Анна Васильченко – Наследница (страница 3)

– Там что-нибудь получилось? – несмело поинтересовалась она и протянула руку.

– Нет! В кадр не влезла, – отрезала Лиза и бросила телефон девице.

Ей на секунду стало страшно. Лизе самой за смартфон еще четыре месяца кредит платить, а он даже не последней модели. Но эта-то наверняка не отдавала за первый взнос ползарплаты, так что невелика беда. Да и поймать успела.

Лиза повернулась к выходу и пошла, чеканя шаг и все еще сжимая зубы и кулаки. Как ее бесили фразы вроде «ты недостаточно хороша для меня», Антоны, малолетки на дорогих машинах… Администратор на ресепшене тоже бесячая, опять хмыкнула, когда Лиза продефилировала мимо. Наверняка весь здешний персонал ей косточки перемывал, раз она с тренером мутила.

Лиза вышла на улицу и подставила лицо все той же противной мороси. Ну и плевать! Ну и к черту их всех! Они пожалеют. Она еще всем покажет. Осталось придумать, что именно покажет. Лиза представляла, как главный менеджер Люда обрывает ей телефон и зовет обратно в автосалон на двойной оклад. Как Антон лезет к ней на балкон с букетом красных роз в зубах. Как девица с ресепшена умоляет Лизу сняться в рекламе их фитнес-клуба (вряд ли такое входит в ее обязанности, но пусть умоляет, ей полезно будет).

Лиза вскинула пакеты повыше, и для них это стало последней каплей. Кружка прорвала мокрое дно, бухнулась Лизе на ногу, отскочила на бордюр и разлетелась на десяток осколков. Ее примеру, пусть и без фонтана фаянса, последовали степлер, ножницы, дырокол, коробка скрепок и документы.

По крайней мере, второй пакет был еще цел. Лиза оглядела кучу канцелярии, выудила из лужи помятую трудовую книжку и поплелась домой.

Идти было всего минут пятнадцать, но как же она ненавидела эту дорогу. Мама рассказывала: лет двадцать назад их тихий спальный район с рядами одинаковых хрущевок вдруг решили превратить в кварталы элитных ЖК. Старые дома сносили, вместо них появлялись одна за другой свечки престижных многоэтажек. Однако Лизин дом почему-то решили не трогать. Так он и скучал невзрачной кляксой в ряду новеньких высоток. И потому в школе Лиза оказалась простушкой среди упакованных девчонок из соседних домов. Ей приходилось клянчить у родителей деньги на одежду из самых дешевых магазинов, тогда как одноклассниц возили на шопинг в Париж. Мобильный телефон мало того что появился у нее на пару классов позднее, чем у девчонок из параллели, так еще и отставал поколения на четыре.

Лиза пнула камень, вспомнив, как соседка по парте осматривала ее с головы до ног и морщила нос. Сейчас эта соседка выкладывает фотки с огромными букетами, с ее новеньким мерседесом, с загорелым и мускулистым женихом, с лысой собакой, с новым маникюром, со слоном в Таиланде, с популярной певицей на тусовке, с коктейлем у бассейна, с глубоким декольте у зеркала дорого ресторана…

Лизины соцсети разнообразием контента не отличались. Она сделала селфи у каждой машины в автосалоне – это, к слову, была одна из причин, почему она туда устроилась. Вторая причина – ее практически без опыта и без высшего образования никуда больше и не брали. Крошечная зарплата причиной точно не была: ее едва хватало на проезд, обеды на работе, маникюр и платежи по кредиту за смартфон.

После машин идеи для контента кончились. Не дома же, в конце концов, фотографироваться. Да у нее в комнате на стене до сих пор ковер висит! И родители запрещают снимать. Чего еще ждать от школьной учительницы и слесаря с завода?

Мама встретила ее в извечном фартуке в цветочек. Пахло борщом.

– Ой, а ты чего так рано? – Она теребила в руках полотенце.

– Да так. – Лиза принялась стягивать промокшие туфли. – А суп уже готов?

– Только что выключила. Наливай себе, а мы сейчас придем. – И мама ушла в родительскую спальню, прикрыв за собой дверь.

Лиза затолкала в шкаф оставшийся в живых пакет и прошла на кухню. Старый уголок с потрепанной обивкой, деревянный гарнитур, оставшийся от бабушки и покрывшийся желтоватым слоем несмываемого жира, и проржавевшая плита, при виде которой газовики каждый раз хватались за голову. Лиза налила себе тарелку борща и забилась в угол.

Стоило ей отправить в рот первую ложку, как в узком дверном проеме появились родители. Мама присела на табуретку напротив, отец остался стоять за ее спиной и почему-то отводил глаза.

– Лизонька, мы тут подумали, – начала мама, с удвоенной силой комкая полотенце. – Вот ты уже совсем большая стала. На работу устроилась, три месяца проработала. Мы тобой очень гордимся.

– Угу, – только и выдавила Лиза, зубами отрывая кусок черного хлеба.

– И мы с папой, – мама строго глянула назад, – считаем, что тебе нужно дальше развиваться. Стать самостоятельной.

– Угу.

– И решили – если ты захочешь отдельно жить, мы не будем против.

– Чего? – Кусок картошки вывалился у Лизы изо рта и плюхнулся в тарелку, подняв фонтан красных брызг.

– И наверное, тебе больше не нужны карманные деньги. Мы уверены, это пойдет на пользу, скажи же, Саша! – Мама снова обернулась.

– Угу, – протянул отец с той же интонацией, что и Лиза.

– Но… но вы не можете… Да мне не хватит денег! – Лиза швырнула ложку на стол.

– Не обязательно одной снимать целую квартиру, можно с подружкой жить. Или с… хм… молодым человеком, про которого ты нам рассказывала, но все не хочешь в гости привести. Мы же не ханжи какие-то, понимаем, что вы взрослые, вам хочется наедине побыть…

– Да бросил он меня! – крикнула Лиза и закрыла лицо ладонями.

– О, Лиза…

– И с работы уволили. – Она громко всхлипнула.

– Ой, как обидно… – Мама пересела с табуретки на диванчик рядом с Лизой и осторожно погладила ее по плечу. – Не расстраивайся, новую найдешь. Какие твои годы…

– Теперь еще и из дома гонят! – продолжила страдать Лиза.

– Что ты, дорогая, мы тебя не гоним… – Рука мамы замерла.

– Так я могу остаться и вы будете мне деньги давать? – Лиза убрала ладони от лица и оценивающе оглядела родителей.

– Конечно, мы поможем. Но сама понимаешь, скоро сезон, пора картошку сажать, и мы собирались на даче баню достроить.

– Понятно! Все с вами ясно! Дача важнее! Родители еще называются, от непутевой дочери избавиться не терпится. – Лиза выбралась из-за стола, цепляясь коленями за ножки. – Ну извините, что я не такая умная, как у тети Лены дочка, за границей не училась, замуж за богатого не выходила, в мэрии не работала.

– Лиза…

Но она уже добежала до своей комнаты и смачно хлопнула дверью. Там Лиза с разбегу бросилась на неубранную постель и заколотила кулаками по подушке.

– Черт, черт, черт!

Она рычала и фыркала от обиды, дрыгала ногами и злобно ворочалась, подпрыгивая на растянутых пружинах. Остановил ее звонок. Телефон вибрировал в кармане. На экране светился незнакомый номер.

– Ну, здравствуй, служба поддержки «Сбера». – Лиза нажала на кнопку «Ответить», предвкушая, как сорвет злость на телефонных мошенниках.

– Селиверстова Елизавета Александровна? – поинтересовался голос. Собеседник говорил с легким кавказским акцентом.

– Ага, – протянула Лиза, расчехляя богатый арсенал гадостей.

– Вам знакома Горемыко Изольда Геннадьевна?

– Конечно, это же моя троюродная бабушка.

– Хорошо, а я думал, вы не общались и придется объяснять степень родства. Я ее юрист и душеприказчик, Амаяк Григорян. С прискорбием должен сообщить вам о кончине вашей бабушки.

– Ах, какая печаль. И вы, наверное, хотите сказать, что я получила от нее огромное наследство, правда, есть одно условие. – Лиза закатила глаза.

– Значит, вы уже все знаете.

Глава 3

Лиза не верила своему… Просто не верила.

– Да не, фигня какая-то, – повторяла она, собирая вещи в дорогу. Несколько раз произнесла эту фразу вслух, пока ехала в такси. И словно мантру твердила ее, бегая по аэропорту в поисках нужной стойки регистрации.

Назойливые объявления о прилете и заканчивающейся посадке не смолкали. Пассажиры суетились, одной рукой на весу перепроверяя папки с документами, а другой держа за капюшоны детей. Кто-то проехал чемоданом Лизе по ноге. Но ничто из этого не могло отвлечь ее от собственных мыслей.

Лизе купили билет. Чтобы она прилетела за наследством. Внушительным наследством. Именно так сказал юрист. Буквально – «внушительное наследство». Вдаваться в подробности он отказался. Вот только ждало это богатство Лизу где-то в провинции – в Екатеринбурге, местоположение которого она представляла смутно. Одно было совершенно точно: этот колхоз далеко от Москвы. Так что высок риск, что ей завещали стадо коров. Внушительных размеров.

Самое интересное, что ни мама, ни отец не знали эту Изольду как-ее-там. Степень их родства не смог назвать даже юрист. Судя по шороху на том конце трубки, он читал, кто кому кем приходится, по бумажке, но постоянно сбивался. Лиза несколько раз порывалась отправить его в дальнее плавание, подозревая в мошенничестве, однако Амаяк Григорян был на удивление настойчив, не просил назвать номер банковской карты, чтобы якобы перевести туда деньги, а под конец и вовсе огорошил оплаченным билетом. Вылет был в несусветную рань. А уже в девять утра по местному времени юрист хотел встретиться с Лизой в Екатеринбурге, даже написал адрес. Она пробила Григоряна в интернете – оказался настоящий юрист со своей юридической фирмой, которая работала почти двадцать лет. Было похоже, что он все-таки говорит правду.