Анна Ветлугина – Склифосовский (страница 27)
Конечно же, такому неоднозначному и непохожему на мужчину существу отказывалось в интеллектуальных способностях. В самом деле, сложно ведь относиться серьезно к тому, что думает, например, кошка.
В итальянском гуманизме бытовала следующая мысль: женщине возможно возрасти в духовном развитии, только если она преодолеет свою природу. Об этом писал поэт и педагог XV века Гуарино да Верона, призывая свою ученицу, писательницу Изотту Ногаролу: «Сотвори в душе своей мужчину». Он же потом упрекнет ее: «Ты проявляешь себя такой покинутой духом, такой смиренной — настолько женщиной, что ты не отвечаешь моему высокому мнению относительно тебя»[66].
Та же мысль в словах другого поэта и политика — Лоренцо Медичи (1449–1492). Восхищаясь умом некоей дамы, он отмечает отсутствие у нее женских пороков, по его мнению, она смогла преодолеть собственное несовершенство, вырастив в себе истинно мужские качества. В Италии, начиная с позднего Средневековья, появился даже особый термин для обозначения женщин-интеллектуалок. Их называли
Парадигмы сохраняют свое влияние порой очень долго. Поэтому неудивительно, что наличие у женщины интеллектуальных способностей подвергалось сомнению вплоть до середины XIX века, когда на страницах периодических изданий между профессорами Цюрихского университета Карлом Виктором Бемертом (1829–1918) и профессором Мюнхенского университета Теодором Людвигом Бишоффом (1807–1882) развернулась бурная полемика о возможности допуска женщин к университетскому образованию. Первый из профессоров утверждал, что квалифицированные женщины-медики очень нужны… Однако его коллега, физиолог и анатом Бишофф был противоположного мнения. Он утверждал, что женщины в соответствии со своими мыслительными способностями не смогут изучать медицину и применять ее.
О предрассудках, которые царили по вопросу женского образования в отечественных медицинских кругах в то время, можно судить по выдержке из статьи «Медицинского вестника» 1861 года (№ 30): «…в запасе умственных сил женщины не позволено сомневаться, но не так ясно представляется со стороны практической, со стороны применения и выполнения обязанностей профессии и, кажется, что арирорическое решение его едва ли может считаться самым справедливым решением».
В 1868 году министр просвещения граф Дмитрий Андреевич Толстой принял женскую делегацию, которую возглавляла Надежда Васильевна Стасова (1822–1895) — известная общественная деятельница, лидер женского движения в России. Министру вручили докладную записку с прошением об открытии высших женских курсов. Как пишет Владимир Кованов, указание на сотни подписей под этим ходатайством вызывало у министра только негодование: «Да это все бараны! Вы запевалы, а им все равно, на что и куда идти, вот и все!»
Неизвестно, что здесь удивляет больше: дикость, казалось бы, самых просвещенных людей своего времени или тот факт, что женщинам все-таки удалось добиться признания.
Конечно же, это произошло не случайно. Вслед за мистицизмом и культом Прекрасной Дамы в Европе начала зарождаться противоположная идея. Первой в 1405 году ее выразила Кристина Пизанская в своей «Книге о Граде женском», в которой подчеркивается, что женщина ни в чем не уступает мужчине по своим способностям. Большинство современных ученых-феминисток считают этот труд началом феминистического движения. Поддерживали право женщин на интеллектуальное развитие и некоторые мужчины. В 1523 году последователь Эразма Роттердамского Хуан Луис Вивес написал книгу «Образование христианки», которую позже перевели для будущей королевы Англии Марии I. Чешский педагог Ян Амос Коменский (1592–1670) считал, что женщины должны получать образование официально, а не в домашних условиях. Постепенно к идее о наличии у женщин интеллекта снова привыкли и в XIX веке она реализовалась в появлении первых колледжей для девушек. Но за высшее образование пришлось бороться отдельно.
Пионер кампании за право женщин учиться в университете Эмили Дэвис основала в 1869 году Джиртонский колледж в Кембриджском университете, а в 1878 году появился первый женский колледж в Оксфорде Леди-Маргарет-Холл, названный в честь Маргарет Бофорт, матери короля Англии Генриха VII. Позднее усилиями суфражисток открыли свои двери для женщин и другие учебные заведения. С тех пор как женщины стали получать высшее образование, стала развиваться и подготовка учителей среди женщин. В основном женщины становились педагогами младших классов, со временем полностью вытеснив из этой сферы мужчин. Элизабет Блэкуэлл, первая женщина, получившая в США высшее медицинское образование в 1849 году, читала лекции в Великобритании.
В России история женского образования совершила своеобразный зигзаг. Фактически она началась даже раньше, чем в Европе, — с учреждения Екатериной II Воспитательного общества благородных девиц — Смольного института — в 1764 году, а в 1765-м — Мещанского училища для девиц недворянских сословий. Конечно же, такая скорость объяснялась тем, что страной в то время реально правила женщина и она сама являлась личностью просвещенной и выдающейся. Ее наследник Павел I всю жизнь чувствовал обиду на мать, которая не обращала на него внимания, будучи занята государственными делами и фаворитами. Императрица даже не удосужилась торжественно отпраздновать совершеннолетие сына. Поэтому неудивительно, что, оказавшись на престоле, Павел не только начал вести политику, во многом противоположную Екатерине, но и позаботился о том, чтобы женщины больше никогда не оказывались на престоле. Первым документом, обнародованным в день его коронации, стал Акт о престолонаследии от 5 апреля 1797 года. Этот документ отменил действие указа о престолонаследии Петра I, который не предусматривал различий в правах для наследников мужского и женского пола.
Казалось бы: каким образом нюансы наследования престола могли касаться женского образования? Тем более в том же 1797 году супруга Павла, императрица Мария Федоровна создала так называемое Мариинское ведомство, которое как раз занималось женскими образовательными учреждениями. Число их стало расти. Однако в этот же момент по странному совпадению уклон сместился в сторону воспитания. Теперь женские заведения готовили не ученых дам, а добрых жен, хороших матерей и рачительных хозяек. В таком состоянии российское женское образование просуществовало около полувека.
К концу 1850-х годов всеобъемлющие реформы Александра II охватили и эту сферу. При царе-освободителе в губернских городах начали создаваться женские гимназии, училища с шести- и трехлетним курсом. Один из редакторов «Русского педагогического вестника» — главного рупора женского образования в России — Николай Алексеевич Вышнеградский в 1858 году организовал Мариинское женское училище, первое открытое для всех сословий. А с 1860 года женщины начали полулегально появляться на университетских лекциях.
При разработке университетского устава 1863 года Министерство народного просвещения сделало университетам запрос о том, могут ли женщины допускаться к слушанию лекций совместно со студентами и к испытанию на ученые степени и какими правами при этом они должны пользоваться. На все эти вопросы советы Московского и Дерптского университетов большинством голосов дали резко отрицательный ответ. Советы Казанского и Санкт-Петербургского университетов предложили допустить женщин на правах вольнослушательниц, а советы Харьковского и Киевского университетов находили возможным допустить женщин к слушанию лекций и приобретению степеней как на правах слушателей, так и на правах студентов. Тем не менее никакого указа, разрешающего женщинам учиться в университете, не последовало.
Интересный момент. Сначала в обществе происходила борьба за женское образование, а потом — за возможность перестать называть его женским. Сегодня в светском обществе такого понятия не существует, правда, в литературе все еще есть «женская» проза, практически, как жанр. И современным «авторкам» очень трудно изменить это восприятие. А российским женщинам второй половины XIX века пришлось ломать более серьезные стереотипы. Ведь долгие годы под женским образованием подразумевался уже упомянутый процесс воспитания хороших хозяек, жен и образцовых матерей и наставниц для детей. Это «образование» навязывало женщинам заведомо вторичную роль в обществе, программируя их нереализованность, пониженную самооценку и — как итог — резкое неравенство с мужчинами в области социализации. Послереформенные 1860–1870-е годы становятся переломными в истории российского феминизма. Существует много предпосылок для столь мощного всплеска борьбы женщин за свои права в это время. В первую очередь это экономические причины. Отмена крепостного права привела к разладу и кризису российского дворянства. Да, оно осталось наиболее привилегированным классом в империи, но большинство аристократов не смогли адаптироваться к изменившимся условиям существования. «Обедневший дворянин» — персонаж, хорошо известный нам по классической русской литературе, в жизни часто представлял весьма печальное зрелище, поскольку перемены обрушились на него внезапно.