Анна Ветлугина – Свидетели Чистилища (страница 44)
Действительно, тогда и посмотрим. Не знаю, сколько времени у Жорки займут исследования плесени, влияющей на гены человека, и грибков, выводящих из организма радионуклиды. Надеюсь, к тому времени волкопоклонники уже забудут, что я открыто обвинил их в похищении и убийстве наших соседей по Могильнику, а Георгий фактически предал их, побежав с жалобой к Боссу.
– Ну что, тихо?
– Вроде тихо… Погоди-ка…
Васек завозился в лопухах. Бдительный Серега на том конце каменного оголовка тут же повернул в его сторону голову.
– Свои, свои! – тут же прошепелявил Васек. – Просли зе патрули, а, Серег?
– Они теперь вне расписания ходят, суки, – с досадой отозвался Сергей. – Расшевелили мы их на свою голову, теперь на патрули где хошь наткнуться можно.
– А как ты хотел, едрить туды налево? – донесся шепот Павло. – Бесшумных взрывов еще никто не придумал. Ну и кража боеприпасов – это тебе не колбасу стырить. – Он красноречиво постучал по ящику с военной маркировкой.
– Ладно, пост сдал.
– Пост принял. Ты не проспи там, Серег!
– Обижаешь! Ровно в шесть буду как штык!
– И гитару не забудь настроить!
– Харитон сказал – лучше аккордеон взять.
– Тоже дело. С наступающим Днем города, мужики!
На комбинате нас сразу спустили вниз, в ту часть подземелья, где располагались медицинские лаборатории и «ферма», на которой Босс пытался вывести нового человека. Теперь на этом уровне пахло не только йодом и дезинфицирующими средствами, но и гарью и оплавившимся пластиком – последствиями недавнего теракта в соседнем помещении. Если вся здешняя вентиляция состояла из виденных мною отдушин, то я очень не завидовал пациентам, живущим тут постоянно.
Впрочем, пациенты волновали меня сейчас меньше всего. Ну, разве что Мара – ведь она тоже должна быть где-то на «ферме». Но ее поиски явно могли подождать до утра. Точнее, до тех пор, пока я не высплюсь. Таким измотанным я ощущал себя в последний раз двадцать лет назад, когда нам с братом приходилось едва ли не круглосуточно махать кирками и лопатами, прокапывая лаз к продуктовому складу под магазином «Тарелочка».
Нас развели по разным «больничным» палатам; в полумраке я даже не смог сообразить, оказался ли в той же самой комнате, в которой ночевал позавчера. Да и какая разница, если Жорку поселили по соседству. Конечно, вполне может быть, что это временное наше место жительства и назавтра нас перебазируют куда-то еще, однако на сей момент меня все устраивало.
Я заставил себя раздеться, потому как спать одетым на чистых простынях – непростительно, даже если ты устал, как последняя собака.
И вот только-только я отрубился, как кто-то потряс меня за плечо. «Покусаю! – подумал я сквозь сон. – Кто бы это ни был – покусаю всех! Ну, кроме Жорки…»
– Кир! – доносилось будто бы издалека. – Кир, что ты знаешь о Дне города?
– В этот день меня убьют, – толком не продрав глаза, на автомате ответил я. – Сакральная жертва.
– Та-аак, – протянул кто-то. – Уже интересно. А поподробнее?
Я наконец разлепил веки. Огонек свечи отбрасывал блики на физиономии Оскара и Ильи.
– Вы, блин, вообще, что ли, не спите?! – удивился я.
– С каждым днем все меньше и меньше, – кивнул Босс. – Подшефные, так сказать, заботятся и обеспечивают. То воду травят, то бомбы взрывают, то в языческих ритуалах участвуют. А теперь вот праздник решили устроить для всего Куровского сразу. Так что там за День города?
– Да я и не знаю толком! – пожал я плечами, спуская ноги с кровати. – Харитон обмолвился – дескать, далеко не убегай, а то все веселье пропустишь.
– Веселье, значит. Народные, чтоб их, гулянья… Ну, собирайся, пойдем вместе думать.
– Слушайте, у вас вон какая голова, большая и гладкая. – Честно говоря, я сам прифигел, что сказал такое вслух: видимо, все еще спал сидя, но отступать было уже поздно. – Давайте вы сами подумаете. А я человек убогий, блаженный, я умотался и ничего не соображаю.
– Во-первых, не прибедняйся. Во-вторых, ты знаешь жителей Могильника. В-третьих, ты мне должен – забыл?
– Не забыл, – пробурчал я, поднимая с пола штаны. – Теперь еще год попрекать будете, что из ямы меня вытащили. Кстати, а этот-то почему до сих пор не в яме? – мотнул я подбородком в сторону молчащего возле двери Ильи.
– Ты уже стал поклонником законотворчества язычников? Ну ладно, они-то действительно ценят жизнь своих волков наравне с человеческой, а ты-то с чего вдруг щепетильничаешь? Неужто вслед за братом жрецом заделаться решил?
Я хмыкнул и смолчал. Затем поинтересовался:
– Жорку-то будить?
– Разбудили уже. Только он в последние несколько дней выпал из инфопотока вашего Могильника, так что про День города ничего не слышал. Но к нам он присоединится.
– А куда мы?
– Наверх, в мой кабинет, куда ж еще…
– И как это вы соблаговолили ноженьки свои утрудить походом к плебсу? – бормотал я, застегивая пуговицы на пропахшей потом рубахе. – Могли бы, вон, ординарца своего послать, а то и вовсе – под конвоем нас доставить.
– Да хватит тебе уже трепаться! Время дорого.
– Куда ж вы так торопитесь? Ночь на дворе. Даже если там какие-то гулянья намечаются – это же не Ночь города, а День!
– Ошибаешься, – ответил Босс, пропуская меня вперед и задувая свечу в палате. – Уже утро. Рассвет.
Вспомнить бы, во сколько светает в конце августа. Наверное, в шесть? Ну уж всяко не раньше пяти. Неужели я спал не три минуты, как мне показалось, а больше трех часов?
Глава двенадцатая
– А вы арестовали Божену? – осведомился я у спины Босса, который поднимался по лестнице прямо передо мной.
– Что значит – арестовал? Я не полиция. Да и не за что ее арестовывать.
– То есть? – Я аж остановился. – Я же сам видел, как она что-то сыпала в трубу!
– Это был не яд.
– Божена сама вам об этом сказала, да? Умничка какая!
– И сама сказала, и анализ это подтвердил. Точнее, в другой последовательности.
Помолчав, я снова стал подниматься.
– Это что же, Мара была права? Ее мачеха типа освящала воду?
– Типа спасала вас, дебилов. Антидот там был, антидот.
– Анти… как? – Я оглянулся на Жорку; брат угрюмо сопел за спиной и ничего не комментировал.
– «Свидетели» вычислили отравителя. Но сочли, что им это даже на руку, потому не стали шум поднимать.
– Секундочку! Они знали, от какой заразы мы умираем, знали, кто нас этой заразой травит, – и ничего не предприняли?! Что мы им такого сделали, что они решили от нас избавиться? Да они же, получается, сообщники убийцы! И кто в таком случае отравитель?
– Много вопросов, правда? – усмехнулся Оскар, сворачивая с лестницы в коридор. – И это только по одному инциденту. Утомительная это штука – ответственность. Никогда не иди во власть, Кир.
– А вы не уходите от ответов!
– А ты изменился, дружок. – Теперь уже Оскар остановился посреди дороги, чтобы оглядеть меня с ног до головы. Затем обратился к хмурому Жорке: – Или он стал таким, как раньше? Как до Катастрофы? Где тот зашуганный увалень, с которым я познакомился намедни? Пары слов связать не умел, без старшего братика никаких решений принять не мог. М-мм? Георгий, что скажешь? Развязало ему руки твое отсутствие, развяза-аало! А экстремальная ситуация встряхнула его психику. Так? – Босс снова посмотрел на меня. – Ты не один такой, это свойственно многим. Живет себе тихий человечек, копит в себе обиды, мусолит мысли о несчастной доле своей. Никому-то он не пригодился, никакого следа не оставил. А потом невзгоды, страх, безысходность и усталость достигают в комплексе критической массы – и человек берет в руки оружие. Косит из автомата ряды мнимых обидчиков, минирует здание какого-нибудь фонда, обманувшего вкладчиков, берет в заложники зажравшихся стяжателей… И ведь всегда у подобных персонажей благая цель! Спросишь – они вроде и не ради себя стараются, а за всеобщую справедливость.
Я потряс головой.
– Оскар, вы о чем вообще? И о ком? Стоп! – Я хлопнул себя ладонью по лбу. – Дайте-ка угадаю! Харитон, верно?
– Почему ты так решил?
– Харитон дважды в разговоре со мной спалился. Один раз сказал, что нас с Марой постоянно видят вместе, второй раз – что это Мара подсыпала в водопровод яд. Но мы с ней были вместе считаное количество раз! А возле водопровода он мог видеть нас двоих, только если сам там был! И если отравители не мы и не Божена – значит, он!
– Интересная цепочка рассуждений. Похвально. Но вывод неправильный. Харитон тут ни при чем.
– Да кто же тогда виновник?!
– Ты ведь знаком с Николаем Захаровичем?
– Эм-м… Ну, живет такой старичок в Могильнике. Бывший учитель. Он еще школу хотел открыть для детей, но не срослось.
– Не срослось… – задумчиво повторил Оскар, подходя к внешней двери «предбанника». – А еще он в последние годы отчаянно ратовал за постепенный выход наружу. Наверняка ты слышал, как он убеждал твоих соседей: пора, дескать, выбираться из нор и закрепляться на поверхности.