Анна Вершинина – Ключ от Порчи (страница 5)

Молчание между ними теперь было другого рода. Не неловкое утреннее, а сосредоточенное, полное внимания к опасному миру вокруг. Это было почти… комфортно. Пока она не ловила себя на том, что смотрит не на тропу, а на его спину, на то, как под походной курткой играют мышцы, как он время от времени замирает, прислушиваясь, и его профиль в этот момент кажется высеченным из гранита.

Магнит. Опять это дурацкое слово.

Чтобы отвлечься, она заговорила, нарушив тишину, которая стала давить:

– Сколько дней до Трещины?

– При хорошем темпе, без происшествий – два. Если погода испортится или гноллы будут активны – три, – ответил он, не замедляя шага. – Ты никогда не ходила так далеко?

– Нет, – призналась она. – Мне… не было куда идти. И незачем.

Он кивнул, как будто понял больше, чем она сказала.

– Держись ближе. И слушай. Болото живёт. И не все его голоса дружелюбны.

Как будто в ответ на его слова, где-то вдали, в тумане, раздался протяжный, тоскливый вой. Не волчий. Более хриплый, с булькающими нотками. Гнолл. Лисана непроизвольно шагнула ближе к Каю, почти наступив ему на пятки. Он не отстранился.

– Они уже знают, что мы здесь, – тихо сказал он. – Но боятся. Пока нас двое, и мы настороже. Будь готова к тому, что ночью они решатся на пробный наскок.

Ночь. Им придётся разбить лагерь. Вне стен. Рядом с ним. Лисана сглотнула комок, который вдруг образовался у неё в горле. Страх перед гноллами смешался с другим, более сложным страхом. И с тем же предательским, глубинным интересом.

Она посмотрела на удаляющуюся в тумане верхушку своей башни – последний оплот старой жизни. Затем перевела взгляд на широкие плечи мужчины, ведущего её в неизвестность. Путь был начат. И назад дороги не было.

Глава 7: Тяжесть сумки и лёгкость молчания

К полудню солнце, пробившись сквозь вечный туман Топей, стало нещадным. Влажный жар поднимался от земли, обволакивая, как парная тряпка. Воздух гудел от мошкары.

Для Лисаны, чьи мускулы были привычны к тонкой работе пальцев, а не к долгим переходам, этот путь превратился в пытку. Сумка, казавшаяся лёгкой в мастерской, теперь впивалась ремнями в плечо, тянула вниз, смещая центр тяжести. Каждый шаг по кочкам отзывался дрожью в уставших ногах. Пот заливал спину, скатывался по вискам, солёный и назойливый. Она шла, стиснув зубы, стараясь дышать ровно и не отставать от неумолимого, казалось, темпа Кая.

Но он заметил. Конечно, заметил. Он, который читал следы на сырой земле и напряжение в воздухе.

Он остановился на небольшой, относительно сухой возвышенности, под сенью кривого болотного кипариса, и обернулся. Его взгляд скользнул по её лицу, залитому румянцем от напряжения, по тёмным пятнам пота на сером платье в районе лопаток, по тому, как её пальцы белели, вцепившись в ремень сумки.

– Здесь отдохнём, – сказал он не приказом, а констатацией. – Полдень. Самое пекло. Идти сейчас – зря тратить силы.

Лисана лишь кивнула, не в силах выговорить слово от облегчения. Она почти рухнула на выбранный им относительно плоский камень, с трудом стягивая с плеч проклятую сумку. Кай сбросил свой рюкзак, достал плоскую флягу и протянул ей.

– Пей. Медленно.

Вода была прохладной, невкусной, но это был нектар богов. Она пила, закрыв глаза, чувствуя, как дрожь в ногах понемногу стихает.

Он тем временем, тихо и эффективно, развёл маленький, почти бездымный костёр из сухих веток, которые нашёл тут же. Достал из своего рюкзака остатки вяленого мяса с дорожными лепёшками.

– По-походному, – бросил он. – Не изысканно, но сытно.

Они ели молча, но тишина уже не была гнетущей. Она была уставшей, принятой. Лисана наблюдала, как его ловкие пальцы разламывают лепёшку. Он отломил кусок и протянул ей, даже не глядя, будто это было естественным продолжением его движений.

– Спасибо, – наконец выдавила она, когда голод и жажда немного отступили. – Я… не рассчитала нагрузку. Сумка тяжелее, чем я думала.

– В первый раз все берут лишнее.Что самое тяжёлое? Камни для кругов?

– Серебряный тигель, – призналась она с лёгкой гримасой. – И кристаллы-накопители. Плотные.

– Дай сюда тигель и пару самых больших, – сказал Кай, открывая свой рюкзак. – У меня есть место. А в твою сумку положи мою запасную верёвку и часть провизии. Распределим вес.

Они поменялись содержимым рюкзаков, их пальцы случайно касались в процессе. Лисана снова чувствовала тот же электрический разряд, но на этот раз он был приглушён усталостью и… деловитостью момента. Он не делал из её слабости трагедии. Он просто решил проблему.

Перекусив и перераспределив груз (теперь её сумка действительно полегчала), они не спешили вставать. Тень кипариса была благодатью. Кай сидел, прислонившись к стволу, полузакрыв глаза. Лисана, чувствуя неловкость от затянувшегося молчания, решилась заговорить. О чём-то безопасном.

– Эта разновидность кипариса… – она кивнула на дерево над ними. – У него хвоя всегда кажется чёрной из-за смолы. Её можно перегонять. Получается бальзам, который отгоняет болотную гниль .

Кай открыл глаза, взгляд его скользнул по коре дерева.

– Знаю. Использовал. Не так эффективно, как солнечный огонь, но если нет выбора… Он помолчал. – Ты много знаешь о здешних растениях. Только о целебных?

– Нет, – Лисана невольно оживилась, касаясь знакомой темы. – О опасных – тоже. Вот эта лиана, что обвивает корни. Она указала на растение с мелкими сизыми листьями. – Кажется безобидной. Но если раздавить её стебель, сок вызывает паралич дыхания на несколько часов. Местные охотники смазывают им наконечники для крупной дичи.

– Полезно знать, – кивнул Кай, и в его глазах мелькнул искренний интерес, не связанный с их миссией. – А гноллы? Есть у них уязвимости, кроме железа и огня? Какие-то травы, запахи?

Лисана задумалась, откинувшись на камень.

– Их отталкивает запах перезрелых ягод чернорыжки. И горькой полыни, но её здесь мало. В основном они боятся огня. И… организованного сопротивления. Они трусливы, если чувствуют силу.

– Значит, будем выглядеть сильными, – заключил он, и в его тоне не было бравады, только расчёт. Разговор тек плавно, легко. Они говорили о свойствах болотных газов, о том, как лучше выбирать место для ночлега, о том, какие звёзды будут видны ночью в этом сезоне и можно ли по ним уверенно ориентироваться в Топях.

Ничего личного. Ничего о прошлом, о боли. Но в этой беседе о выживании, в обмене знаниями (он знал тактику и следы, она – яды и свойства растений) было что-то глубоко удовлетворяющее. Это был разговор равных. Партнёров. И Лисана ловила себя на том, что отвечает без прежней скованности, даже иногда позволяет себе короткую, сухую реплику, почти шутку. И он в ответ лишь чуть склонял голову, уголок его рта подрагивал.

Когда тень от кипариса заметно удлинилась, Кай потянулся, вставая. Мышцы спины плавно напряглись под тонкой тканью рубашки.

– Пора. Нужно успеть дойти до Сухого острова до темноты. Там безопаснее.

Лисана встала, подтянула теперь уже более лёгкую сумку. Мышцы всё ещё ныли, но в душе стало как-то легче. Не только от сброшенного веса. От этого неожиданно приятного, простого общения. От того, что её знания были нужны и уважаемы. От того, что с ним было… просто. В сложных, опасных обстоятельствах – просто.

Они снова пошли по тропе. И на этот раз, когда её взгляд находил его спину, в нём было меньше страха и больше… тихого, странного спокойствия. Она отмахнулась от этой мысли, как от назойливой мошки. Но она возвращалась. Разговор вышел приятным. И это было неопасно. Это было… хорошо.

Глава 8: Сухой остров и шепот когтей

После отдыха идти стало легче. Не только из-за перераспределённого веса, но и из-за странного ощущения, что тяжесть теперь разделена. Лисана шла следом за Каем, и её восприятие мира, обычно сфокусированное внутрь – на боль, на память, на следующий шаг, – стало разворачиваться наружу.

Гибельные Топи были не просто грязным, опасным местом. Они были живыми. Солнце, пробиваясь клонями, играло на поверхности чёрной воды, превращая её в потрескавшуюся ртуть. Воздух, густой от запаха гниения и влажной земли, был также напоён ароматом дикого чабреца, растущего на редких сухих кочках, и сладковатым, пьянящим дурманом болотных орхидей. Она замечала теперь не только ядовитые лианы, но и изумрудный мох, мягко стелющийся по гнилым корягам, и стайки крошечных, сверкающих, как сапфиры, стрекоз.

Она видела. И в этом видении была своя, дикая красота. Красота места, которое не просило у неё ничего, кроме уважения к его законам. Это был мир вне её башни, вне её горя. Он просто был.

Кай шёл чуть впереди, его фигура, закалённая годами походов, казалась неотъемлемой частью этого пейзажа. Он не боролся с топью, он существовал в ней, как один из её хищников. Он показывал ей, где ставить ногу, чтобы не провалиться, кивком указывал на скользкий камень. Он не говорил лишних слов, но его внимание было постоянным, обволакивающим, как тень.

Они приближались к тому, что он назвал Сухим островом – крупному скоплению каменных плит, древнему останцу, поднявшемуся посреди трясины. До него оставалось несколько сотен шагов, когда Кай внезапно замер, подняв руку. Лисана тут же остановилась, сердце ёкнув от привычного страха. Но на этот раз страх был чистым, острым, не парализующим.