Анна Венкова – Прах рода (страница 4)
«Он правда говорит об этом всерьёз? Неужели эти существа из сказок действительно появились на наших землях?».
– Хочешь правду, Аннеит? Тогда слушай! – что-то древнее и зловещее промелькнуло на его лице, но он продолжил. И я лишь молча слушаю, словно завороженная. – Та история гласит, что ещё во времена правления самой Матери на земле родилась ужасная болезнь. Смертельная, как чума. Её прозвали Тьмой. И набирала свою силу она в самых ужасных уголках тех времён, питаясь бедами и утратами живых существ. Путешествовала тысячи лет и каждый раз находила себе новый сосуд. И однажды этим сосудом стала обычная девушка из рода бессмертных. Никто не знает почему именно её выбрала Тьма… Но разрушения были столь ужасными, что страдали как люди, так и сиды.
Отец поднялся из-за стола и стал нервно взъерошивать свои густо-седые, с золотыми проблесками волосы.
– Совместными усилиями люди всё же смогли победить её, уничтожив тело. Однако пророчество гласит, что настанет день, и Тьма вновь вернётся на наши земли. Да воздастся смертным и бессмертным народам за их грехи.
Никто не смел проронить и слова. Даже мачеха сидела тихо, то и дело косясь на меня. Сделав очередную паузу, отец вновь присел в своё кресло.
– Там же говорится, что сила возродится в другом дитя. И тогда все твари с самых потаённых глубин преисподней начнут пробиваться к своей хозяйке, чтобы продолжить прислуживать ей… Я не хочу верить сказкам поехавших умом старух. И в то, что древняя история как-то связана с тобой я тоже верить не хочу. Но это всё, что нам удалось откопать.
Даже сейчас я не могу осмыслить всё то, что он рассказывал. Но что-то зловещее упорно пробивается прямо сейчас из глубоких недр моей души, стремясь вырваться наружу в любую секунду. В собственном теле мне стало тесно.
Впервые за столько лет мне дали ответы на некоторые вопросы. Я не могу перестать думать о бредовом пророчестве и о том, что всё это действительно так. Мои руки предательски дрожат. Но взгляд короля остался отстранённым, и сам он погрузился в болезненные воспоминания.
– Пойми, наш мирный договор с сидами очень хрупок. С нашей стороны мы не осуждаем их традиции и не пытаемся развязать войну. А сиды, в свою очередь, не стремятся надеть на нас оковы рабства. И если это всё правда, то они точно вспомнят ту войну и принесённые разрушения, когда узнают о тебе. Они не позволят истории вновь повториться. А я не могу позволить, чтобы тебе кто-то навредил, – в его взгляде я неожиданно прочла мольбу не задавать больше никаких вопросов и не спорить, а играющие желваки на скулах – прямое тому подтверждение. – Многие и сейчас имеют свои планы на наше королевство и даже не скрывают этого. И рано или поздно кто-то докопается до истины, это вопрос времени. Пойми меня, прошу…
– Нет. Даже не проси меня о подобном, – только и смогла выпалить я, не дав закончить ему.
«Отец просит меня о чём-то? Значит ли это, что всё сказанное им правда, и я проклята?».
Он никогда не пытался объяснить все жестокие меры, обращённые ко мне. Столько лет я жила в неведении, а когда уже стало опасно для всего королевства, решил открыть тайну и поиграть в заботливого отца. Чем же он думал, когда я стояла на коленях и, рыдая, молила его рассказать, за что он так строг ко мне? Почему у всех нормальные счастливые жизни, а у нас нет? Неужели я всю жизнь росла чудовищем, а они все закрывали глаза на это? Получается ведь, что Агнет с Никласом тоже знали эту истину и скрывали. Но теперь-то отец смотрит на меня и ждёт, что я отвечу дальше.
«Как же надоело. Всё словно в очередном кошмарном сне».
Нарастающий гул в ушах мешает мне здраво обдумать всю полученную за это утро информацию. Я услышала собственное сердцебиение. Знакомая мне сила прямо в этот момент безжалостно пробивает внутреннюю защиту, которую я так упорно строила день за днём. Её зловоние становится всё ближе.
– Я никогда не пойму тебя и твою жестокость к нам. Чем бы ты себя не тешил, но ты отвратительный отец и король!
Больше я не смогла сдерживать внутренний гнев. Дверь, что должна оставаться всегда закрытой, лишь на секунду приоткрылась. И теперь дыхание древней силы ощутил на себе каждый присутствующий в зале.
«Я не прощу тебе то, что ты не любил меня».
Окружающий мир потонул во тьме, и сквозь плотный покров стали пробиваться жалостные женские крики. Кажется, сейчас я и сама кричала.
«Очередной кошмар?».
Но вновь привычное состояние истощённости накрыло моё тело. Знакомые запахи закружили, и пелена перед глазами стала рассеиваться. Каждый сантиметр тела отзывался тупой болью при незначительном движении. Глаза неохотно приоткрылись и стали медленно привыкать к тусклому освещению.
«Это тоже был сон? Просто дурацкий сон, сотворённый моим больным сознанием?».
В памяти стали проскакивать фрагменты воспоминаний, связанных с этой комнатой, и я поняла, в чьих покоях нахожусь. Комната Никласа расположена ближе всего к главному буфету.
«Не сон,» – прикусив нижнюю губу, я медленно сползла к краю кровати.
– Принцесса, никак очнулись? – размытый силуэт стремительно приблизился ко мне, и я смогла узнать худощавое лицо своей гувернантки. – Ну и начудили вы сегодня, дорогуша! Представляете лица прислуги, когда они увидели тот погром в столовой?
Её сильные руки стали выжимать тряпку над глубокой чашей, и она приступила к обтиранию моего тощего тела. Касания мягкие, но взгляд её направлен будто сквозь меня.
– Не смей прикасаться!
Вскинув руками, я перевернула чашу на пол. Яркие картины сегодняшнего завтрака вспыхнули перед глазами. Чувство вины разрослось в груди, разгоняя пульс и утяжеляя тело. Взгляд отца, немой вопрос Никласа и противный крик королевы. Они ведь впервые увидели своими глазами малую часть того, что я ношу в себе столько лет. Этот небольшой выплеск силы не смог бы навредить кому-либо, но я из-за этого потеряла сознание.
– Как они? – слова отдались болью в пересохшем горле.
– Напуганы, но придут в себя, – в её тёмно-зелёных глазах я не прочла ничего, кроме обыденного спокойствия. – Когда я пришла, то вы уже лежали без сознания, а Никлас лупил вас по щекам. Мне хочется верить, что он старался привести вас в чувство, а не воспользовался ситуацией.
«Ну-ну, это ведь мой старший братец. Наверняка получил удовольствие от того, что ситуация повернулась именно так».
Улыбка гувернантки показалась мне слишком натянутой. Я безустанно стараюсь заметить что-то ещё в её мордашке, пока она собирает с пола тряпкой пролившуюся воду.
Что-то, что могло бы оправдать многолетнюю ложь единственного родного, как я считала, мне человека.
– Когда ты собиралась рассказать? – Агнет занервничала, услышав мой вопрос. Её рука замерла прямо в воздухе.
– Он бы мне не позволил. Ваш отец хотел уберечь ва…
– Меня? Или себя и других от собственного дитя?! – я ощутила, как ногти врезаются в незажившую кожу ладони. – С ним-то мне всё понятно. А вот за кого волновалась ты? Может, искала способ защитить свою собственную шкуру и продолжать купаться в роскоши, что даровала тебе моя семья?
– Мне действительно жаль, Аннеит… Возможно, я должна была сделать это раньше, – видя моё состояние сейчас, это было самое верное утешение с её стороны. Глаза виновато опустились, а руки сжали край собственного платья.
Мои щёки запылали. И я вновь нервно закусила губу, чтобы сдержаться от желания разрыдаться.
«Я справлюсь и с этим».
– Когда мы отправляемся?
– Уже завтра, – голос гувернантки стал тише, а глаза растерянно забегали то по мне, то по комнате. – Мы должны отправиться до рассвета. У вас есть ещё несколько часов, чтобы немного подремать и начать сборы. Я помогу вам всё сложить.
«Нет смысла сопротивляться. От моего слова совсем ничего не зависит».
– Ты свободна! – рявкнув, я дала понять, что в её помощи не нуждаюсь. Да и сил на разговор с ней не осталось вовсе.
– В таком случае, увидимся с вами позже, принцесса, – Агнет растерянно улыбнулась и пристально посмотрела на меня, словно хотела сказать что-то ещё. Но задерживаться не стала. – Добрых вам сновидений.
Вскоре я осталась в комнате совсем одна. В этот раз тишина не душила, а убаюкивала моё сознание. Но прежде чем вновь погрузиться в столь желанный сон, я добралась до отхожего места и дважды опустошила свой желудок. Лишь после этого смогла дойти до кровати и повалилась на неё. Круговорот мыслей стал наконец-то приглушаться.
«Есть ли ещё шанс, что всё это ложь?» – оставив этот вопрос без ответа, я погрузилась в короткий сон.
Ранние сборы прошли на удивление быстро. Мне было неизвестно, насколько меня отсылают из родного дома, а потому взяла лишь самое необходимое. В мешки полетели пара платьев, свободная одежда, пара теплых сапог, одна пара туфель, плащ, вязаная накидка на плечи – этого было достаточно, чтобы добраться до места. Остановившись у резного ящика, я протянула руку к запылившейся шкатулке, чтобы достать оттуда изумрудную диадему матери. И замерла, погрузившись в воспоминания.
– Если бы только ты могла оказаться рядом, матушка…
Моя белая холщовая блузка, надетая с мешковатыми брюками, казалась одновременно по-женски элегантной и по-мужски бесхитростной. На плечи наброшен богатый, свободно спадающий плащ из тёмно-серого атласа, отделанный золотой каймою. Высокие сапоги были достаточно тёплыми, чтобы согревать в новых землях, и достаточно комфортными для пеших прогулок. Из высокого хвоста уже успели выбиться несколько пепельных прядей. Я была собрана. Но в груди разрастались тревога, страх и трепет.