Анна Верба – Доченька от бывшего. Нас (не) вернуть (страница 3)
Если честно, мне очень хочется с кем-нибудь поделиться пережитым, но я понимаю, что не хочу ворошить прошлое. Оно слишком болезненное, чтобы вспоминать. Лучше просто-напросто постараться забыть последнюю смену в больнице. А к следующей Артура там уже не будет, как и в нашей с Катюшей жизни. В этом я уверена на все сто.
Хреново.
Снова вздыхаю и закрываю глаза, будто, когда открою, мир изменится, и я вспомню что-то кроме названий окружающих меня предметов. Например, свое долбанное имя!
Но нет.
Вот передо мной потолок. Вот стена. А лежу я на кровати.
Все.
Руки, ноги, пальцы – тоже могу назвать. Даже перечислить их наименования.
Большой.
Указательный.
Средний.
Безымянный.
Мизинец.
А зовут меня…
Черт!
Напрягаю мысли изо всех сил, но самое важное все равно ускользает.
Конечно, мне уже сказали мое имя, фамилию и даже адрес. Но этот набор информации не дал мне ровным счетом ничего.
А еще мне подсознательно кажется, будто я пытался сделать что-то очень важное. Но не успел.
Голова трещит, точно кто-то без остановки бьет по ней кувалдой.
А еще под повязкой ужасно чешется. Просто дико.
– И долго это продлится? – спрашиваю у врача, посетившего меня утром.
– Головная боль? – уточняет он.
Закатываю глаза.
– Плевал я на боль! – резко отвечаю. – Память когда вернется?
– К сожалению, на этот вопрос я не могу ответить.
Ну, охрененно!
– Может быть через день, через неделю, а, может… – мужик так глубоко вздыхает, что я понимаю без слов. Имею все шансы навсегда остаться с дырой вместо памяти и жизнью с чистого листа.
– Тут уж как судьба распорядится, – добавляет зачем-то врач.
В задумчивости смотрю в окно.
– К вам, Артур Вадимович, сегодня родственники приедут, мы сможем оформить документы и отправить вас в Москву.
Это мне тоже мало интересно. Я все равно не помню этих родственников. И Москву тоже не помню.
Зато не могу выкинуть из головы малышку, что ловко вертела задом в моей палате пару часов назад.
– Девчонка, – начинаю я. – Сегодня здесь убиралась. Кто она?
– Санитарка, наверное, – пожимает плечами мужик.
– Она и завтра придет?
– Не знаю. Но могу уточнить.
– Уточни. Хочу, чтобы каждый день у меня убиралась.
Доктор хлопает глазами, будто переваривает мою просьбу.
– И кофе принеси. Кофе жуть как охота!
Глава 4
Утром следующего дня я, как обычно, собираюсь на смену в магазин.
Это моя основная работа. Со стороны, наверное, кажется, что это очень просто: щелкаешь себе товары на кассе и в ус не дуешь. Даже голову напрягать не надо, ведь за тебя все считает кассовый аппарат, да и большинство покупателей расплачиваются пластиковой картой.
Я тоже так думала, пока не отработала первую смену. Потом ног не чувствовала. Как пришла домой, так и упала. Прямо рядом с малюткой Катей, которой тогда только годик исполнился.
Со временем я привыкла к постоянной усталости в конечностях и бесконечному хамству. Но от этого моя работа легче не стала.
Иногда выкладываю товар на полки и думаю, что все обязательно будет хорошо. Вот раздам все долги, и свободного времени станет больше. А пока аккуратно расставляю макароны, банки с маринованными огурцами и влажные салфетки, чтобы позже побежать на другую работу, в больницу.
Катюшку забираю из детского садика перед самым закрытием. Обычно они с воспитательницей в это время уже ждут меня у ворот, потому что в саду больше никого не останется.
– Опять последняя… – горестно вздыхает моя малышка, и у меня сердце разрывается.
Я хотела бы дать ей лучшую жизнь, положить к ее ногам весь мир. Но пока обстоятельства загоняют меня в угол.
– Прости, зайка, – обнимаю доченьку и только сейчас замечаю, что передо мной не опрятная маленькая девочка, а какой-то шахтер из подземелья. – Это что это с тобой? – хмурю брови.
– С мальчишками опять бегала, – поясняет воспитательница. – Я уже не знаю, что с ними делать. Не успела оглянуться, а те все грязные, как поросята. Хоть на улицу не выводи, – разводит руками пожилая женщина. – Где только грязь находят посреди лета!
– Ладно, ничего страшного! – заключаю я. – Не отмоемся что ли?! – с улыбкой смотрю на свою девочку, а та тыльной стороной ладони вытирает нос, отчего оставляет на щеке пыльный след.
А мне даже ругать ее не хочется. Да и за что? Это же детство! И надо брать от него все.
– Мамуль, шоколадку будешь? – Катя протягивает мне грязной ручкой маленькую «Аленку».
– Это откуда? – спрашиваю.
– Это угощения. У Макара день рождения было, он нам раздавал. Еще был чупа-чупс, но я его Даше Петровой отдала. Ну, раз ты не будешь, я тогда сама съем, можно? – вертит шоколадкой и уже чуть ли не откусывает ее прямо с фантиком.
– Нет, ты что! – выхватываю из сжатой ладошки дочери «Аленку». – Только не такими руками! Вот придем домой, отмоемся, тогда съешь.
Прячу угощение в маленькую плюшевую сумочку, которую дочка всегда и везде таскает с собой.
– Так, что мы с тобой будем на ужин? – спрашиваю у Катюши, открыв холодильник.
– Может, яичницу? – предлагает ребенок.
Дочь даже складывает свои маленькие ручки в молящем жесте и наиграно строит жалобное лицо. Знает хулиганка, что это работает.
– С помидорами? – уточняю у нее, хотя ответ мне прекрасно известен.
– Да! – кричит Катя, вскинув руки. – Только, чур, я их буду резать!
– Есть, начальник! – прикладываю пальцы к виску, а Катюшка хохочет.
Я привлекаю дочь к готовке с самого раннего детства. Еще совсем малышкой, она помогала мне мыть овощи, например, и всегда играла рядом, пока я возилась с ужином или обедом.