Анна Верба – Доченька от бывшего. Нас (не) вернуть (страница 4)
Я много читала о раннем развитии детей, и в книгах и статьях часто писали о необходимости собственного примера.
Я люблю готовить и делаю это довольно неплохо. Вот только любимым блюдом моей дочери до сих пор остается яичница с томатами. Катя готова ее хоть каждый день есть!
Но больше всего меня поражает ни это. Артур тоже ее любил. Именно такую, взболтанную и с мелко порезанным помидором.
Совпадение? Не думаю…
Артуру вообще нравилось, когда я готовлю. С удовольствием уплетал любое блюдо. Даже экспериментальное.
Он, кстати, всегда говорил, что не пробовал ничего лучше. Что даже повара из самого крутого ресторана с миллионом звезд «Мишлен» не смогут посоревноваться со мной в кулинарии.
Но при этом Артур часто предлагал взять помощницу по дому. Говорил, я могу заниматься всем, чем захочу и не тратить время на то, что за меня могут сделать другие.
Чернов никак не мог понять, что наводить уют в нашем доме и вкусные ужины для него – то, что мне действительно нравилось делать.
А теперь все в прошлом… Мы в прошлом…
И то, что после неожиданной встречи так сильно заныло сердце – лишь фантомная боль, которую просто-напросто нужно перетерпеть.
– Мама, так фто, – начинает дочка, уплетая свое любимое блюдо, – завтра ты возьмефь меня с фобой в больницу?
Как же мне хочется ответить «нет». Это ведь вовсе не то место, где полезно бывать маленьким девочкам. Но я понимаю, что должна сдержать слово. Выполнить это дурацкое обещание.
– Конечно, зайчик.
– Ура! Тогда я доем и пойду собирать вещи! – радостно выпаливает дочь.
– Какие еще вещи?
– Мам, ну, ты чего? Обычные вещи. Игрушки там всякие. Раскраски. Ты же мне сама всегда говоришь брать.
– Ах, да. Конечно, собирай. Только не набивай рюкзак, как в прошлый раз, а то молния опять сломается.
– Не буду, – уверяет меня малышка. – Только самое необходимое, – растягивает она, будто бы передразнивая мои когда-то сказанные слова. А потом быстро запихивает остатки яичницы в рот и бежит в комнату собирать игрушки на завтра.
А я принимаюсь мыть посуду, еще не зная, какой сюрприз меня завтра ждет.
Глава 5
Утром мы с Катюшей просыпаемся рано. Сначала дочь не хочет вставать, хнычет и жмурится, но стоит только упомянуть, что мы собираемся ко мне на работу, как она подскакивает на ноги, в миг оказавшись самым бодрым ребенком на свете.
Перед самым выходом я беру в руки сумку и пакет с обедом для нас обоих, а Катя накидывает на плечи раздутый от игрушек рюкзак и маленькую сумочку, что бессменно висит у нее через плечо, если мы выходим куда-то из дома.
– Я же просила ни пичкать столько вещей в рюкзачок, – журю дочку, вспоминая, как в прошлый раз молния просто не выдержала и лопнула.
– Ну, мамааа, – тянет Катя, – это все очень, очень нужное. Все пригодится. Я еще набор доктора взяла. Буду лечить кого-нибудь. Даже шапку взяла и халат. Как настоящий врач!
– Ладно, хорошо, – сдаюсь я, но только потому, что возиться с игрушками сейчас совсем нет времени. – Но в следующий раз…
– Хорошо, мамочка, я обещаю.
В больницу мы приезжаем впритык. Я бегу скорее переодеваться, оставляя дочь в холле, а когда возвращаюсь, она уже во всю болтает с какой-то бабушкой, без умолку рассказывая той свои бесконечные истории.
Только хочу извиниться за незамолкающего ребенка и отвести дочь в сестринскую, как меня неожиданно зовет старшая медсестра.
– Алина, зайди! – просит она, а я удивляюсь, что такого срочного может понадобиться ей именно от меня, да еще и с утра пораньше.
Может, разлила что-то? Или окно почистить нужно?
– Сейчас иду, – отвечаю ей. – Малыш, пожалуйста, никуда не уходи, я быстро.
– Не волнуйся, я за ней присмотрю, – обещает мне добродушная бабушка, и я отвечаю ей благодарностью.
– Алин, тут такое дело, – начинает старшая будто бы издалека. – Ты садись, – женщина машет рукой в сторону небольшого диванчика. – В общем, придется тебе какое-то время в реанимации поработать. Я все оформлю, перевод сделаем через отдел кадров…
– В смысле перевод? – не совсем понимаю. Что за необходимость такая, и почему я?
– Не волнуйся, это временный перевод будет, в деньгах ничего не потеряешь.
– Да у нас тут рук не хватает! – начинаю было возмущаться.
– Да знаю я! – разочарованно вздыхает старшая медсестра. – Но там на днях бизнесмена какого-то московского привезли после аварии, ну, ты слышала, я так понимаю, вот он хочет, чтобы ты у него в палате убиралась. Главный дал добро. Говорит, пока он тут, чтобы в задницу дули.
– В смысле? – мои глаза расширяются, а в груди разрастается отчаяние.
Неужели, Артур все вспомнил?
Но даже если и так, то зачем я ему? Когда он выгонял меня из дома шесть лет назад, процедил сквозь зубы, что больше не хочет меня видеть. Никогда. А теперь что? Душу мне потравить решил?
– Разве его родственники не забрали? – удрученно спрашиваю.
– Я подробностей не знаю, Алин, говорю честно. Но приказ свыше уже есть, и я не могу его игнорировать. Как начальство сказало, так и будет.
– А как же… Я с Катюшкой сегодня пришла – ее оставить не с кем. А в реанимацию ее нельзя.
Конечно, меня беспокоит больше всего не то, что Катю не пустят, а то, что моя малышка окажется так близко к человеку, которому о ней лучше не знать.
Потому я решаю еще поговорить с заведующим реанимации, ведь вопрос моего перевода – не уровня старших медсестер. И она все правильно сказала, мы – люди подневольные, должны выполнять, что начальник велит. Тем более, если это команда самого главного врача.
– Малыш, – обращаюсь к дочке, когда мы спускаемся на второй этаж, в реанимацию, – в этом отделении лежат люди, которые очень сильно болеют. Им очень плохо, а посторонних здесь быть не должно. Поэтому тебе стоит быть очень тихой и осторожной. Представь, что это такая игра, хорошо?
Дочка кивает.
– Я отойду буквально на пять минут, – предупреждаю ее, – а потом вернусь, и мы решим, куда тебя определить, пока я буду заниматься палатами.
Палатой, если быть точнее! Как я поняла, Артур попросил определить меня в личные служанки.
– А ты, чтобы стояла на этот самом месте, поняла меня?
– Конечно, мамуль. Только ты недолго, пожалуйста.
– Обещаю, – целую ее бархатистый лобик, и спешу к заведующему отделением, который, к сожалению, на все мои претензии и просьбы только разводит руками.
– Это приказ главного врача, Алина. Вам просто придется смириться. Да и что плохого, я не понимаю? Вам что нет разницы одну палату помыть или двадцать?
Конечно, он не понимает. У него нет огромной дыры в сердце, и оно так болезненно не ноет даже при упоминании имени Артура Чернова. И я понимаю, что мне просто не вывезти одной против всей этой махины, развернувшейся против меня.
Наверное, я могла бы плюнуть на эту работу, вот только при других обстоятельствах.
Когда возвращаюсь к тому месту, где оставила дочь, малышку там не наблюдаю.
Испугано оглядываюсь по сторонам, прикинув, куда бы дочка могла деться. Это мой самый жуткий страх – потерять ее.
– А вы не мой папа? – вдруг слышу ее тоненький, доносящийся из палаты. Из той самой палаты.
Мое сердце перестает биться, а я сама замираю в шоке.
– Нет. А что есть такие подозрения? – отвечает ей Чернов.
Мне при этом хватает пары секунд, чтобы из коридора оказаться в его палате.
– Малышка просто обозналась, – спешу вытащить ее из палаты и спрятать за спину.
Глава 6