Анна Верба – Близнецы от бывшего. Вернуть любовь (страница 3)
Надо отдать должное тому, что хозяин дома сумел неплохо и довольно быстро подготовится к встрече маленьких жильцов.
Мне тоже выделили отдельную комнату. Юра сказал, что уважает мои границы и даст время привыкнуть. Хотя, кого мы обманываем? Человек, решивший купить себе женщину, точно не думает о таких понятиях, как личное пространство. Вряд ли оно у меня будет, когда отношения с Юрием перейдут на новый уровень.
Но пока мне есть за что благодарить судьбу. И я готова это делать даже за такую малость.
– Сегодня вечером у меня ужин в ресторане с новым партнером, – сообщает Юра утром. – Ты поедешь со мной. Я распоряжусь о платье, туфлях. Можешь написать список, что еще понадобится.
– А… – хочу спросить о мальчиках, но мужчина опережает меня с ответом.
– Дети пока останутся с домработницей. Но на будущее надо найти няню. Мне часто будет нужна твоя компания, – Юрий говорит серьезно, спокойно, но я все равно замечаю, как на последнем слове он едва заметно оголяет белоснежные зубы. Наверное, уже предвкушает то время, когда я окажусь в его полном распоряжении.
А вот я думаю о предстоящем со страхом. Будто склизкая змея ползет по коже. И я не знаю, как справлюсь с собственным отвращением. Не то, чтобы Юра был настолько отвратителен. Нет, он довольно молод и даже по-своему красив, но я не испытываю к нему никаких чувств. Миллионер всего лишь купил меня. Дал возможность поменять горячую близость на необходимое нам с мальчиками благополучие. Он не тянул меня в Москву насильно, и теперь я, вроде как, должна выполнять и свою часть сделки.
Мне все же удается изобразить на лице улыбку. Не хочется, чтобы мужчина передумал, ведь мы с мальчиками только-только ступили на порог новой жизни.
Где-то после обеда мне привозят роскошное черное платье с пайетками. С открытыми плечами и силуэтом, отлично подчеркивающим изгибы фигуры.
Длинное, до самого пола, оно полностью скрывает меня, но, одновременно, делает невероятно соблазнительной. Дорогой. Дорогой игрушкой олигарха.
Мальчики с большой неохотой остаются в новом доме с домработницей. Марк даже пускает слезу, не желая меня отпускать, хотя и изо всех сил старается не заплакать.
Но остаться возможности нет, и мне приходится всеми правдами и неправдами уговаривать сыновей потерпеть совсем чуть-чуть. Не хочется вызывать раздражение у нашего нового «папы».
Если честно, самой страшно оставлять их на незнакомую женщину. В голову лезут дурные мысли, но я стараюсь не цепляться за них.
По пути в ресторан Юра расспрашивает меня о том, как прошел день, и как мы с сыновьями устроились на новом месте. Я что-то там односложно отвечаю, потому что общаться нет никакого желания. Быть может, завтра я смогу перебороть себя. Но не сейчас. Не сегодня.
Мужчина открывает мне дверь авто, галантно подает руку, а потом его тяжелая ладонь оказывается на моей талии. Любимых защитников рядом не оказывается, и мне приходится с, натянутой на лице улыбкой, принимать близость своего спутника.
Дорогой ресторан встречает нас приятной приглушенной музыкой и неярким светом. Высокий каблук утопает в мягкости напольного покрытия. Мы проходим практически через весь зал к одному из самых дальних столиков, где нас, похоже, уже ждут.
Ожидающие мужчина и женщина сидят к нам спиной. Ловлю нехорошее предчувствие. Нет, это не может быть Родион. Слишком странное совпадение. Слишком неестественное.
Но я настолько хорошо помню каждую его черту, что без проблем могу узнать Смирнова даже со спины. Даже по отдельному участку его тела. Это он. Точно. Сомнений быть не может.
Первое, что приходит в голову – бежать. Развернуться и улепетывать со всех ног. Я просто не могу… не могу снова испытать эту боль, когда сердце разрывается на куски.
Но меня связывает обязательство. Меня удерживает рука моего спутника на талии, который не может себе позволить, чтобы я подставила его своим уходом.
По венам разливается жидкое пламя. Теперь каждый шаг дается с трудом. Всего несколько шагов и бессчетное количество ударов взбесившегося сердца.
Если бы я только знала… То никогда, клянусь, никогда бы не приняла предложение Юрия. Слишком велика цена. Но мне придется заплатить ее прямо сейчас.
– Что-то не так? – тихо спрашивает мужчина. Видно, замечает мою нервозность.
– Нет, все в порядке. Просто волнуюсь.
– Ты прекрасно выглядишь, – старается подбодрить меня спутник, и нам остается буквально два шага. Два невыносимо коротких и тяжелых шага.
– Родион Аркадьевич, рад приветствовать, – Юрий первым обращает на себя внимание. Я же стараюсь стать незаметной. Максимально возможно. Прячусь за его широкую спину в надежде спастись, побороть мерзкое давящее чувство в груди.
Родя отрывается от меню, поднимая на нас свой взгляд.
Глава 5
Отец моих детей почти не изменился за эти годы. Все то же мужественное лицо, невероятно красивое и, с первой секунды притянувшее мой взгляд тогда, в момент нашей первой встречи. Модельная стрижка, гладкие щеки.
Родион никогда не позволял себе даже легкую небритость и выглядел с иголочки. Дорого и очень представительно.
Но все же что-то поменялось в нем. Незначительно, но ощутимо.
Наверное, все дело во взгляде. Строгом и холодном. Ледяном даже. От прошлых, таких любимых мной горящих глаз, не осталось и следа.
– Юрий Николаевич, – мужчина поднимается с диванчика, чтобы пожать руку компаньону.
У этих двоих какие-то общие дела, но это не имеет никакого смысла сейчас. Я не жаловала этот вечер с самого начала, а теперь и вовсе хочу провалиться сквозь землю.
– Знакомьтесь, это моя жена – Алла, – Родион указывает на спутницу, что улыбается напомаженными губами, обнажая идеально ровные белые зубы. Голливудская улыбка мечты.
– Валерия, – представляет меня Юрий, из-за чего приходится выйти из своего укрытия.
Смирнов замирает на секунду, и я замечаю, как наливаются темным блеском его глаза. Это единственное, что выдает. Узнал. Не забыл.
Родион протягивает мне ладонь, и я укладываю в нее свою охладевшую ладошку. Едва не падаю в обморок от волнения, когда мужчина неспешно и нежно подносит мою руку к своим губам и едва заметно касается кожи. Еле ощутимо. Но у меня по телу рассыпаются мурашки.
Взгляд Роди тут же становится безразличным. И я не знаю, что прячется за этим равнодушием – реальный холодок или нечто иное.
Надеюсь, что внешне я тоже выгляжу спокойной, пока мы с Юрой усаживаемся на диванчик напротив. На самом же деле, внутри у меня вскипает злость. Мне хочется подскочить на ноги и закричать, как сильно я его ненавижу! Как презираю за подаренное небо в алмазах и предательство.
Накинуться бы сейчас на него и расцарапать идеальное лицо ногтями, оставить глубокие борозды, как напоминание обо всем, что мне пришлось пережить.
Но вместо этого приходится непринужденно улыбаться и отвечать на вопросы Юры о том, как я себя чувствую и чего хотела бы заказать.
Кажется, мне удается просидеть в такой обстановке совсем недолго. Нервы не выдерживают. Показывать себя счастливой и расслабленной невыносимо. Я ведь не расслаблена. Нисколько. Совсем. Нет. И, уже, тем более, совершенно не счастлива.
– Прошу меня извинить, – мягко улыбаюсь, окидывая взглядом всех присутствующих. – Мне нужно припудрить носик, – последнее уже адресую Юре, и он без задней мысли позволяет мне покинуть застолье.
Осторожно поднимаюсь. В голове звенит. Иду вперед, к туалету, где можно будет продышаться и умыться холодной водой. Но, кажется, меня пошатывает.
Походка, как бы я не старалась, совсем не выглядит легкой. И я уверена, что ловлю на себе тяжелый взгляд Родиона.
Все время, проведенное за столиком я старалась не смотреть на него. Иначе воздух бы окончательно покинул мой организм. А я и так дышала через раз. Слишком трудно было. Слишком.
Оказавшись в туалете, шумно выдыхаю.
Зарубцевавшиеся шрамы на сердце зудят и пульсируют. Они так и не зажили до конца. Что бы я там себе не говорила, в чем бы не убеждала – побороть чувства к Родиону не удалось.
И сейчас я могу отчетливо прочувствовать на себе все последствия того, что недостаточно хорошо старалась от них избавиться.
Хочется задавить в себе все чувства, вырезать их изнутри, но, кажется, чем больше я давлю на себя, тем сильнее становится давящая боль в районе сердца.
Пристальнее уставившись на свое изображение в зеркале, понимаю, какие красные у меня глаза. Точно плакала. Без слез. Утопала в молчаливой истерике.
И я понимаю, что нужно как-то избавиться от этого. Выйти в Юре и продолжить делать вид, что отлично провожу время. Вот только резь в глазницах становится все ощутимее. Минута-две, и я расплачусь по-настоящему от переизбытка распирающих меня чувств.
Дверь в туалет распахивается неожиданно, и я вздрагиваю, машинально хватаясь за раковину.
– Так это все же правда?! – ледяные интонации пронзают душу насквозь.
Пристальный взгляд впивается в меня похуже острого ножа. Давит. Забирает воздух.
Я много раз представляла себе эту встречу. Я прокручивала в голове каждое мгновение. Думала, что справлюсь с эмоциями, дерущим нутро на части.
Вот только я ошиблась. Реальность не имеет ничего общего с тем, что я навыдумывала за эти годы.
Молчу не в силах пошевелить губами.
Родион дергает меня за плечо, вынуждая обернуться. Тянет на себя. Резко. Почти прижимает. И я ощущаю его жар. Тепло, что исходит от крепкого мужского тела.