Анна Влади – Ольга. Хазарская западня (страница 17)

Из подкопа выбрался гридень с тележкой, полной земли. Оставил её у входа – другие бойцы вытряхнут землю в обрыв, взял стоявшую там же пустую и направился обратно. Свенельд поднялся и пошёл за ним. Гридень насторожено глянул через плечо.

– Я это, – тихо сказал воевода.

По узкому, извилистому, едва освещённому ходу – лучины были кое-где воткнуты в стены – Свенельд следовал за своим воином. Воевода шёл, согнувшись едва ли не на треть своего роста, задевая плечами и цепляясь мечом за стены и стараясь не отставать от провожатого. Парень двигался легко и проворно: на вывоз земли из хода были отобраны самые мелкие и худые ратники дружины. Копали же наиболее выносливые и жилистые. Они стояли в очереди друг за другом: заглавные с яростным остервенением вгрызались заступами и мотыгами в землю, средние нагружали тележку, следующие за ними сколачивали меж собой доски, укрепляя стены; те, кто был позади, сидели и отдыхали. Выходить наружу было некогда: уже скоро придёт их черёд копать. С начала осады попеременно работали несколько ватаг, в том числе и из полонян: ныне трудилась самая сильная и надёжная – составленная только из гридней дружины.

– Рябой, слышишь меня? – окликнул Свенельд, когда они приблизились к землекопам.

– Слышу, воевода, – гулко прозвучал голос гридня.

– Надобно отклониться вправо. Повернёшь, но не резко, как на перекрёстке, а чуть наискось.

Рябой помолчал, осмысляя сказанное:

– Лишнее время, воевода. Много времени. Не управимся к утру…

– Копайте в полвысоты.

– Не сильно поможет… И неудобно будет.

– Как знаешь. Но отклониться надобно. Таков мой приказ.

– Понял… Парни, поворачиваем направо и копаем, как велел воевода, – сказал Рябой в спину Свенельда, который, не желая мешать слаженной работе, спешно пошёл прочь.

Дело продвигалось медленно. Хотя, скорее всего, им просто так казалось. Сидя на берегу, гридни всё ждали и ждали, изнывая от нетерпения, а конца работе не предвиделось. А ведь к завершению подкопа был приурочен захват Пересечена. Сохраняя внешнюю невозмутимость, Свенельд не прекращал раздумывать над тем, правильно ли он делает? Не перестраховывается ли, удлиняя путь? Всё бы ничего, можно было бы отложить наступление, если бы точно знать, что утром к противнику не подойдёт подкрепление. «Не вздумай недооценивать своих врагов. Не считай их глупее себя», – отвечал он сам себе на свои же сомнения.

Точно с криками первых петухов на противоположном берегу вспыхнули костры. Дозоры оповестили о приближении врага. Гул с той стороны реки нарастал: сначала послышался топот нескольких десятков коней, затем стали различимы людские голоса, крики. Замелькали всполохи горящих стрел.

Парни сидели с каменными лицами, но нет-нет да посматривали на воеводу.

И тут из подземного хода насквозь мокрый от пота, невообразимо грязный и крайне измученный, вышел Рябой. На чёрном лице выделялись лишь белки его глаз. Следом за своим начальником из хода появились ещё несколько землекопов. Ноги не держали их – в утомлении они валились на землю.

– Лестницы надобно нести. Мы рядом, воевода… – хрипло сказал Рябой и с жадностью припал к горлышку поданной ему Фролафом баклаги с водой.

Свенельд махнул рукой гридням боевого отряда. Повеселевшие парни лихо подхватили лестницы и вошли в подкоп.

– Слышно что-нибудь, что там наверху? – спросил Свенельд.

Рябой оторвался от баклаги и помотал головой:

– Тишина, воевода.

– До Асвера сил хватит дойти?

– Хватит…

– Ступай, скажи, что велю начинать, и людей пусть ещё отправит к лазу. Коли там наверху всё будет ладно, я пришлю вестника. Сам в бой не суйся! Отдыхайте с парнями… За мной! – отдал воевода приказ своему боевому отряду и, пригнувшись, шагнул в подкоп.

На сей раз Свенельд стремительно прошёл по подземелью. Копатели, последние в очереди на работу, с двух лестниц долбили мотыгами потолок. Сверху уже свисали корни растений – поверхность была близко. Гридни расчищали площадку внизу. На это ушло ещё некоторое время, но в пылу работы никто более его не считал. Наконец показался просвет. Один из землекопов осторожно на какой-то миг приблизил лицо к дыре, прислушался.

– Вроде тихо, – сообщил он и принялся расширять отверстие. Вместе с землёй в лаз полетела трава и – неожиданно – разрубленные кочаны капусты.

– Видать, там огород наверху… – предположил кто-то из бойцов.

– Слезай! Я сам пойду! – нетерпеливо велел воевода, когда дыра стала выглядеть достаточной для того, чтобы через неё можно было пролезть.

Свенельд поднялся по лестнице, подтянулся и, узрев, что обороняться не от кого, сразу же лёг на землю, чтобы не привлекать внимание воинов в боевых ходах на стене. Взошедшее солнце по-осеннему ласково освещало лепившуюся прямо к валу избу-полуземлянку с небольшим огородом вокруг, птичником и колодами ульев. И если бы не крики, долетавшие с заборола и с реки и напоминавшие о том, что идёт сражение, окружающий вид был бы очень умиротворяющим. На удачу Свенельда, лаз вывел на поверхность земли под кустом, собаки во дворе не имелось. Потому стража не увидела и не услышала их, хотя не очень-то она и смотрела: наступление было в разгаре.

– Поднимайтесь, – тихо сказал Свенельд в лаз. – Выберетесь – и сразу назад, в сторону вала, и направо в дом. – Воевода привстал и сам метнулся к избе. Его внимательный взор уже углядел, что дверь была заперта. Но какие замки остановят могучего воина, вооружённого топором? Вслед за ним в избе укрылись Фролаф, Сибьёрн и прочие гридни. Троим из них Свенельд приказал остаться на месте: охранять подземный ход, ждать подмогу с той стороны и вестей из грядущей вылазки в город. Остальным было велено покидать дом и двор по двое.

Когда первые бойцы – один из них Фролаф – подошли к тыну, со стороны улицы послышались шаги. Распахнулась калитка, и во двор, бормоча что-то себе под нос, вошла пожилая женщина. Фролаф тенью скользнул ей за спину. Старушка и вскрикнуть не успела, как оружник воеводы зажал ей ладонью рот, и она обмякла в его руках.

– Не убивай, – предупредил вышедший на порог избы Свенельд. – Бабкин огород нам удачу принёс. В погреб её снесите и закройте, – распорядился он, оглянувшись через плечо на тех, кто находился в избе.

Фролаф кивнул, уложил лишившуюся чувств бабку на землю и покинул приютивший их двор. Свенельд и Сибьёрн, которому воевода велел не отходить от себя ни на шаг, пошли следом.

Перебежками от тына к тыну по узким улочкам жилого конца бойцы направились в сторону крепостных ворот. В городе царила суматоха. Люди спешили к стенам, тащили камни и кипяток. На их небольшой отряд никто не обратил внимания: воинственные мужи в кольчугах, шлемах и с оружием ныне были не в диковинку. Одного из гридней отправили к воротам. Вернувшись, обратно к отряду, хоронившемуся в переулках между избами, он доложил обстановку. Таран бил по посадским воротам. Но это и так уже было понятно: звук ударов долетал до того конца, где прятался отряд Свенельда, а земля тряслась под ногами. К посадскими воротами стекались основные силы пересеченцев. У подножья главных же ворот число гридней было невелико. Большинство воинов в том месте находились в боевом ходу.

– Возвращайся к лазу и веди сюда наших, – велел воевода.

Они дождались подкрепления и направились к главным воротам. Вооружив одну руку щитами, а другую – ножами, бойцы во главе со Свенельдом налетели на врагов ястребами. Ударили свирепо и молча. Крайним перерезали горла. Тех, кто обернулся на крики и хрипы умиравших товарищей, закололи ножами, зарубили топорами. Защитники ворот попадали, не успев отразить удары, не поняв даже, что надо обороняться.

– Лазутчики! Воеводу Ирогоста упредите! – сообразил крикнуть кто-то из пересеченцев, в то время как Свенельд и несколько его людей уже принялись рушить и оттаскивать мощные брёвна, подпиравшие ворота изнутри.

С крепостных стен полетели стрелы. Из боевых ходов побежали вражеские воины. Но стрелы в людской свалке попадали не только в бойцов Свенельда, но и в пересеченских гридней. А воины Свенельда легко сражали выходящих друг за другом с узких лестниц противников.

Появившийся через некоторое время Ирогост, увидев с высоты крепостной стены творящееся у ворот, вцепился в перила внутренней, открытой части боевого хода и какое-то время ошеломлённо взирал вниз, не веря своим глазам. Растерянность пересеченского воеводы однако была недолгой. И уже вскоре к воротам побежал отряд вражеских гридней.

– Парни разойтись! – велел воевода своим людям, и две тяжёлые подпорки были опрокинуты на приближавшийся отряд.

– Свенельд! – возопил Ирогост надрывно и почти радостно. – Ты сам пришёл на убой! Иди же ко мне! Приласкаю!

Освободив ворота от подпорок, гридни Свенельда на миг замешкались. Над засовом, на одной из створок была прикреплена растянутая волчья шкура, посерёдке прибитая к воротине топором. И не имевший семи пядей во лбу догадался бы – то была ворожба против воеводы.

– Кто-то здесь шибко трусит, парни! – весело воскликнул Свенельд и, ощерив белые зубы, обхватил топор за рукоять, выдернул его из ворот и ударил по засову. – Волк с содранной шкурой да придёт по их души!

Фролаф молча присоединился к своему господину.

– Мы – не из тех трусов! – проорал один из гридней Свенельда, и остальные, огласив воздух боевым кличем, взялись рубить засов и рушить замок.