Анна Ветлугина – Склифосовский (страница 18)
Текст этот показывает, что идеям, как и людям, может в какой-то момент времени повезти или, наоборот, не повезти. Но еще он хорошо передает атмосферу медицины XIX века с ее экспериментаторским духом и гораздо более высоким уровнем непредсказуемости, чем тот, к которому мы привыкли сегодня.
Николай Склифосовский, несомненно, научился в Европе очень многому. Но стоит еще раз отметить: обучался в этих поездках не только он.
Европейские коллеги тоже повышали свой профессиональный уровень, знакомясь с достижениями российской хирургической школы. Ведь благодаря Николаю Пирогову и его коллегам она к тому времени уже обладала собственной методикой и техникой. В эти понятия входили приемы клинического обследования больных в до- и послеоперационном периодах, а также четко разработанные правила ухода за стационарными хирургическими больными. Не без влияния зарубежных «гастролей» молодого Склифосовского интерес мирового врачебного сообщества к российской медицине воплотился, годы спустя, в конкретном сотрудничестве. Имеется в виду ряд крупных международных съездов врачей в России, особенно XII Международный конгресс врачей в Москве, организатором и председателем которого стал как раз наш герой. К тому времени его имя уже громко звучало за пределами России, а доклады вызывали бурный интерес иностранных коллег. Но даже всеобщее уважение и бесспорный авторитет не избавили его от колоссального противодействия, когда он начал ломать систему, внедряя антисептику в операционных.
Глава восьмая. Любовь и смерть
Если взглянуть на огромное количество исследований и научных достижений Николая Склифосовского, а также представить бесконечные часы работы в операционных, которые он успешно совмещал с административной и организационной деятельностью, может показаться, что перед нами человек-машина. Сухарь, полностью отдавшийся работе в ущерб личной жизни. Таким он, видимо, и хотел казаться, и действительно часто производил на посторонних впечатление жесткого человека, лишенного эмоций. Однако воспоминания людей, знавших его близко, рисуют совсем иной образ. Дочь Ольга говорила об отце: «Отец мой, с виду суровый, гордый и невозмутимый, был удивительно мягкий, ласковый и добрый человек». Подобным образом о нем отзывались и те из коллег, кому довелось войти в близкий круг его общения. «Несмотря на свой важный и строгий вид, — пишет друг семьи Склифосовских врач Владимир Павлович Арсеньев, — Н. В. был на редкость мягкий и ласковый человек, даже отчасти сентиментальный».
И конечно, огромной ценностью для Николая Васильевича всегда оставалась семья. Воспитанник сиротского приюта, он всю жизнь чувствовал недостачу домашнего тепла, которую испытал в отрочестве. Поэтому относился к близким очень трепетно, тяжело переживая их беды. А судьба словно проверяла его на прочность, нанося удары. Собственно, от одного из них — трагической гибели сына Владимира — Склифосовский так и не смог оправиться.
Одесский период, ставший таким плодотворным для научной карьеры и профессионального становления нашего героя, оказался важным и на личном фронте. Николай Васильевич женился, по большой любви, как говорил он сам. О его избраннице Елизавете Георгиевне Морган известно немного. Она была на десять лет моложе своего супруга, судя по сохранившемуся портрету, имела благородную внешность. За четыре года, прожитых в браке, у супругов родились трое детей.
В семье царило взаимопонимание. Склифосовский ощущал себя счастливым — любимый и любящий муж и отец, уважаемый и востребованный специалист. Елизавета Георгиевна, судя по всему, имела интересы, выходящие за пределы домашнего хозяйства. Во всяком случае, она сопровождала нашего героя в заграничных поездках, и даже их сын Николай родился в Берлине. Но счастье закончилось быстро и неожиданно. И косвенной причиной стала как раз профессиональная востребованность.
Николай Склифосовский сильно выделялся среди врачебной среды своими фундаментальными знаниями и хирургическим мастерством. Мы не знаем точно, когда именно молодого специалиста оценил и заметил Николай Пирогов, но скорее всего это произошло именно в одесский период.
За годы работы в Одесской городской больнице наш герой получает серьезное профессиональное признание. Дважды тайным голосованием его избирают президентом Общества одесских врачей. Сохранился текст его президентской речи, произнесенной в 1869 году на торжественном собрании. Николай Васильевич говорит, что «общество принесло, без сомнения, пользу тем, что дало возможность взаимного сближения и обмена мыслями, поддержки коллегиальных отношений, которые являются условием успешной деятельности в области медицинских знаний».
Активная общественная деятельность Николая Склифосовского не осталась без внимания, и уже в 1866 году его произвели в коллежские асессоры, в 1868-м — в надворные советники. Распоряжением новороссийского и бессарабского генерал-губернатора по согласованию с Одесской думой 27 декабря 1869 года Николая Склифосовского назначают старшим врачом городской больницы, а 10 июня награждают орденом Святой Анны 3-й степени.
Поэтому совершенно неудивительно, что в 1870 году, по рекомендации Пирогова, Николай Васильевич получает приглашение на должность профессора кафедры хирургической патологии с десмургией[58] медицинского факультета Императорского Киевского университета Святого Владимира. Когда об этом узнаюˊт в Одессе, городская дума на экстренном заседании постановляет: «За заслуги Н. В. Склифосовского и приносимую им пользу городу и больнице предложить ему профессорское жалование с целью удержать его в Одессе»[59]. Однако Склифосовский отказался. Деньги не играли в его жизни главной роли, а вот оставаться только практикующим врачом казалось недостаточным для его многогранной личности. Он нуждался в постоянных научных исследованиях, также его привлекала педагогическая работа как возможность передать накопившийся личный опыт. Поэтому он выбрал Киев.
Киевский университет Святого Владимира вел свою историю с 1833 года, его основал Николай I на базе закрытых после Польского восстания 1830–1831 годов Виленского университета и Кременецкого лицея. Он стал шестым по счету в России. В 1870 году на его медицинском факультете после смерти профессора оперативной и военной хирургии Юрия Карловича Шимоновского и оставления профессорства Христианом Яковлевичем Гюббенетом остался единственный хирург — Владимир Афанасьевич Караваев. А хирургия того времени уже требовала разделения курса между несколькими кафедрами, поэтому Склифосовского в Киеве очень ждали. Его сразу же назначили заведующим кафедрой клинической и теоретической хирургии. Николай Васильевич преподавал теоретическую хирургию студентам пятого — шестого семестров по два часа в неделю, проводил госпитальную хирургическую клинику студентам девятого — десятого семестров по шесть часов в неделю и читал теорию сифилитических болезней по одному часу в неделю. Свою первую лекцию он прочитал 6 марта 1870 года, а с 25 сентября ему пришлось взять на себя руководство хирургической госпитальной клиникой вместо уже упомянутого Христиана Гюббенета, которого откомандировали на Франко-прусскую войну.
Рабочих рук там тоже катастрофически не хватало. Известно, что Склифосовскому помогал Адольф Карлович Флейшер, лекарь, прикрепленный к Киевскому военному госпиталю. Одновременно он, по вольному найму, исполнял обязанности ординатора хирургической госпитальной клиники. За это ему ежемесячно платили 50 рублей серебром из специальных средств университета. Впоследствии Флейшер стал известным военным хирургом.
Несмотря на огромную занятость, нашему герою нравилось в Киеве. Это первое место, где ему удалось совмещать все три, такие важные для него ипостаси работы врача: преподавание, научную деятельность и больничную практику. К сожалению, именно из больницы в его дом пришла беда. В отделение попал тифозный больной, и Николай Васильевич заразился от него. Доктор перенес тиф достаточно легко, а вот Елизавета Георгиевна, ухаживающая за ним и тоже заболевшая, не справилась с недугом и умерла. Ей исполнилось всего 24 года.
К сожалению, подобные жизненные трагедии случались тогда в семьях врачей довольно часто. Потерю близких из-за инфекций, принесенных с работы, пережили и другие известные врачи: тот же самый Николай Пирогов, а также Сергей Боткин и Илья Мечников. Последний после смерти жены даже пытался покончить с собой.
Видимо, Склифосовский, потеряв Елизавету Георгиевну, тоже впал в неадекватное состояние. Иначе трудно объяснить тот факт, что, не будучи военнообязанным, он оставил троих маленьких детей на попечение приглашенной гувернантки и отправился на Франко-прусскую войну к Рудольфу Вирхову, под началом которого совсем недавно работал в Берлинском институте патологии.
Да, война в 1870–1871 годах происходила между Францией и Пруссией, так что речь о защите отечества здесь не шла. В свете этого поступок нашего героя выглядит не особенно красиво — будучи единственным кормильцем, бросить детей на совершенно чужую женщину и уехать рисковать жизнью, когда это вовсе не являлось необходимым. Но учитывая его психологический склад: глубоко чувствительный характер в сочетании с крайней сдержанностью выражения эмоций, можно предположить, то эта поездка стала для него единственной возможностью выжить.