Анна Варнике – Тайна острова Свирепого Лонго (страница 4)
– Послушайте, хватит разговоров! Вы забыли, что Ноктюрноль в опасности? Пора подумать о том, что делать дальше, – заявил прагматичный Худышка, которому хотелось поскорее начать распутывать клубок этой тёмной истории.
По мере того как Худышка рассказывал Крысу о событиях на берегу, выражение уныния и безнадёжности уходило с лица жениха, сменяясь твёрдостью и решимостью. Когда история была закончена, братья заметили, как в глазах Крыса вспыхнул уверенный стальной блеск. Нет, последний год явно не прошёл даром для суетливого управляющего. Он научился принимать серьёзные решения и не бояться трудностей.
– В маленькой бухте на другой стороне острова пришвартована моя яхта «Стрела». Это самое быстроходное судно в здешних краях. На ней мы смогли бы быстро настигнуть похитителей. Вот только в какую сторону они направились? Океан велик, – задумчиво проговорил Крыс.
– Прежде всего, необходимо узнать, кому и зачем понадобилось похищать Ноктюрноль? Возможно, злодеи надеются получить выкуп? – выдвинул предположение Пончик.
– Это вряд ли. Если бы они хотели получить выкуп, то не стали бы представлять похищение как бегство. С прощальным письмом, конечно, не совсем понятно. Возможно, пираты угрозами заставили Ноктюрноль написать его. Но как бы то ни было, я полагаю, что всё произошедшее – чья-то месть, – сказал Худышка, который на досуге читал не только технические журналы, но и детективы.
– Тогда необходимо отправиться в порт Киргуду. Он расположен всего в сотне миль отсюда. Если погода не испортится, к ночи мы сможем добраться туда и разузнать, не заходило ли в порт на днях какое-нибудь подозрительное судно. Если не справимся сами, то постараемся найти специалиста по расследованиям. В Киргуду есть несколько частных сыскных агентств. Но нам нужно торопиться, время дорого, – сказал Крыс и решительно направился к выходу.
Уже на борту яхты Крыс, осмотрев джинсы и футболки своих нежданных гостей, выразил опасение, что такая одежда привлечёт ненужное внимание. Проблема разрешилась незамедлительно – в каюте капитана нашёлся сундук с одеждой для матросов. Худышка и Пончик быстро переоделись в просторные светлые робы и широкие холщовые штаны.
В порт Киргуду белоснежная яхта с тремя товарищами на борту вошла, когда на океан уже опустилась ночь. Нагретый за день берег излучал тепло, а чёрные, как деготь волны, тихо плескались о сваи причалов. Пахло йодом, рыбой, гниющими водорослями, смолой и мокрым деревом.
Ступив на поскрипывающие доски причала, зайцы не без любопытства огляделись по сторонам. У причалов тихо покачивались на волнах несколько десятков судов. Их тёмные силуэты чётко выделялись на фоне звёздного неба. На берегу ярко светились окна кабачков. Оттуда доносились громкие голоса, смех и звон кружек. Многочисленные компании, распевая песни, пошатываясь, разгуливали по берегу. Большинство гуляющих были одеты в выгоревшие брезентовые рубахи, видавшие виды кожаные штаны и грубые башмаки, громко стучавшие по деревянным настилам причалов. На головах у некоторых красовались потрёпанные шляпы самых разнообразных фасонов. Но большинство предпочитало повязывать головы красными косынками.
– Нелегко же нам будет узнать о похитителях Ноктюрноли. Насколько я понимаю, здесь каждый второй пират, а может, и каждый первый, – заметил Пончик, с явным неодобрением оглядев большую компанию морских бродяг, проходящих мимо.
– Вы не правы, – тут же вмешался Крыс, – большинство из них отличные ребята, честные и трудолюбивые. Просто они вынуждены за жалкие гроши многие месяцы работать вдали от цивилизованных мест. Труд их не только тяжёл, но и опасен. В море их подстерегают штормы, мели, рифы и акулы. На берегу островов, где они получают грузы, их может поджидать отравленная стрела «охотников за головами». Если же они избегнут гибели в океане или мангровых зарослях островов, то уже в порту их может свалить малярия столь частая в этих местах. Когда же выжившие высаживаются в Киргуду, то их обсчитывают и шкиперы, и владельцы судов. После этого морякам ничего не остается, как пропивать свой жалкий заработок. Они спустят его за неделю и вновь завербуются на какое-нибудь судно на тех же грабительских условиях. Так что не нужно судить по внешнему виду о тружениках моря. Они не виноваты в том, что оказались в таком жалком и бесправном положении.
Зайцы внимательно выслушали горячий монолог Крыса, вновь поразившись, как изменился бывший управляющий Виг-Фяка. И всё же Худышка, вспомнив о прежних пакостях Крыса, не удержался от ехидного замечания:
– Но ведь ты теперь у нас плантатор, фабрикант и судовладелец в одном лице. Что же ты не поможешь этим «отличным ребятам» встать на ноги?
– Я делаю всё возможное, чтобы мои сотрудники получали достойную оплату. Любой матрос, честно прослужив на одном из моих судов несколько лет, может скопить достаточно средств и открыть собственное дело. К сожалению, я пока располагаю слишком ничтожными возможностями. В моём распоряжении всего лишь несколько судов, которым приходится выдерживать жестокую конкуренцию при получении заказов. Но я делаю всё от меня зависящее, чтобы мои моряки не сетовали на судьбу и не напивались с горя, придя в порт, – серьёзно и немного грустно ответил Крыс.
– Понятно. С чего начнём поиски Ноктюрноли? – спросил Худышка, почувствовав неловкость за свое ехидство и стремясь поскорее перевести разговор на другую тему.
– Для начала снимем номер в гостинице «Морской лев». Она находится на самой окраине, и её постояльцы не привлекают внимания. Потом я пройдусь по кабачкам. Надеюсь, мне удастся встретить кого-нибудь из старых знакомых и узнать интересующие нас новости, – ответил Крыс, уверенно лавируя в лабиринте тёмных и грязных улочек.
«Морской лев» оказался небольшим двухэтажным дощатым домиком с грязными окнами и тусклым фонарём над ступенями крыльца. Жирный портье с висячими как у моржа седыми усами мирно похрапывал за стойкой. Лениво приоткрыв заплывшие жиром глазки, он швырнул посетителям ключ и с ловкостью подхватил брошенную Крысом золотую монету. Проделав эти нехитрые операции, он опять заснул, уткнувшись носом в стойку, покрытую разноцветными пятнами от пролитых напитков.
Трое товарищей направились к лестнице, ведущей на второй этаж. «Морской лев» был в точности таким, как и многие другие дешёвые гостиницы в Киргуду, если не считать одной его странной особенности – здесь скрипело абсолютно всё: перила лестницы, ступени, двери и доски полов.
По мнению зайцев, приютивший их отель больше всего напоминал музыкальную шкатулку с износившимся механизмом. Худышка, присев на стул в отведённом им номере, тут же в ужасе вскочил, потому что безобидный предмет мебели незамедлительно заорал, как перепуганный хорёк. А когда Пончик решил присесть на кровать, та протяжно заголосила, как целый хор тоскующих выпей.
– А мы не могли выбрать для ночлега какое-нибудь более спокойное место? – осведомился Пончик, осторожно ступая по рассохшимся половицам, которые отзывались протестующим оханьем.
– Для нас это место как раз и будет наиболее спокойным, – ответил Крыс, и тут же пояснил:
– Никто не сможет пробраться в номер незамеченным. Вы располагайтесь, а я немного пройдусь.
– Может, стоит пойти вместе? – забеспокоился Пончик, вспомнив узкие улочки и шныряющих по ним подозрительных личностей.
– Втроём мы будем привлекать слишком много внимания. Я справлюсь. Не забывайте, я не раз бывал здесь, хорошо знаю и сам город, и его обитателей, – ответил Крыс и решительно отворил дверь в коридор, который тут же огласился противным визгом.
Оставшись одни, зайцы присели на подоконник, распахнув заскрежетавшую раму окна. Океана отсюда не было видно, но его близкое присутствие угадывалось по мерному рокоту волн и шороху прибрежной гальки. Казалось, в темноте дышит огромное уставшее животное. Из мрака то и дело долетали нестройные песни, крики и звон разбитых бутылок. Киргуду жил обычной ночной жизнью.
В гостиницу Крыс вернулся, когда небо на востоке слегка заалело. Он прошмыгнул в номер и тут же улёгся на скорбно застонавшую кровать. Уставшие братья тихо посапывали под одеялами. Крыс тоже очень устал, но заснуть не смог. До самого утра он ворочался, вздыхал и шмыгал носом. Те скудные сведения, которые ему удалось получить в прибрежных кабачках, наводили на мысль, что жизнь его драгоценной Ноктюрноли подвергается серьёзной опасности.
– Любимая, прости, что не уберёг тебя, – шептал бедняга, и горячие слезы ручьём сбегали у него из-под век, – но я спасу тебя, обязательно спасу…
Утром стало ясно, что отправиться на поиски пропавшей невесты невозможно. Погода резко испортилась. Налетавшие со стороны океана порывы ветра раскачивали деревья за окном и гоняли по улицам городка тучи мелкого сухого песка. Даже из номера «Морского льва» было слышно, как с грохотом разбиваются о причалы волны. Берег гудел и сотрясался под ударами разгулявшейся стихии. Дождя пока не было, но у линии горизонта то и дело вспыхивали огненные зигзаги молний.
Крыс, не задумываясь, готов был плыть на край света и сразиться с десятком морских разбойников, но вынужденное бездействие изматывало его. Худышка и Пончик, заметив, что их спутник снова приуныл, решили приступить к разработке собственного плана спасения Ноктюрноли. Они понимали, что без чёткого представления о том, кто стоит за этой грязной историей, предпринимать какие-то действия бессмысленно.