Анна Ветренко – Адам (страница 7)

– Какой демон? Хотя, помню, Коля говорил что-то подобное вчера вечером, – я вспомнила друзей-оборотней. – Я уже ничему не удивляюсь после Василия и Конрада, но… – я скрупулезно осмотрела нового знакомого. – Ты кто?

– Я Похис, – наконец успокоился мужчина, – инкуб, а твой паренек, пришедшийся тебе по душе, – демон.

– Ясно, – я стояла и переваривала новую информацию. – Разве могут звать сына Сатаны Адамом? – я вспомнила Адама и Еву в Райском саду и злополучное яблоко.

– Черт, вы, люди, никогда ничему не верите, – усмехнулся Пох. – Спроси у него при встрече, думаю, он не заставит себя долго ждать.

– Не верю, вы выглядите как люди. Я все-таки предполагала, что у вас иной внешний вид, – я вторично осмотрела шикарного брюнета.

– Такой? – Пох стал меняться на глазах. Вскоре перед моим взором предстало рогатое существо с копытами, черными кожистыми крыльями, клыками, красными глазами и раздвоенным языком. Он двинулся на меня, вновь меняя свой облик на прежний.

– Боже мой! – вскрикнула я и стала пятиться назад, бесконечно крестясь. Инкуб продолжал напирать на меня, морщась от моих телодвижений. – Не хочу, просыпаюсь! – я стала изо всех сил пытаться ущипнуть себя за руку, но все было бесполезно. Боли я не чувствовала, поэтому продолжала пребывать в этом странном сновидении.

– Перестань дергаться, – инкуб схватил меня за руку и потянул на себя. – Не заставляй делать тебе больно. Моя миссия состоит в ином: я существо, дарящее удовольствие, – он прижал меня к себе, ласково проводя пальцами по спине сверху вниз. – Расслабься, милая, тебе понравится, – его губы коснулись шеи, даря невероятный, будоражащий поцелуй. Ноги сами собой подогнулись, и голова поплыла в тумане. Инкуб подхватил меня на руки и прижал к своей груди. – Сейчас, Олеся, ты испытаешь невероятные ощущения, а я напьюсь твоей энергией на год вперед, а потом расскажу твоему красавчику все в подробностях. Надеюсь, после этого он выбросит тебя из головы и вернется к своим лучшим друзьям.

– Отпусти! – прошептала я, теряя последние крохи самообладания.

– Сейчас, девочка, станет так хорошо… – горячее дыхание Похиса опалило мою шею, губы накрыли мои в жадном поцелуе, и тело пронзила волна неистового удовольствия, заставляя прижаться сильнее к этому темному, ненасытному существу. Мои руки, словно лианы, обвились вокруг его шеи, я тянула Похиса ближе, желая углубить поцелуй, раствориться в нем. Но вдруг, словно по щелчку, меня оторвали от инкуба и швырнули на холодную землю. Открыв глаза, полные еще не угасшей страсти, я увидела разъяренного Адама. В его взгляде плескалась неприкрытая ненависть, а в руке он держал за горло извивающегося Похиса.

– Утрись, – злобно процедил он, сплевывая слова мне в лицо. – Не хочу тебя больше видеть! – он вытащил из кармана демона горсть пепла и швырнул его в меня.

Я резко распахнула глаза и села на кровати. Сердце колотилось, как пойманная птица. С печи доносился мерный храп Василия. Скинув с себя одеяло, я подбежала к зеркалу на стене. В отражении на меня смотрела девушка с тенями под глазами. Ничего нового.

– Что за чушь снится, – пробормотала я, щипнув себя за щеки, чтобы окончательно проснуться. Закинула волосы назад и замерла в ужасе: на шее алел свежий засос. Мир перевернулся, и я потеряла сознание.

Очнулась от чьих-то настойчивых похлопываний по плечу и ледяной воды, брызнувшей в лицо.

– Хозяюшка, очнись! Куда я без тебя, моя хорошая? Кто харчи готовить будет? – причитал домовенок.

– Кто о чем, а ты о еде, – пробормотала я, открывая глаза и видя склонившуюся надо мной перемазанную шоколадом моську Васи. – Хоть бы умылся, грязнуля, – с трудом поднялась с пола и, держась за голову, опустилась на скамью.

– Очухалась! Вот радость! – завопил довольный домовой, протягивая мне кружку с водой. – Ты часом не на сносях?

– Каких сносях? – я не сразу поняла, о чем он.

– Ребетенка не носишь в животе? – пояснил Василий, с подозрением оглядывая мой живот. – Обычно дамы тогда теряют сознание.

– Только если от Святого Духа, – попыталась пошутить я.

– Нет, такого не бывает, – отмахнулся Васька. – Такое могут сделать только Темные. Кстати, инкубы вполне могут обрюхатить во время сна.

– И ты об этом? – бессознательно коснулась шеи, на которой пылал алый поцелуй. – Где можно узнать обо всех существующих Темных личностях, а также как с ними бороться?

– Так тебе бабка и так все рассказывала, когда ты маленькая была, – удивился Васька моей неосведомленности. – Каждую ночь, сам слышал.

– Сказки, – поправила я домового. – Это выдумки людей.

– Я знаю, чаво такое сказки, – обиделся Василий. – Только бабка вещала правду, вся информация из её уст была верной, – домовенок поднял вверх крошечный указательный палец, смешно причмокнув губами.

– Ты хочешь сказать… – в голове замелькали бабушкины рассказы, один за другим, – Дьявол Сатана, его жена Анна, Демоны, Ангелы, Леший, Баба Яга, Шишимора… – я замолчала и всмотрелась в домовенка. Он загибал пальцы, весело качая головой в знак согласия.

– Агась, – он зевнул и поплелся обратно к печи. – Пойду еще покемарю.

– Иди, – я сидела за столом, пытаясь собрать расползающиеся мысли воедино.

Одно я поняла точно: нужно узнать, как бороться с демонами, ведь бабушка всегда говорила, что этих существ необходимо избегать, ни в коем случае не подписывать с ними никаких договоров. Они забирают души, оставляя от людей лишь пустые оболочки. Я вспомнила все до единого слова, сказанные бабой Галей. Словно пелена спала с глаз. Предупрежден – значит вооружен.

Утро началось с ворчания домовенка. Он обнаружил пропажу нескольких конфет из своего тайника и, конечно же, во всех бедах обвинил меня.

– Нельзя брать чужого, Олеся, – бубнил он уже в двадцатый раз, – нехорошо, воровство это. В древние времена за это руки оттяпывали.

– Да достал уже! – не выдержала я. – Я в жизни чужого не взяла. Как тебе не стыдно?

– А ты меня не стыди, бессовестная! – не унимался вредный малыш. – Чую дух твой на своих сладостях, точно брала их в свои шаловливые руки.

– Конечно, брала, маленький злой дух, – показала я язык Василию, – когда тебя же и угощала ими. Включи логику: зачем мне брать то, что и так мое по праву? Мои конфеты, я их тебе и отдала.

– Я с тобой больше не разговариваю, – отвернулся домовенок, надув щеки. – Знаешь, Олеся, пока не вернешь десять конфет, ко мне даже не подходи.

– Так пропало-то у тебя две, откуда десять взялось? – пробормотала я, решив, что куплю злыдню кило сладостей, пусть объедается, может, подобреет.

– Ага, вот ты и попалась! Созналась-таки в воровстве моих сладких двух шоколадных кругляшков. Откуда знаешь об утерянном количестве?

– Все, не могу больше! – я заткнула уши руками, чтобы не слышать его недовольство.

В этот момент в дверь постучали, и к нам ввалились знакомые ребята.

– Привет, соседка, – Коля подошел ко мне и протянул свежий хлеб – ватрушку. – Мать передала, угощайся.

– Спасибо, – обрадовалась я выпечке. – Садитесь, чай попьем, – предложила друзьям.

– Подождите! – послышался взволнованный голос из-за печи. Василий проскользнул в комнату и выхватил мой подарок. – Сейчас поделю, а потом вашу часть отдам.

– Привет, Васька, – оборотень потрепал домового по голове. – Угощайся, не жалко! Мы, пожалуй, откажемся от чаепития, пойдем в лес прогуляемся, – подмигнул мне парень.

– Вот это правильно ты сказал, все по делу, милок, – обрадовался домовенок, утаскивая пирог под печь.

– Дождь льет не переставая с ночи, – выглянула я в окно, наблюдая за ручьями, бегущими по тропинкам. – По всей видимости, бабушка задержится у подруги, к вечеру дороги совсем размоет.

– Не переживай, – успокоила меня Катя, – ты не одна, мы рядом, составим компанию. Близится Самайн, в эту ночь много интересного происходит. Будешь с нами отмечать?

– Я только за! – обняла я брата с сестрой. – Сейчас надену бабкины резиновые сапоги и потопаем в бор.

У природы нет плохой погоды, просто для каждой непогоды нужны своя одежда и обувь. И для проливного дождя у меня нашлось удобное снаряжение: плащ, непромокаемая куртка, штаны и резиновые калоши. Когда я вышла из комнаты и предстала перед друзьями, они долго смеялись над моим внешним видом.

– Пошли, бабуля, – потянул меня Коля из хаты, а Катька схватила с другой стороны, – хорошо сейчас в хвойнике, так пахнет, закачаешься.

Оборотень оказался прав. Аромат стоял обалденный, напитывая легкие кислородом. Дождь меня практически не смущал, только слегка скользила неудобная обувь. Я прошла вперед по траве и заглянула за куст, возле которого красовался огромный белый гриб.

– Ничего себе, я думала, они уже отошли, – повернулась я к ребятам, но их рядом не оказалось. Вместо них появились две небольшие пушистые сосенки, прижавшиеся друг к другу. – Эй, не смешно! Вы что, специально завели меня в чащу? – расхохоталась я. – Чтобы съесть? – кроме дождя, не было слышно ни единого звука. Стало жутко. – Выходите! – Внезапно два хвойных ствола распахнули глаза, в прямом смысле этого слова.

Я не закричала только потому, что уже привыкла к испытаниям, обрушивающимся на мою нервную систему день за днем, а еще потому, что глаза сосен уж очень напоминали глазки моих новых приятелей. Когда они улыбнулись своими теплыми улыбками и протянули ко мне ветки, я совсем успокоилась.