Анна Ветлугина – Свидетели Чистилища (страница 34)

Я опустился на колченогий стул, уронил руки на стол, а голову – на руки. Хотелось плакать. Хотелось материться. Хотелось врезать по роже брату, а заодно и самому постучаться лбом о стену.

– Я с Симеоном столкнулся еще в июне, – виновато объяснял Жорка, без особого смысла двигая туда-сюда по столешнице вилку, ножик, тарелку с картошкой и дольками помидора. – Они не дикари, Кир! Нам вдалбливали, что язычники-волкопоклонники – зло, первобытное зло! А это не так. Здесь старожилы – ученые, историки, очень классные ребята. Да, двинутые на мифологии, не стану спорить. Но иначе им было не выжить! Они семнадцать лет назад придумали гремучую смесь из древнегерманских, скандинавских и даже восточных верований, и поначалу это была игра – они таким образом привлекали и переманивали к себе людей из разных поселений. Группа невнятных язычников, живущих на поверхности, вряд ли впечатлила бы встречных-поперечных. А вот культ, в основе которого логичная и с умом поданная идеология, – это да, это работало! В конце концов, похоже, они и сами поверили в то, что придумали. Может, не все и не до буквы, но ты же знаешь, как это бывает: актер вживается в роль, а потом не может из нее выйти, даже если где-то в подсознании все еще сидит знание, что это не по-настоящему.

– Игра? Не по-настоящему? – Я поднял голову, посмотрел брату в лицо. – Жор, мне кажется, это ты двинулся. И когда только тебе так мощно мозги промыли? Или ты и впрямь забыл такие неудобные факты, как похищение людей, принесение их в жертву волкам-мутантам?

Георгий помотал головой:

– Это не они, Кир! Поверь, это не они!

– Ну да, конечно, – скривился я.

– Мы бы с тобой и раньше это поняли, если бы не находились под влиянием жителей Могильника! Нам сказали – мы приняли это как факт. К сожалению, у нас под рукой не было ни медика, ни криминалиста, ни попросту любопытного и дотошного соседа. А ведь достаточно было как следует рассмотреть любой из найденных трупов – и версия с волками-людоедами не выдержала бы никакой критики!

– Жорк, – возразил я тихонько, – я ведь своими глазами видел, на что эти монстры способны.

Он помолчал немного, затем выдал:

– Точно своими глазами? Или… – Он покрутил ладонью возле виска, намекая на мою особенность.

– Скотина! – прошептал я, отворачиваясь.

– Ну прости, прости! Кир, я уверен, даже если ты что-то такое видел, этому можно найти объяснение! Но поверь: звери Волчьего леса физически не могут причинить вред человеку, в них это заложено с рождения! Я сам охренел, когда не просто узнал, но и удостоверился в этом.

– Ладно, – я резким жестом оборвал его, меняя тему. – Ты начал рассказывать о Симеоне.

– Да, верно, – с облегчением подхватил он. – Чем больше я общался с ним, чем больше узнавал про их жизнь, тем больше мне сюда хотелось. Я же в мифологии – как рыба в воде! Да и ты тоже. Помнишь? Один, Локи, Тюр, Фенрир…

Еще бы я не помнил!

Вот только если в детстве я совершенно необоснованно боялся, что старший брат откроет Локи окно в наш мир, то теперь он близок к этому настолько, что впору обосраться от страха. Потому что он сейчас говорит именно о том, чтобы впустить в наш с ним мир этого гребаного Локи. Пусть в переносном смысле, пусть только в виде языческого идола, в виде культового персонажа – но этот хрен с асгардского бугра так плотно засядет между нами, так монументально прорастет и приживется, что, глядишь, изменятся все привычные константы.

Меж тем Жорка совал мне под нос свой старенький амулет, который носил еще в Барнауле школьником, затем пронес через ужас Катастрофы и годы нашего выживания в Давыдове. Мне не нужно было рассматривать оловянный кругляш, я и так помнил, что на одной его стороне – мерзкая рожа Локи, на другой – воющий на луну волк. Фенрир, надо полагать.

– Достаточно было показать Симеону этот амулет – и он признал во мне своего! – ликовал Жорка так, будто обнаружил склад говяжьей тушенки, которой хватит на следующие двадцать лет. Впрочем, свежие овощи-фрукты – тоже неплохо. Он перехватил мой взгляд, направленный на тарелку. – Ты ешь, ешь! Картошка, наверное, остыла… Хочешь, подогрею?

Я ничего не хотел – ни горячей картошки, ни холодной. Меня вообще начало тошнить.

– Остальное – дело техники. Вместе с Симеоном мы разработали план моего «похищения». В условленный день в подвалах нас с тобой уже дожидались. Важной деталью было реализовать все это на глазах у кого-то, кому безоговорочно поверят в Могильнике. Там ведь, благодаря тебе, сразу решили, что меня забрали язычники и уже наверняка принесли в жертву, я прав? Искать и прийти на выручку даже не пытались, верно? Я иного от них и не ждал, Кирюх. Чего я не предусмотрел, так это твоей внезапной активности. Я никак не мог предположить, что ты вместо Могильника, где тебя ждали подсказки, отправишься к Боссу и инициируешь операцию по моему вызволению. Это в мои планы никак не входило.

Я и сам этого от себя не ожидал. Это заслуга Мары – не встреть я ее сразу после нападения, не факт, что все сложилось бы так, как сложилось. Но тут уж явный просчет «похитителей»! Надо было не в соседний коридор меня отволакивать, а наружу выносить. Тогда бы я точно не начал свои поиски с подземелий и не наткнулся на девчонку.

– Босс приходил сюда вчера, хотел поговорить. Я к нему не вышел, разумеется, просто попросил братьев передать ему, чтобы проваливал на три буквы и не смел больше меня беспокоить.

– Значит, возвращаться ты не собираешься? – мрачно уточнил я.

– Да зачем?! Кир, пойми, будущее – здесь, а не под землей! Рано или поздно они вылезут из своих подвалов и каменоломен – неужели ты хотел бы, чтобы у руля вновь встали такие, как Харитон, Божена, Матвей? Чтобы народом и нами руководили или религиозные фанатики, эти Свидетели Чистилища, или зажравшийся боров, возомнивший себя наместником?

– Это ты про Оскара, что ли?

– Про него, родимого. Когда придет время и он вытащит из-под земли свою задницу, здесь его встретит самостоятельное, жизнеспособное и самодостаточное общество, существующее по своим законам. И Оскар будет вынужден не просто считаться с нашими законами, но подчиняться им!

– Он, между прочим, хочет назначить тебя кем-то типа руководителя научного центра, главным разработчиком препарата-радиопротектора на основе то ли плесени, то ли каких-то бактерий. Он привез из Черноголовки ученого, но не верит в его успех. Он верит в тебя.

Георгий осекся. Выражение его лица стремительно менялось. Поднявшись из-за стола, брат прошелся по комнате, застыл у окна. Я его понимал. Он четыре года мечтал попасть в цитадель Босса, но несколько раз получал отказ. Конечно, можно было напроситься в качестве подопытного, а уж там как-то проявить себя, продемонстрировать знания и умения, однако Жорка не хотел унижаться и хитрить. Слишком гордый. Он даже не догадывался, что Оскар совершенно забыл о Георгии Белецком и не сопоставил молодого гения из Барнаула с выжившим в соседнем Давыдове Гошей. Жора все это время думал, что бывший работодатель отказывает именно ему, и не понимал, отчего так происходит. Обижался, наверное. Переживал. Злился. Из-за обиды и злости он, скорее всего, и решился на такой рискованный шаг, как бегство из Могильника. Из-за той же обиды и гордости не вышел вчера к Оскару, чтобы выслушать его предложение.

Я не мешал брату молчать и думать. Мне и самому было о чем поразмышлять.

Я не верил в безобидность волков-мутантов. Я видел, действительно видел, как они расправились с серыми. Мне это не примерещилось, и час назад я специально ходил на противоположную сторону меланжевого комбината, чтобы убедиться в наличии доказательств той страшной бойни. Но почему Жора без тени сомнения говорит, что монстры физически не могут причинить вред человеку? Почему Мара хохотала и называла меня идиотом, когда я заявил, что Оскару проще скормить меня волкам? Почему Босс так легко отпускал меня одного и без оружия на монастырскую территорию, граничащую с Волчьим лесом, хотя был лично заинтересован в том, чтобы я добрался до пункта назначения и вернулся назад целым и невредимым? А если на секунду предположить, что эти мохнатые чудовища и в самом деле не могут убить человека, то откуда берутся те кошмарные останки, которые мы время от времени находим на улицах? Кто сожрал несчастного плюгавенького Петровича, если не волки?

Еще я думал про нелепую градацию, которую сам для себя ввел Жора: дескать, Свидетели Чистилища – это общество религиозных фанатиков, а волкопоклонники, двинувшиеся на древних обрядах и культах, – это ученые, историки и вообще отличные ребята. А по мне – и там секта, и тут секта, никакой разницы. И пусть те, кто основал эту колонию и ее уклад, сами не верят в своих языческих богов – зато в них верят те, кто присоединился к сектантам позже или уже родился здесь. А мракобесие – это всегда страшно.

Еще я не очень понимал, что противопоставят волкопоклонники Оскару, когда тот «вытащит из-под земли свою задницу». Неужели они думают, что он придет сюда наг, бос и безоружен? Ох, нет, ребята, уж коли он возжелает устроить себе из монастыря летнюю резиденцию, он для начала «хаммером» тут все проутюжит, гранатами загонит волков за Можай, а затем снисходительно поинтересуется у горстки оставшихся язычников, окруженных двумя дюжинами автоматчиков Егора и Фарида, по каким таким справедливым законам они хотят заставить его жить.