец, подай сюда свою игрушку, а сам покуда мою поблюсти можешь. Да гляди не обрежься. – Князь отстегнул ножны, положил их на поленницу и взял из рук Любима деревянный меч.

– Ну же, девица, покажи своё уменье. – Похлопывая голоменем6 меча по ладони шуйцы7, Игорь медленно и даже лениво начал приближаться к Ольге. Когда между ними осталось два шага, Ольга взмахнула мечом. Она не сумела толком понять, как князь отбил удар, лишь почувствовала, что её рука беспомощно взлетела, едва не вывернувшись из сустава. Игорь же оставался в прежнем положении, словно бы его меч сам собой ответил на удар. Был князь расслаблен, чуть ли не зевал. Как старый сытый кот, забавлявшийся с пойманной мышкой: и занимательности никакой, и отпустить жалко. Побледневшая Ольга отступила назад и решительно отбросила меч в сторону.