Анна Ветлугина – Склифосовский (страница 52)
Сам факт переезда тоже многое говорит о характере Склифосовского. Ведь после всенародного признания, которое настигло его за 14 лет жизни в Москве, казалось, можно доживать остаток жизни без резких перемен, спокойно пожиная плоды своего труда. Титанические общественные достижения — обустройство клинического городка и новый уровень преподавания хирургии, проведение Международного конгресса врачей, открытие памятника Пирогову — казалось бы, куда уж больше? Однако приходит приглашение, и Николай Васильевич снова готов уехать, бросив все созданное. Снова стать, говоря современным языком, кризисным менеджером. Возможно, это кардинальное решение связано с тем, что предложение было сделано великой княгиней Екатериной Павловной, а таким просьбам отказывать не принято. Да и сам Склифосовский всегда отличался практичностью и здравым умом, так что вряд ли бы согласился на невыгодное предложение. Тем не менее сложно представить нечто более значимое и уважаемое для медика, чем быть деканом медицинского факультета крупнейшего университета страны. Что-то другое привлекло нашего героя в Петербурге, заставив сняться с насиженного места. Возможно, как раз именно кризисность тамошнего «менеджмента», значившая для нашего героя возможность еще раз реализоваться в созидании, выстраивании крупной структуры практически с нуля. И конечно, его привлекала абсолютно новая идея этого учебного заведения. Оно ставило своей целью не обучение вновь поступивших студентов, а повышение квалификации уже практикующих врачей.
Клинический институт, торжественно открытый 21 мая (3 июня) 1885 года, связан с императорской семьей. Великая княгиня Елена Павловна приняла самое активное участие в этом благородном и важном для России деле. Строился институт, как было принято, на «доброхотные пожертвования», но при этом 75 тысяч рублей золотом пришли от великой княгини. Поэтому после ее смерти заведение получило название — Императорский Клинический институт великой княгини Елены Павловны (в просторечии — Еленинский институт). Однако главным идейным вдохновителем этого нового для России учреждения был известный петербургский терапевт, лейб-медик Эдуард Эдуардович Эйхвальд.
Проект обсуждался уже с 1874 года, многие понимали его необходимость, ведь жизнь в России после реформ сильно изменилась. После отмены крепостного права в России в 1861 году и формирования земской медицины проблема повышения квалификации врачей обострилась. К тому же их общее количество год от года увеличивалось. Так, в 1885 году в России было всего 6137 врачей, в 1880-м — 13 749, а в 1885-м — уже 16 960[106]. Право медицинских работников на обновление специальных знаний было закреплено Государственным советом России 31 мая 1865 года в виде документа, который был назван «О путях и способах усовершенствования врачей». Однако реализовывать это право докторам приходилось самостоятельно, а на деле это оказывалось вовсе не просто, ведь буквально за пару десятилетий медицина кардинально изменилась. Огромные успехи хирургии, основанные на применении антисептики, асептики, новые способы оперирования и хирургического обезболивания — все это привело к тому, что среди прогрессивной части российских врачей возникла потребность обновить свои знания.
Наш герой стоял у истоков практически всех изменений в русской медицине. Нередко ему приходилось сталкиваться с косностью и неприятием новшеств коллегами. Поэтому внести свою лепту в совершенствование образования практикующих врачей по всей России было для него делом крайне важным. К тому же великая княгиня ясно дала понять, что наделяет Склифосовского некоторой властью в ее новом Клиническом институте.
Казалось бы, пристало гордиться новой ступенью карьеры, однако он встревожен. В письме зятю Михаилу Яковлеву нет ни тени самодовольства, лишь сомнение в реализации намеченных планов: «Только что получил уведомление из Петрограда о моем назначении — приглашают поторопиться. Итак, на-днях выеду для занятия нового положения: — что ожидает меня в будущем? Сумею ли осуществить планы, ради которых решился покинуть настоящее свое положение в Москве?.. Приближение дня разлуки с Москвой обостряет тяжелое чувство горечи. Люблю я Москву, и нелегко мне прервать нити связывания моего существования с Московским университетом в течение длинного ряда лет».
Одно из писем Н. В. Склифосовского зятю-хирургу М. П. Яковлеву.
Он сумел осуществить все планы и даже более. На протяжении девяти лет — с 1893 по 1902 год — Николай Васильевич возглавлял Еленинский институт и руководил входящей в него хирургической клиникой. В новой должности наш герой употребил все свои научные и организаторские таланты, чтобы вверенное ему учреждение шло в ногу со временем и научными достижениями медицины.
Первоначально предполагалось открыть клинические отделения в общей сложности на 250 коек, но из-за недостатка средств институт был открыт в составе четырех отделений: двух клинических (терапии и хирургии в общей сложности на 80 коек) и двух теоретических (патологической анатомии и физиологии). Цели и задачи института в целом при его открытии были определены в «Положении об институте», в котором говорилось, что Клинический институт имеет целью:
содействовать практическому изучению свойств болезней и способов их врачевания;
способствовать молодым врачам усовершенствоваться на практике в важнейших отраслях медицинской науки;
оказывать врачебную помощь больным обоего пола, как помещенным в заведение, так и приходящим.
Новое заведение обещало быть универсальным, охватывая самые важные области медицинской науки. К тому же в роли студентов выступали не зеленые юнцы, которые еще не нашли себя, а практикующие врачи со своим профессиональным опытом. Можно только представить, как сильно увлекла эта задача нашего героя. И, конечно же, ему тут же захотелось выстроить для ее воплощения достойные современные здания с высокими потолками и огромными окнами, через которые бы в аудитории и палаты лились потоки света. Вот только всё, как всегда, упиралось в деньги. Нет сомнения, что именно Склифосовскому приходилось изыскивать средства, необходимые для стройки и ремонта. Вот что он пишет по этому поводу своей дочери Ольге: «Вступил в новую должность… По основной мысли Клинический институт представляет прекрасное учреждение, отвечающее одной из самых существенных потребностей нашей внутренней жизни; но для поддержания его отпускается мало средств. Нужно очень много денег, чтобы поднять институт на высоту действительного его значения.
Откуда добыть денег? Вот существенный вопрос… Говорят, что в Петрограде нечего рассчитывать на частные пожертвования и нужно искать только правительственной поддержки. А какова эта поддержка — мы знаем… Посмотрим, что будет…»
После смерти великой княгини попечителями стали ее сыновья, они продолжали выделять средства, чтобы институт мог «восполнять пробелы в знаниях врачей, практикующих в провинциях, дать им возможность от времени до времени знакомиться с новыми методами лечения, всегда держаться на высоте современных научных требований, чтобы оправдать возлагаемые на него надежды». Вот только средств не хватало…
Благодаря хлопотам Николая Васильевича правительственные субсидии Клиническому институту увеличились почти в два раза. Масштаб научной и клинической работы не уступал хозяйственным усовершенствованиям. В 1896 году были учреждены новые кафедры: гинекологии, офтальмологии и нервных болезней. А созданный рентгеновский кабинет был позже преобразован в первую кафедру рентгенологии. Эти нововведения существенно усилили учебно-научный потенциал института и расширили диапазон приема слушателей.
И, конечно же, наш герой снова с головой ушел в строительство и обустройство новых помещений. В 1894 году возвели павильон-приют им. Н. И. Жуковской с операционным корпусом. До этого единственная операционная располагалась в главном здании рядом с кабинетами и лабораториями профессоров и консультантов, приемным отделением — в свете асептики условия совершенно неудовлетворительные. А воздвигнутый в краткие сроки новый операционный павильон отвечал всем требованиям стерильности. Старую операционную тоже модернизировали, но позже, в 1897 году. Она имела невысокие потолки, поэтому при скоплении врачей-слушателей в ней быстро становилось жарко и душно. Склифосовский добился преобразования ее в двухэтажный зал с оконными проемами во всю высоту стены. В том же 1897 году начинается строительство амбулаторного корпуса — полного света и воздуха здания, в котором осуществлялся прием больных по разным специальностям. Кроме того, заложили фундамент изоляционного павильона для инфекционных больных. К 1898 году закончили третий этаж кухонного флигеля в главном здании, предназначенный для проживания медицинского персонала. А еще во всем институте провели керамическую канализацию (при том, что центральной канализации в Петербурге тогда еще не было) и заменили газовое освещение электрическим.
В 1898 году на освящении новых зданий Склифосовский произнес речь, в которой выразил присущее ему видение роли и значения Клинического института: «Период простого подражания и позаимствований миновал, мы поднялись до уровня европейской науки. Мы имеем веские основания думать, что русские ученые на поприще врачебного учения вошли в колею умственного развития образованных народов и принимают отныне непосредственное участие в общей умственной жизни Европы. Сегодня мы празднуем расширение помещений Императорского Клинического института Великой княгини Елены Павловны, назначенного для дальнейшего усовершенствования русских врачей! Мысль, лежащая в основании этого учреждения, не есть подражание: она оригинальна, в лучшем значении этого слова. Она вытекла из русской жизни, из потребности бытовых наших условий, возникших на почве климатических особенностей, географического положения нашего необъятного отечества и из судеб исключительно нашего исторического развития. Иностранные посетители нашего отечества, ознакомившись во время Международного съезда врачей с идеей, лежащей в основе этого учреждения, выразили общий восторг и нескрываемое признание высшей целесообразности ее. Императорский Клинический институт есть русское учреждение, самобытное, порожденное признанием нужд нашего отечества».