Анна Ветлугина – Свидетели Чистилища (страница 31)
Ну, на покровительство Харитона я и так особо не рассчитывал. Хотя однажды он за меня все-таки вступился. Но дело не в защите. Он что, всерьез обвиняет меня и Мару в том, что мы причастны к отравлению?! Стараясь не терять хладнокровия, я заявил:
– Яд в воду подсыпала точно не Мара. Это Божена была.
Харитон хмыкнул.
– Ну, все равно одна семейка. Вот только Божену-то наши любят, и вообще она полезный в плане организации людишек персонаж. Опять же – божий человек, молитвы читает, лечит. Даже если она и виновата в чем-то, ее народ в обиду не даст – скорее уж нас с тобой в клевете обвинят и волкам скормят. А Машка – она Машка и есть. Никчемушная егоза, которая только глаза мозолит да соседей – нас то бишь – нервирует. А уж как отца родного достает! Короче, привел бы ты ее к нам – и все тебя в покое оставят и супу с потрошками нальют.
– Решили найти козла отпущения? – начал закипать я. – Невиновную назначить виновной, чтобы народ роптать перестал? Сакральную жертву принести вздумали?
– Ну-ка, ну-ка? – рассмеялся Харитон. – Ты откель слова-то такие знаешь, а? «Сакральная», ишь ты… Забудь немедленно! Человекам данное понятие нескоро еще пригодится. А когда потребуется – человеки новое слово изобретут заместо забытого. Тебя сейчас должно заботить, как бы самому не стать козлом отпущения и жертвой. А то ведь претензий к тебе у наших – вагон и маленькая тележка, а тут ты еще и пару себе подобрал… неблагонадежную. Не посмотрят, что с автоматом теперь ходишь, подкараулят.
О чем с ним говорить… Ну, убьют – значит, убьют. Мне бы Жорку вызволить, а там хоть трава не расти.
Я кивнул ему:
– Приятно было пообщаться. Пока!
– У-уу… Ну, гляди, соколик. Я хотел, как лучше. Прикрывал тебя, надеялся малой кровью обойтись. Ты ж нам тоже не родной, верно? Тебя слить даже проще, чем Машку.
Он потащился за мной, на ходу подробно объясняя, как сильно, очень сильно я не прав. Божене невыгодно травить людей, они – ее паства, пусть пока еще в большинстве своем потенциальная. Он сам на днях, дескать, на место ее поставил, а потом пожалел о своей грубости: людей-то наверх она не пускает не из злого умысла, а из-за своих религиозных заморочек. То есть из лучших побуждений. Из-за того, что искренне верит: только это и правильно. И пусть даже в чем-то заблуждается, а может, и намеренно нагнетает, но в целом понять ее можно – разбежится паства, коли свободу ей дать, потом не соберешь. А вот Мара – та по-другому.
Я резко обернулся:
– Это как – «по-другому»?
– Тю, соколик! А ты не понял еще? Она же к этим ушастым постоянно ходит! На них работает, я те точно говорю. Им как раз реально выгодно, чтобы мы сидели под землей как можно дольше и не претендовали на территорию, которой они незаконно завладели. А еще лучше для них, если бы мы вообще никогда наружу не вылезли, так и сгинули в этих гребаных катакомбах на радость их языческим богам.
– За Мару я могу поручиться головой.
– Заметано! – оскалился Харитон. – Головой – ты сам сказал. Я нашим так и передам. Ну и это, у нас тут планируется День города. – Он внезапно рассмеялся. – Короче, далеко не убегай, а то без тебя праздник жизни-то пройдет.
– Братва с «Мишлена» тоже приглашена? – не удержался я. – И гости, я так полагаю, уже прибыли?
– Ты че мелешь, дурень?! – побагровел управленец. – Какая братва? Это ж наши ребята, местные, добытчики наши! Не какие-нибудь чужаки. Они…
– Добытчики – ты сам сказал! – усмехнулся я, даже не представляя, распознаются ли язвительные интонации, когда нижняя половина лица скрыта респиратором. – О’кей, Харитон, я Оскару так и передам про добытчиков-то. Ты, короче, далеко не убегай, хе-хе!
Мужчина сжал виски ладонями.
Зов становился нестерпимым: подземное божество требовало очередного подношения. Оно уже не обещало уюта, не сулило блаженства, не манило и не соблазняло – оно было настолько голодно, что могло лишь грозить всевозможными карами, если верный слуга не явится с «подарком» сию минуту. Но вот беда – именно сию минуту слуга никак не мог выполнить приказание. Которые сутки подряд все вертелось и крутилось в непривычном ритме, мужчина вынужден был постоянно находиться на виду, поскольку любая, даже не слишком длительная отлучка вызвала бы малоприятные расспросы. Навлечь на себя подозрения сейчас значило вляпаться по полной программе.
Что произойдет, когда все-таки придется спуститься в подземелья, он не представлял. Божество могло оказаться мстительным и наказать его за неподчинение. Обойтись с ним так, как всякий раз обходилось с жертвами.
«Ох, нет, нет! Если монстр и впрямь научится так делать, я стану ему не нужен!» И кто тогда наградит немыслимым наслаждением?! Кто сотворит с ним такое, чего за всю прошлую жизнь не сумела сотворить ни одна женщина, ни один наркотик?!
Мужчина сильнее сдавил виски, впился ногтями в кожу под волосами, до крови прикусил губу. Еще немного – и у него не останется сил сопротивляться…
…Оскар хотел еще что-то сказать, но вдруг стал тяжело дышать, хрипеть и синеть. Коряво, будто пьяный, упал на стул. Лицо быстро отекало.
– Шпц… шпц… – Голос у него пропал. Илья не сразу распознал слово «шприц». По нервным движениям правой руки Босса он понял, что нужное средство в куртке, которая висит на спинке стула, но человеку настолько плохо, что ему не удаются даже элементарные действия. Помощник нашарил коробочку, вытащил, отщелкнул замочек и достал ампулу и одноразовый шприц. Четким движением разорвал шуршащую прозрачную упаковку, насадил иглу в пластиковом колпачке, надломил стеклянный кончик ампулы.
– Дай… сам… – сипло выдавил из себя Оскар.
Если сам – значит, не все так плохо. Помощник помнил куда более страшные приступы, когда препарат вводить в вену Оскара приходилось Илье – из-за того, что Босс попросту терял сознание. Иногда и Лену вызывали, потому что даже после инъекции положение выглядело крайне серьезным. Сейчас – ерунда, сейчас даже не приступ, а так, семечки.
Справившись с первоначальным волнением, он наблюдал, как Босс набирает препарат в шприц, а затем ставит себе укол. Поразительно, но вот так, хрипя и с полузакрытыми глазами, он ухитрился попасть в вену с первого раза. «Молодец старик! – подумал Илья. – Мастер. А ведь только что не мог в куртке пошарить!»
Оскар оживал. Хрипы стали реже. Отек тоже постепенно спадал. Наконец Босс глубоко вздохнул, аккуратно собрал мусор со стола в урну и сказал:
– В такие моменты особенно остро осознаётся, как много ты еще не сделал. И речь не о довоенных планах – они благополучно похерились двадцать лет назад. Но даже то малое, что было намечено вчера, все усилия, поиски, риски, эксперименты – все может превратиться в пшик из-за такой фигни, как смерть. Ладно, Миша меня подвел, ушел раньше времени – с этим я смирился. Но как смириться с собственной кончиной? Ведь не станет меня – ничего не станет. Вы – останетесь и даже, вероятно, будете пользоваться тем, что мне удалось сделать. По крайней мере колбасу жрать не перестанете, эт точно! Но все, к чему я стремился, уйдет вместе со мной, все надежды, все мечты…
– У вас теперь есть Смыслов, – напомнил Илья. – Я так вижу, он почти освоился. Скоро вникнет, подхватит.
– Освоился… – скривился Оскар. – Ну, может, ты и прав. Может, у него получится полноценно заменить Мишу. Обратно домой не просится – уже хорошо.
Оскар вдруг замер в задумчивости, словно наткнулся на какую-то неожиданную мысль, поднялся, дошел до полки, провел подушечками пальцев по горлышку вазы – по часовой стрелке, затем против, затем снова по часовой.
– Не просится… – повторил он едва слышно. – Домой не просится… Илья! – заторопился он, встрепенувшись. – Я идиот! Я так привык, что от меня все зависят, что разучился рассматривать ситуации с разных сторон. Его надо вернуть! Срочно!
– Кого? – не понял помощник. – Вернуть Смыслова в Черноголовку?!
– Да нет же! Вернуть Кира Белецкого! Вернуть, пока он не добрался до Георгия. С чего я взял, что он приведет сюда брата? Ну с чего?! Кирилла, как и Георгия, ничто здесь не держит, они оба не зависят от меня, они не обязаны выполнять мои распоряжения! И даже на личные мои просьбы реагировать не обязаны. У них есть опыт выживания в другом месте, они не привязаны ни к Могильнику, ни к его обитателям; им Харитон, Божена и даже я – никто! Если Кир встретится с Георгием, он попросту останется со старшим братом у волкопоклонников!
– Погодите, – опешил Илья, – но ведь у Кира здесь девка… ну то есть Мара. Она ему вроде как симпатична.
– Да она же два часа назад прямо здесь прилюдно заявила, что терпеть его не может! – разволновался Оскар, рискуя спровоцировать новый приступ. – Если до этого и был шанс, что он вернется к ней, то теперь я сам, своими руками этот шанс угробил, опрометчиво пообещав подобрать ей другого мужчину. И Кирилл это слышал! Он не вернется, Илья. А он – единственный, кто может привести сюда Белецкого-старшего! Его нужно догнать, вернуть и посулить ему что-то, от чего он не сможет отказаться. Я придумаю, что именно, но пока… Так, Илюша, срочно в погоню!