Анна Ветлугина – Склифосовский (страница 40)
В 1873 году профессор кафедры госпитальной хирургии Иван Николаевич Новацкий представил в Совет ИМУ особую записку. В ней говорилось, что университет мог бы весьма выгодно продать землю и здание факультетских клиник на Рождественке, а на вырученные средства, с добавлением некоторых сумм, устроить постоянную больницу с институтами, кабинетами и лабораториями, необходимыми для подготовки студентов трех последних курсов. Университетское руководство предложение отклонило, решив не ввязываться в расходы, и вопрос о расширении клиник Московского университета снова надолго заглох.
В конце 1882 года эта проблема вновь стала активно обсуждаться. Масла в огонь подлили заявления от двух меценаток Елизаветы Васильевны Пасхаловой, дочери «суконного короля» Василия Дмитриевича Носова, и Варвары Алексеевны Морозовой, урожденной Хлудовой. Она осталась в истории как создательница Тургеневской читальни и Пречистенских рабочих курсов, а также мать знаменитых коллекционеров. Две состоятельные дамы решили поддержать строительство университетского клинического городка. Действовали благотворительницы одновременно, но у каждой нашлись свои причины.
Елизавета Пасхалова решила облегчить страдания нескольких своих знакомых бедных рожениц, попавших в университетскую больницу. Она собралась пожертвовать 70 тысяч на облегчение их участи, но врачи честно предупредили, что деньги вряд ли помогут, ведь условия в больнице из рук вон плохи, она тесна, неудобна и давно уже свое отработала. После уговоров и размышлений она просто устроила новую акушерскую клинику на 40 коек, сумму пожертвования, правда, пришлось удвоить. «Коллега» Пасхаловой, Варвара Морозова, имела совершенно другую мотивацию. Желая исполнить завещание покойного мужа, оставившего средства на благотворительность, она пришла к выводу, что лучшим памятником супругу будет создание психиатрической больницы, названной его именем. И не какой-нибудь богадельни, где из лекарств есть лишь смирительные рубашки, а научной клиники с высококлассными специалистами. Ведь сам покойный Абрам Абрамович Морозов окончил свои дни в психиатрической лечебнице, где его так и не смогли вылечить.
Меценаты Варвара Алексеевна Морозова
О своем намерении пожертвовать 150 тысяч рублей на строительство клиники для душевнобольных Морозова сообщила тогдашнему ректору Московского университета Николаю Саввичу Тихонравову еще в 1882 году. Позже, когда место для клинического городка выбрали, Варвара Алексеевна тут же приобрела там дачу площадью более 13 тысяч квадратных саженей, с тем чтобы построить, наконец, на этом участке свой «сумасшедший дом». Впоследствии Морозова взяла на себя также и внутреннее обустройство клиники, значительно увеличив свое, уже и без того довольно крупное, пожертвование.
Инициативы обеих дам вызвали огромную радость в университетских кругах. Но когда речь зашла о их практическом осуществлении, дело снова застопорилось. Выстроить новые клиники на Рождественке не было возможности, а их возведение в другом, отдаленном месте сделало бы благой замысел бесполезным. И руководству университета пришлось вернуться к идее о расширении клинической базы.
К этому времени наш герой уже занял должность декана медицинского факультета. Неудивительно, что именно он и стал председателем комиссии, перед которой поставили задачу рассчитать, что именно и в каком количестве следует строить, сколько потребуется земли, а также составить общую смету проекта. И конечно же, определиться с районом для будущих построек. Выбор пал на Девичье поле.
Местность с этим романтическим названием представляла собой полосу, тянущуюся от Садового кольца до Новодевичьего монастыря. В XVII веке ее причислили к монастырским угодьям, оттого и начали называть созвучно обители. Есть, правда, и другая версия происхождения топонима. Якобы здесь отбирали самых красивых девиц в наложницы ордынского хана. Долгое время эта территория пустовала, потом на ней зазеленели огороды Аптекарского приказа, нуждающегося в лекарственных травах. В самом конце XVII века на Девичьем поле расположился двор царицы Евдокии Лопухиной, первой жены Петра I, поэтому местные улицы стали именоваться Большой и Малой Царицынской. С середины XVIII века поле стало местом увеселений. Здесь поставили деревянный театр и давали по праздникам бесплатные представления. С 1864 года праздники сделались регулярными: сюда перенесли пасхальные гулянья от стен Новинского монастыря. Но пустого пространства по-прежнему оставалось немало.
Именно невостребованность района, означавшая более низкую цену на землю, привлекла врачей. В качестве альтернативы еще рассматривались Сокольники, но в итоге остановились на Девичьем поле. Оно показалось удобнее для строительства по ландшафту, да и воздух рядом с Москвой-рекой сочли более здоровым. Цена на пустующие земли действительно была невысока по сравнению со среднемосковской. Но и она оказалась недоступна скромному университетскому бюджету.
Даже приблизительные расчеты показывали, что одна только покупка земли для постройки неизбежно поглотит все средства меценаток. И даже сумма, которую университет рассчитывал выручить от продажи зданий факультетских клиник и участков земли, на которых они располагались, не спасет положение. И тогда Склифосовский предложил обратиться в городскую думу с просьбой об уступке университету нужного участка земли. Руководство университета отправило ходатайство о безвозмездной передаче пустующих земель на Девичьем поле под строительство клинического городка. На этот раз просьбу медиков услышали. Инициатива благотворительниц задела городские власти за живое. Участие в строительстве университетской клинической базы стало для них вопросом чести.
В 1883 году университету разрешили продать земли и здания на Рождественке, а вырученную сумму использовать для устройства новых клиник. Казначейство выделило на строительство два миллиона 150 тысяч рублей, но и такой немалой суммы не хватало. На помощь пришли благотворители. Как уже говорилось, Елизавета Пасхалова пожертвовала 140 тысяч рублей на строительство акушерской клиники, Варвара Морозова выделила деньги на строительство психиатрической клиники. Их поддержали другие состоятельные москвичи, в том числе родственники Варвары Алексеевны — Морозовы и Хлудовы.
Возможно, их вдохновил ее пример, но, конечно, каждый меценат имел свою мотивацию. Известно, что привело к благотворительности Михаила Алексеевича Хлудова, родного брата Варвары Морозовой. Это его Александр Николаевич Островский изобразил в образе купца Хлынова в «Горячем сердце». Весьма далекий от медицины человек, разгуливавший по Москве с ручной тигрицей и являвшийся на званые обеды в костюме римского гладиатора. Он пожертвовал деньги на устройство детской больницы, потеряв сына. Двенадцатилетний мальчик упал с лестницы и погиб от черепно-мозговой травмы.
Михаил Алексеевич Хлудов отдал медикам свой дом в Басманной слободе, добавив к дарению 350 тысяч капитала. Правда, планировка здания оказалась неудобной, поэтому его продали, а вырученные деньги вложили в постройку детской клиники на Девичьем поле. Родственник Варвары Морозовой со стороны мужа, мануфактур-советник Тимофей Саввич Морозов пожертвовал средства для гинекологической клиники.
1880–1890 годы стали славными страницами русского меценатства. Интересно, что многие из благотворителей были старообрядцами. Предки Пасхаловой состояли в общине федосеевского беспоповского согласия. Морозовы и Хлудовы тоже придерживались старой веры. К старообрядцам принадлежал и Павел Григорьевич Шелапутин, промышленник, действительный статский советник, потомственный дворянин и член Московского общества исследователей природы. На его средства в 1896 году возвели гинекологический институт.
Православные благотворители тоже внесли свой вклад в клинический городок. Например, купчиха Юлия Ивановна Базанова помогала в строительстве клиники ушных, носовых и горловых болезней.
Организаторский талант Склифосовского привлекал к созданию клинического городка самых разных людей. Научную базу российской медицины действительно строили всем миром. Поэтому не обошлось и без курьезных историй.
Больницы клинического городка всегда получали имена меценатов, пожертвовавших на строительство, но клиника кожных болезней, построенная на средства Солодовникова, эту традицию нарушила. Дело в том, что богатый и успешный серпуховский купец Гаврила Гаврилович Солодовников имел чудаковатый характер и часто становился героем анекдотов. При этом он даже не мог судиться с авторами фельетонов, поскольку не принадлежал к дворянскому сословию. Купец мечтал об аристократическом титуле. Приблизить его к заветному желанию могло лишь заметное богоугодное дело. Поэтому Солодовников и решил построить учреждение на пользу городу. Но к тому времени все больничные учреждения клинического городка «разобрали» другие меценаты, и городская управа предложила ему построить лечебницу для венерических больных. Предвидя новый поток насмешек, купец поначалу отказался. Но получить дворянство ему очень хотелось, и нужную сумму он все-таки внес, правда, с условием — клиника не должна носить его имени. Так Москва пополнилась еще одной больницей, а Солодовников получил долгожданный титул.