Анна Веммер – Его сводная победа (страница 15)
Но Румянцев смотрит не так, как члены жюри или болельщики. Он не выискивает косяки и не мчится в сеть, писать комментарии «Сереброва поправилась, катит очень тяжело, центровки на вращениях нет, надо уметь вовремя заканчивать».
Нет, Марк смотрит слегка обалдело и с плохо скрываемым восторгом. Давно на мои прокаты так не смотрели. В последнее время хорошо кататься – недостаточно для того, чтобы тебя любили. Хотя никогда не было достаточно.
– Очень круто, – искренне и серьезно говорит Марк.
Я, к собственному неудовольствию, заливаюсь краской.
– Спасибо. Ну что, готов? Выходи на лед. Стоял когда-нибудь на коньках?
– В детстве, в хоккейной коробке во дворе.
Он так забавно выползает на лед, держась за бортик, что я улыбаюсь и подъезжаю ближе.
– Стой! Ты так упадешь! Дай руки!
Он без перчаток, и через тонкую ткань своих я чувствую, какие теплые у него руки. Эта мысль слегка сбивает и, когда Марк поскальзывается, мы едва не падаем вместе.
– Согни ноги в коленях. Кататься на прямых ногах нельзя. Согнутые колени не дадут тебе упасть навзничь. К слову об этом. Сначала поговорим о технике безопасности. Мы всегда падаем вперед, на руки. Если падаем назад, то пытаемся, как кошечка, перевернуться и упасть на лапы.
– М-р-р-р, – мурчит Румянцев. У него получается удивительно забавно и даже мило.
– Уверен, что не хочешь сдаться? Ты едва стоишь.
– Пусть мои шишки и синяки будут на твоей совести. Скажу папе, что ты меня била. А я, между прочим, только оправился от пневмонии. Как думаешь, тебе влетит, если твои узнают, что ты притащила меня на каток?
Черт! Я забыла про его пневмонию! Прошло достаточно времени, конечно, невозможно беречься вечно. Но, возможно, не стоило тащить его на лед.
– Значит, надо разобраться с испытанием и идти в теплое уютное местечко, где ты сможешь поплакать и пережить унижение.
– Зачем здесь конусы?
Я отпускаю Марка у бортика. А он неплохо схватывает: уже стоит и не делает попыток упасть.
– На тренировках нас иногда заставляли проходить полосу препятствий на скорость. Победитель получал какой-нибудь бонус от тренера. В основном купон на прощение опоздания или что-то такое. Раз уж мы в разных весовых категориях, то испытание очень простое. Кто быстрее объедет конусы «змейкой» – тот и победил. Ходом вперед, ходом назад и на одной ноге. Все понял?
Он смотрит на меня укоризненно и насмешливо.
– Что?
– Ты нечестно играешь, ледышка.
– Почему это?
– Ты профессионал. У тебя медали международных стартов. Это все равно как если бы я решил посоревноваться с тобой в жиме лежа.
– Я бы и там тебя сделала. Спор есть спор, испытание соответствует условиям. А про таланты и навыки речи не было. Сдаешься? Зачесть тебе техническое поражение?
– Вот еще.
Он неуклюже переставляя ноги ковыляет к первому конусу.
– Ну, хорошо. Начинаем с хода вперед. Раз… два… старт!
Ладно, это и правда нечестно, и на следующем испытании Марк наверняка отыграется, заставив меня перебирать карбюратор или что они там делают с машинами. Но счет будет «два-ноль» в мою пользу, а отказать себе в удовольствии я не могу.
Конечно, Марк падает, а я прихожу к финишу.
– Ты жив?
– Жив, – бурчит он. – Наверное…
– Сдавайся, братишка. Незачем терпеть унижения. Я унесу твою капитуляцию в могилу.
– Ход назад, – говорит он. – На старт?
Мы возвращаемся на позиции. Украдкой я кошусь на Марка. И… черт возьми, он мне нравится. Уважаю в людях стремление бороться до конца, даже если проигрыш очевиден. Я и сама такая.
Иногда ты срываешь прокат короткой программы. Падаешь даже там, где нормальные люди не спотыкаются. Получаешь настолько низкие баллы, что всю ночь рыдаешь в номере и читаешь гадкие комменты в сети. А потом собираешь волю в кулак и катаешь произвольную так, как никогда не катала. Поднимаешься с восьмого места на второе, которое ценнее любого золота.
И через несколько лет получаешь это золото, потому что обошедшая тебя соперница попалась на допинге. Пара-па-пам.
– Раз… два… старт!
Я расслабленно толкаюсь и ошеломленно замираю, потому что Марк вдруг срывается с места. Из неуклюжей позы новичка он переходит на вполне профессиональные перебежки. Секунда промедления, две, три… я даже не пытаюсь соревноваться, просто стою возле третьего конуса с открытым ртом. А эта сволочь делает круг почета по катку и ржет!
– Ты… ты… врун!
– Не врун, а стратег. Кто же раскрывает все карты сразу? К тому же ты так забавно задирала нос. Чистое удовольствие.
– Где ты научился кататься?
– Ни капли не соврал. В детстве катался в коробке во дворе. Забыл упомянуть только тот факт, что в нашем дворе жил бывший тренер. Он давно ушел на пенсию, и для развлечения гонял детвору, прекрасно зная, что у нас нет денег на дорогостоящие тренировки и экипировку. В НХЛ не попадем, но кататься умеем. Третий раунд? Решается судьба испытания… готова?
– Готова! – решительно отзываюсь я.
Ну и что, что сводный гад умеет кататься? Он выиграл только воспользовавшись моим шоком. Я все равно чемпионка мира и профессиональная фигуристка. И меня не получится обогнать какому-то дворовому хоккеисту!
– На одной ноге, – напоминаю я.
– На одной, – соглашается Марк.
– На старт… внимание… марш!
А он неплох. Отстает на два конуса, и это достойное поражение. Люблю выигрывать у сильных соперников…
Я вдруг чувствую, как конек попадает в скол на льду. Теряю равновесие и падаю. Прямо так, как учила еще несколько минут назад, на руки. Больно. Удивительно, я столько падала, но кажется, что впервые удар такой болезненный.
Румянцев доезжает до конца полосы и лишь потом оборачивается.
– Эля… ты ушиблась?
Он помогает мне подняться. Хочется по-детски вырваться и отмахнуться, но я заставляю себя благодарно и непринужденно улыбнуться.
– Нормально?
– Ага.
– Давай заново.
Я смотрю вниз и вздыхаю. Конек попал в след от прыжка. От моего же прыжка, которым я выпендривалась в начале тренировки. Иронично.
– Нет. Все честно. Ты пришел первым, победа твоя.
– Победа не справедлива, когда соперник сошел с дистанции.
Я улыбаюсь.
– Не в фигурном катании. Лед скользкий.
1:1
Сама не знаю, почему победа Марка так бесит.
Его выигрыш не значит ровным счетом ничего. Он не говорит о моих способностях, не делает его сильнее. Это случайность! Если бы не трещина, я бы сделала его всухую. Паршивец просто феноменально везуч.
Везение раз: он оказался сыном олигарха.
Везение два: когда он умирал, совершенно случайно рядом оказалась я.