Анна Влади – Ольга. Хазарская западня (страница 15)
Войско Свенельда второй день подряд изматывало оборонявших стены пересеченцев неуёмным наступом. Он начался после того, как Свенельдова дружина, длительно державшая Пересечен в осаждении, сумела-таки захватить городской посад.
Пересечен раскинулся на нескольких плоских площадках выступающего мысами берега Днепра – такого же, как тот, на котором располагался Родень. На самой удалённой от реки площадке лежал посад-предградье, обнесённый собственным валом и частоколом. С главной частью города посад соединялся узким перешейком.
Очень долго нынешней осенью стояла сухая и тёплая погода. Она позволила Свенельду провести тщательную подготовку к наступлению. Для взора непосвящённого всё происходящее в первые дни осады напоминало не бранную схватку двух противных войск, а значительное по размаху строительство. Будто не воины расположились у подножья Пересеченского холма, а древодели, плотники и землекопы. Гридни сколачивали лестницы и осадные щиты, обносили подножье Пересеченского холма частоколом, связывали охапки прутьев, чтобы, когда придёт время, забросать ими рвы.
Кипучая дневная деятельность сменялась другой, не менее важной, работой, начинавшейся под покровом темноты. В сумерках самые ловкие гридни взбирались на склоны и посылали в крыши над заборолами горящие стрелы. Работали по трое. Один гридень прикрывал щитом, второй поджигал стрелу, обмотанную пропитанной горючей смесью из смолы и пороха-жупела45 ветошью, третий стрелял. Жупел воеводе привёз от греков его собственный купец, с позволения князя Киевского отправленный весной в Царьград для сбыта излишков Свенельдовой доли имения, собранного в полюдье. Пока жители и дружина Пересечена отвлекались на тушение огня, со стороны реки, где песчаный берег густо зарос кустами, отряд под руководством Рябого рыл подкоп под вал.
Свенельд имел опыт захвата крепостей. Воюя у греков под рукой именитых полководцев, братьев Куркуасов46, он участвовал в осадах и штурмах укреплённых городов в восточных пределах империи, находившихся во власти сарацин. Воевода действовал по правилам освоенной когда-то осадной науки, сберегая своё войско от стремительного прямого наступа. Но когда ветер сменил направление и набрал силу, Свенельд быстро привёл бранные замыслы в лад с настроем небесных властителей. А иначе сказать, изменил тактику – так греки называли искусство ведения войны.
Воевода велел устроить под стенами посада с подветренной стороны бревенчатые укладки и поджечь их. Непросто было взгромоздить тяжёлые брёвна на гору, а затем уложить и связать их, рискуя быть ошпаренными лившимся со стен кипятком или оказаться зашибленными летящими оттуда же камнями и прочими тяжестями. Немалый урон понесло в ту ночь войско Свенельда. Брёвна рассыпались, катились под откос и давили людей. Но Сварожич поддержал киевского воеводу в его внезапном ночном наступе. Одна из укладок хорошо занялась. Огонь перекинулся на стену, и пламя мгновенно раздулось сильным порывом ветра. Стрибог47 тоже был в тот раз заодно со Свенельдом. Боги, как всегда, благоволили тому, кто умел обращать обстоятельства себе на пользу. Сильной дружины в посаде не имелось: несколько сторожевых отрядов да ополчение. Гридни же князя Вестислава не решались оставить главную крепость.
Под утро пошёл дождь – пожар быстро прекратился. Часть жителей посада скрылась в непострадавшей главной крепости. Кто-то выбрался за стены, но уйти не смог: частокол воспрепятствовал, и гридни задержали беглецов.
Когда жар от огня спал, люди воеводы приставили лестницы и перебрались через вал. Сопротивления посад не оказал: Вестислав так и не решился направить туда дружину. Гридни Свенельда пленили всех, кто не успел или не захотел убежать, и завладели площадкой, лежащей почти вровень с главной крепостью. Вслед за своими людьми наведался в посад и Свенельд: въехал во внешние ворота на коне и внимательно огляделся. Вот отсюда уже было удобно наступать на ворота, устроенные за узким перешейком, соединявшим главную крепость с посадом. Полоняне были отправлены на засыпку рвов. Пересеченцы тогда ещё не решались стрелять по своим одногородцам, дело спорилось, и скоро со рвом было покончено. Наступление пошло живее…
К Свенельду подбежал вестник от Асвера, следившего за боем у главных ворот Пересечена.
– Воевода, там сам князь Вестислав в надвратной веже. Белым стягом машет. С тобой говорить желает. Изволишь?
– Изволю. Чего ж нет? Коня мне приведите!
Боевой рог протрубил прекратить наступление. Ратники Свенельда отошли от стен. В сопровождении касогов Свенельд направился к главным воротам Пересечена. Когда отряд воеводы добрался до вежи и остановился напротив ворот, касоги, умелые верхоконные лучники, вскинули луки и натянули тетивы, подготовясь оборонить Свенельда в случае надобности. В надвратном боевом ходу тоже выстроились гридни с луками в руках с направленными на противников стрелами. За их спинами просматривался алеющий дорогим плащом князь Пересечена и всех уличей, Вестислав. Гридни расступились, но на обзор вышел не князь, а иной нарочитый муж, воевода дружины Вестислава, Ирогост. Он махнул рукой, и пересеченцы опустили луки. Касоги же не шевельнулись.
– Вели своим людям склонить луки, Свенельд! – крикнул воевода Ирогост.
– Луки, говоришь? А что насчёт отравленных ножей? – насмешливо отозвался Свенельд.
– О чём речь? – Ирогост изобразил удивление. – Мы хотим говорить о мире!
– Ясное дело! Иного вам не остаётся!
– Я сдам тебе город и заплачу откуп, – отстранив воинов, Вестислав решительно шагнул к борту площадки под прицелы касожских луков. – Пообещай не убивать жителей… и отпустить мою семью. Хочешь, возьми себе в жёны мою дочь. Так ты по правде сядешь на княжий стол. – Князь развернулся и из-за спин охраны вытащил за руку испуганную миловидную деву, кутающуюся в плащ. Свенельд узнал княжну: в его последний приезд за данями она подносила ему приветственную чару с мёдом.
– Дочь твоя – краса-девица, Вестислав. Но тем не откупишься! Долгие сборы на торг подороже тебе выйдут.
– Так и тебе, Свенельд, долгая осада недёшево обойдётся. Подумай хорошенько. Немало ещё твоих людей поляжет прежде, чем падёт Пересечен. Пожалей своих гридней, воевода!
– Какой заботливый князь! И о своих, и о моих печёшься!
– Сколько ты хочешь? Назови цену.
– Подумаю. Завтра отвечу. Утро вечера мудреней. – Свенельд развернул коня и покинул место переговоров.
Свенельд поманил к себе своего оружника.
– Фрол, найди Асвера. Приведи сюда, – велел воевода. – Пусть подменит меня. Я отдыхать…
Фролаф с подозрением всмотрелся в своего господина. Свенельд выглядел усталым: лицо осунулось, белки глаз покраснели, в подглазьях залегли тени. И неудивительно. Три прошедших дня и ночи воевода почти не спал. Однако в сей миг Фролаф узрел во взгляде Свенельда знакомое шальное веселье.
– Никак, ты, ярл, в пекло затеял лезть нынче ночью? – осведомился Фролаф ровным голосом, заранее зная ответ.
За более чем дюжину лет, проведённых рядом с воеводой, Фролаф успел понять, что если и имелось нечто, почитаемое его господином в брани больше рукопашной схватки, то это было самоличное участие в тайных вылазках и внезапных нападениях на врага. Свенельд сверкнул широкой, довольной улыбкой.
– Иных-то удальцов не имеется, знамо… – только и оставалось, что проворчать Фролафу.
– Будешь нудеть – тебя не возьму! – прозвучал задиристый ответ.
– Ну, отосплюсь, коль так… – невозмутимо хмыкнул Фролаф и отправился исполнять приказ, ни мига не сомневаясь в том, что ярл шутит, и, пускаясь в очередную опасную затею, он, конечно же, не обойдётся без него.
По возвращении в стан воевода, не сказав никому ни слова, удалился в свой шатёр.
Ожидая решения военачальника, сотники и их подручные гридни взбудораженно обсуждали переговоры.
– Нешто уступим? – сокрушался Волынец.
– Уж обороли без мала, чтоб замиряться… – недовольно проворчал немолодой оружник Асвера.
– А ты, гляжу, вперёд воеводы знаешь, как надобно? – одёрнул его начальник.
– Фрол, ты хоть намекни… – проныл Кудряш.
– Как воевода велит, так и сделаем… – невозмутимо сказал Фролаф.
Постепенно гридни угомонились, занялись привычными делами. Но расходиться не спешили, ждали воеводу: понимали, что ныне в их брани настал перелом.
Наконец полог откинулся, и Свенельд вышел из шатра. Подсел к костру, потёр руками лицо, разгоняя остатки короткого дремотного забытья. Выглядел он слегка помятым, не отдохнувшим, но вместе с тем и каким-то воодушевлённым. Без лишних предисловий и упоминаний произошедшего у надвратной вежи Свенельд начал раздавать приказы:
– Парни, утром наступаем. Кари, твоё дело – главные ворота. Волынец, Кудряш – распределяете своих вокруг стен. Асвер, за тобой посад. Стеноломом будем бить посадские ворота – они слабей и подступ к ним ровней. А ты, Истр, со своими вершниками48 встанешь вслед за пешцами Асвера. Изгоном войдёте, как падут ворота.
– А падут… ворота? – раздался неуверенный голос одного из оружников.
– Куды ж они денутся, ро́дные, – хмыкнул Асвер.
– Ты, Асвер, ночью за старшего остаёшься. Когда захват начинать – я о том к тебе Рябого пришлю с вестью.
– Асвер стать старшим… А ты, ярл? – осведомился Кари.
– А я по гостям… – ухмыльнулся Свенельд. – Кто-то же должен встретить вас хлебом-солью по ту сторону ворот. А теперь всем шустро снедать и отдыхать. Впереди трудная ночь и жаркое утро.