Анна Влади – Ольга – княжна Плесковская (страница 2)

До сих пор лютая тоска грызла сердце Яромира, что не уберёг сестру и племянника. И горькая вина не отпускала. Умолчал воевода о том, что дружины его не раз и не два ходили в летгальские земли и народу уводили ой как не мало. Пленников воевода отправлял в Новгород, где купечествовал его третий сын, Годлав. А Годлав в свою очередь вёз пленников в Болгар, а порой и в Хазарию, и получал взамен серебряную арабскую монету. Дело было прибыльным, бойко шло. Та весна и лето были особенно удачны, много пленников захватил Яромир в соседних землях, да наказали, видно, боги за жадность, жестоко наказали. Меру должно знать во всём. Дело это Яромир, конечно, не оставил, но богов старался щедро благодарить да и не шибко усердствовал. Главное, чтобы закрома не пустовали и торговля в Плескове не замирала. Потому как монету Яромир в сундуках не запирал, а отдавал в рост местному купечеству. Ехали с серебром плесковские купцы в земли варягов, и дальше на запад: к данам, саксам, фризам, закупали разные товары, которые потом продавались и в землях кривичей, и в Болгарской земле, и в ту же Хазарию шли. А часть прибыли Яромир направлял на содержание своей дружины, вернее нескольких дружин, что взимали мыто на волоках речных торговых путей и несли дозор в окрестных селах, обеспечивая взамен дани, собираемой в землях кривичей и чуди, мир и порядок их жителям. А как же иначе? Плесков-то город межевой, не ровен час, соберутся воинственные соседи не в ту шутливую ватажку, что Выбуты воевать пошла, а в серьёзную рать, держись тогда и Плесков, и Изборск.

Без малого три десятка лет, хоть и имелось в Плескове вече по образу новгородскому, и назывался Яромир Войславич скромно – посадник, был он в своих землях всё равно, что полновластный князь. А в Изборске сидел его старший сын – Гунар. Семья второго сына – Войслава – жила в городце Гдове. Четвёртый сынок – Искусен, которому едва миновало восемнадцать вёсен, семьёй пока не обзавёлся и тоже, как и Годлав, тяготел к купеческому делу, только торговать ходил не на Восток, а в земли немецкие и варяжские – продавал там то, что Годлав из Болгара привозил.

Ольга, не просто ближница3, а наречённая дочь, росла девицей смышлёной и всё схватывала на лету, любила постигать новые знания, владением женскими премудростями вроде вышивания, ткачества, шитья и приготовления снедей, не довольствовалась, хотя и всеми этими умениями хорошо владела. Ловко управлялась Ольга с луком, была умелой наездницей. Наставники из Моравской земли учили названую дочь славянской грамоте и даже греческому языку, а сам Яромир посвящал её в торговые дела и брал с собой на разрешение судебных тяжб. И выросла Ольга разумной не по годам.

Разумна-то разумна, а с князем-то вот ведь как вышло. Девчонка ещё всё-таки, хотя и женихи вовсю заглядываются. Не без оснований Яромир полагал, что скоро ждать ему сватов. В червень месяц ездил он вместе с Ольгой в гости к Годлаву в Новгород. Ольга приглянулась сынку тамошнего купца Горазда. Говорили, что богаче Горазда в Новгороде никого нет. И этот самый нарочитый новгородский муж, была б его воля, в тот же месяц поженил бы своего сына с Ольгой. Только Яромир не спешил родниться с первым же соискателем руки его дочери. Пригожая умница, которую он воспитал, была достойна и более влиятельного супруга…

Нет, всё же молодец, девка! Отчаянной выросла! А князь Киевский пусть своё место знает! Это ему не по Киеву разъезжать. Здесь земля северная, суровая, и пусть не думает, что девки его тут цветами засыплют, а вот стрелами – пожалуйста! Неожиданно воеводу развеселила Ольгина выходка, тоска отступила. В общем, хоть и вдовствовал Яромир уже несколько лет, а печалиться особо не о чем было, семья у него – крепкая и дружная, гордился он и своими родными сынками и названой дочкою.

И как у городского посадника, всё у воеводы было честь по чести. Закрома в детинце плесковском всегда полны, заставы в порядке, и тяжбы воевода разрешал по справедливости, да и дани для Киева всегда были готовы, вернее не дани, а скорее добровольные дары, потому как после смерти Великого Олега был Плесков не данником киевским, а скорее союзником. Поддерживать добрые отношения с редкими киевскими гостями Яромиру было не трудно. Воевода Олег Олегович всего лишь раз пожаловал за полтора десятка лет. Теперь вот повержен Олег Олегович, бежал от Игорева гнева в Чешские земли. А Игорь ныне полновластный князь Киевский и всех земель, что дань Киеву платят, и никаких воевод доблестных да родовитых при нём нет, лишь послушные исполнители его воли, смиренные слуги. Только Яромиру это без разницы: князь Киевский ему не указ.

– А что же с Вельдою стало? – прервал князь глубокие воеводины раздумья.

– Вельда непраздна была, Ольгу здесь в Выбутах и родила. Потом уж Вельда повторе замуж пошла, за Томилу, тиуна моего в Выбутах. Но после вторых родов в светлый Ирий отправилась. Олёнке два годика тогда было, я её к себе в Плесков забрал, дочкой нарёк.

– Как же ты, Яромир, сестрину4 свою, дочь славного воеводы, за простого тиуна отдал? – удивлённо укорил Игорь.

– Так не хотел, княже, да Вельда никого не слушала. Она, когда со струга в село прибежала, сама не своя от горя была. Шутка ли, мать, брата да мужа на глазах убили. Бредила она, в беспамятство впала, чуть дитя не потеряла, а Томила печаловался о ней, себя не щадил. А едва Вельда в себя пришла, так сказала, как отрезала, что здесь в Выбутах и останется. Раз суженый и матушка с братцем здесь погибли, то и ей здесь помереть. Напророчила, – вздохнул Яромир и вновь погрузился в думы.

Замолчал и князь, мысли его умчались на полтора десятка лет назад. Ох, Вельда, Вельда… О чём думала, куда бежала? Красавица была, аж дух захватывало. Лучшие мужи киевские о ней спорили. Один из них был сам князь, а второй – Олег, двоюродный брат Игорю, сын Олега Вещего. Ведь могла бы Вельда женой князю стать, пусть не водимой, да зато любимой. А потом как сгинула, ни слуху, ни духу. Тогда после смерти Вещего, закружила Игоря, захороводила чреда неотложных дел, не до сердечных печалей было. Потом уж померк, поблёк образ красавицы Вельды. А вон оно, оказывается, как вышло. Спорили наследники князей, а досталась простому тиуну, а потом и вовсе в светлый Ирий ушла совсем молодой. Жаль Вельду… А дочка-то обещает красавицей стать не хуже матери. Князь перевёл взгляд на Ольгу. Яромир, словно почувствовав ход мыслей князя, сразу же обратился к Игорю:

– Княже, уж до Выбут рукой подать, дозволь, я Олёнку отправлю в село, челядь предупредить, чтобы баньку истопили да столы накрывали к твоему приезду?

Князь кивнул, и Ольга, подстегнув лошадку, стрелой полетела вперёд. Конечно, это был лишь предлог, чтобы отправить девушку подальше от любопытных взоров княжеской дружины. Конечно, в Выбутах и бани были уж давно истоплены, и столы ломились от яств. Да и князь Киевский не указ ему, воеводе Плесковскому, вот только сжалось отчего-то сердце у Яромира, сжалось и отпустило, может, возраст своё берёт?

2. Поединок

Неожиданно для всех князь Киевский в Выбутах задержался. Собирался уехать о утре, а гостил вот уже три дня. Погода стояла всё такая же ясная и тёплая, и князь с удовольствием предавался ловитвам, а вечерами пировал в дружинной избе.

Весь Выбуты стояла на очищенном от леса обрывистом берегу реки, в том месте, где Великая Плескова врезалась в каменный пласт. Река здесь сужалась и делалась бурной. На противоположном, таком же крутом берегу густой лес подступал к самому краю, и деревья нависали над обрывом.

Срубленные на славу Выбуты напоминали небольшой городок. Село было обнесено деревянным частоколом, с внутренней стороны укреплённым каменно-глиняной кладкой. Вежа – дозорная башня, расположенная сразу по правую руку от ворот, у самого обрыва, словно вырастала из защитного вала. Основание вежи было выложено из крупного камня, затем шла деревянная надстройка, увенчивалось строение открытым ярусом и островерхой деревянной крышей. Дружинная изба и утоптанный двор перед ней для ратных занятий имели собственное ограждение, закрывающее их от остальных построек. Далее, вдоль всего частокола, шли срубы, около пяти десятков дворов.

Самая большая изба – трёхсрубовая и двухжильная5 – с теремом-светёлкой посерёдке располагалась, как и вежа, со стороны реки, только на другом конце села. Верхний ярус возвышался над валом, и из одних его окон можно было видеть реку и противоположный берег, а из других – часть села и земли за частоколом. Лес на землях с внешней стороны села был тщательно вырублен, пресекая татям и ворогам возможность подобраться к селу незаметно. К избе лепились разные хозяйственные постройки: хлев, птичник, конюшня.

Трёхсрубовая изба принадлежала Яромиру. Воевода и Ольга останавливались в ней, когда приезжали в Выбуты, а постоянно здесь жил местный тиун Томила с семьёй. Яромир назначил Томилу тиуном сразу после его женитьбы на Вельде и тогда же переселил молодую семью в свою почти всегда пустующую избу.

После Вельдиной кончины Томила остался с двумя малолетними девчонками на руках: Ольгой, едва достигшей двух вёсен от роду, и его общей с Вельдой дочкой. После смерти жены он очень горевал и никак не решался наречь дитя. Новорождённую дочку все кликали то чадушко, то лялька. Так и стали впредь звать Лелей.