Анна Варнике – Тайна острова Свирепого Лонго (страница 3)
Вскоре Крыс счёл себя достойным немного изменить собственное имя. Теперь свои бумаги он подписывал «Крыс Людвиг Пятый». Имя «Людвиг» намекало на королевское происхождение, а цифра «пять» нравилась ему ещё со школьных времен. Когда завершился год, Крыс послал любимой телеграмму: «Мчусь на крыльях любви».
В один из солнечных дней в порт Киргуду вошла белоснежная яхта «Стрела». На её палубе стоял в роскошном камзоле с серебряным позументом и шляпе со страусовым пером Крыс Людвиг Пятый – владелец собственного замка, обладатель обширных плантаций какао и сахарного тростника, акционер сразу нескольких судоходных компаний и прибыльных предприятий по переработке копры и перламутра. Под звуки прекрасной музыки (на палубе «Стрелы» играл нанятый Крысом оркестр), яхта причалила к берегу.
– Любимая, я вернулся, – сказал Крыс, ожидавшей на берегу Ноктюрноли. – Согласна ли ты поехать со мной и стать королевой в моём королевстве?
Ноктюрноль лишь молча кивнула, прижав кружевной платочек к глазам. Кончилась разлука, казавшаяся ей бесконечной. Счастливая невеста взошла на палубу, и вскоре быстроходная яхта растворилась в синем океанском просторе.
Поглощённые радостью встречи влюблённые даже не заметили, что из окна прибрежного кабачка «Пьяный Краб» их провожали две пары горящих от ненависти глаз. Не успела «Стрела» отчалить от берега, как из двери кабачка выскользнула какая-то юркая личность и побежала к стоящему у пристани старому баркасу. Пошептавшись о чём-то со шкипером, личность скользнула на борт, и баркас тут же отвалил от берега.
В день свадьбы Крыс Людвиг Пятый поднялся очень рано. Не торопясь, он облачился в свой лучший камзол и отправился в оранжерею срезать орхидеи для свадебного букета. Любовно выбрав пятнадцать великолепных, словно вылепленных из белого воска цветов, он посмотрел на свой золотой брегет6 и понял, что час ещё слишком ранний.
Чтобы скоротать время, Крыс взял лейку и принялся заботливо поливать растения. От напитанного цветочными ароматами воздуха оранжереи голова слегка кружилась, а в мыслях счастливого жениха царила блаженная лёгкость. Он совершенно точно осознал, что ему нечего больше желать. И если счастье бывает совершенным, то, можно сказать, что в это утро Крыс был совершенно счастлив.
В это время Ноктюрноль сидела у зеркала в своей комнате и старательно поправляла кружева и рюши пышного свадебного платья. Наряд для праздничной церемонии был почти готов, оставалось лишь приколоть фату. Счастливая невеста улыбнулась своему отражению, чувствуя, что сегодня она хороша как никогда. В этот момент вдруг зазвенело разбитое стекло.
Вздрогнув, Ноктюрноль обернулась и увидела, что на ковре среди осколков лежит небольшой камень, вокруг которого льняной ниткой обёрнута какая-то бумажка. Стремительно поднявшись, она склонилась над посылкой, переданной таким странным способом. Развернув бумагу, Ноктюрноль прочла: «Твой жиних сарвался са скалы. Разбился, умират. Биги скарей исчо успеиш прастица».
– Нет, не может быть!!! Мой любимый, я спасу тебя!!! – вскрикнула невеста и, бросив на пол фату, выбежала из комнаты. Захлебываясь рыданиями, она мчалась по коридорам замка. В саду ветки кустарников вцепились в подол её кружевного платья, словно хотели остановить.
– Пустите же меня, пустите, – закричала Ноктюрноль и, оторвав клок тонкой кисеи, побежала к каменной лестнице, ведущей к пляжу. С высоты сквозь туман слёз, застилавший глаза, она увидела, что у берега стоит незнакомая шхуна, а у подножия скалы три каких-то фигуры суетятся возле четвертого, неподвижно распростёртого на песке.
– Любимый, я иду к тебе! – не помня себя от горя, несчастная Ноктюрноль бросилась вниз по крутой лестнице, совсем не думая о том, что сама может сорваться вниз. Уже через минуту она, растолкав незнакомцев, упала на колени возле пострадавшего, лицо которого было прикрыто такой знакомой серебристой шляпой с пушистым страусовым пером.
– Не оставляй меня, любимый! – горестно вскрикнула она. И тут раненный приподнялся и, отбросив в сторону шляпу, ехидно подмигнул Ноктюрноли. Её удивлённому взору предстали: огромное надорванное ухо, вызывающе торчащий нечёсаный чуб, хитрые зелёные глаза, слипшаяся взъерошенная шерсть и изрядно ощипанный длинный хвост.
– Это не он, – растерянно проговорила невеста, – что здесь происходит? Где мой жених?
– А вы разве не рады, что ваш жених не разбился? Или, может быть, вы уже вообразили себя богатой вдовой? Жених ваш жив и здоров. Впрочем, думаю, что ненадолго, – быстро проговорил стремительно поправившийся «раненный». – Свадьба отменяется. Я капитан Бриггс, а вы моя пленница. Пожалуйте на борт, – изогнувшись в шутовском поклоне, добавил неприятный незнакомец.
В ответ на его отвратительную вежливость остальные присутствующие угодливо захихикали.
– Это невозможно! Вы не посмеете, – прошептала Ноктюрноль, всё ещё надеясь, что происходящее просто дурной сон. Она даже зажмурилась, загадав, что когда откроет глаза, то вновь окажется в своей комнате у зеркала. Но чуда не произошло. Всё также ярко светило солнце, о берег плескались прозрачные волны, а вокруг ехидно скалились в ухмылках неизвестные, одетые в грязные фуфайки и камзолы.
Не прошло и минуты, как визжавшую от ужаса и отчаянно сопротивлявшуюся Ноктюрноль, негодяи затащили на борт шхуны и, не церемонясь, запихнули в люк трюма. В этот момент по трапу взбежал запыхавшийся пятый злоумышленник.
– Ты оставил записку, Хряпли? – деловито осведомился тот, который назвался «капитаном Бриггсом».
– Оставил, капитан, и пусть меня сожрёт акула, если этот чистоплюй, прочитав её, не утопится с горя, – хрипло захохотал пират.
– Тогда сматываемся. Поднять якорь! – рявкнул капитан, и вскоре шхуна на всех парусах стремительно полетела по волнам прочь от берега.
В этот самый момент Крыс, прижимая к груди букет орхидей, постучался в комнату невесты. Не дождавшись ответа, он робко приоткрыл дверь, заглянул в спальню и увидел, что она пуста. Тревожное подозрение больно кольнуло его в сердце, но он тут же отогнал его прочь, решив, что невеста вышла на террасу подышать морским воздухом. И тут жених увидел фату, небрежно валявшуюся на полу. Возле неё белел какой-то листок.
Крыс подхватил его задрожавшими лапками и прочитал. Не поверив глазам, он прочёл текст раз, другой и третий. Буквы запрыгали у несчастного влюблённого перед глазами, текст расплылся, а смысл никак не хотел дойти до сознания. Одно было ясно, это был почерк Ноктюрноли. Но как она могла написать такие жестокие слова?!!
Крыс почувствовал, что в голове у него словно взорвался огненный шар и, зарывшись носом в кружево фаты, пахнущее такими тёплыми знакомыми духами, он горько зарыдал. Несчастный жених понял, что жизнь его утратила всякий смысл.
– Вперёд! – закричал Пончик, осознав, что медлить нельзя.
Через секунду братья ввалились в комнату покинутого влюблённого. Пончик едва успел схватить за ворот камзола Крыса, собравшегося шагнуть с балкона вниз, прямо на острые зубья скал.
– Отпустите меня!!! – вырывался бедный жених, по-видимому, даже не осознавая, что происходит.
Пончик втащил его на балкон, хорошенько встряхнул и внятно сказал:
– Подожди, всё совсем не так, как ты думаешь, тебя обманули.
– Я сам себя обманул. Думал, что теперь достоин её, но как был, так и остался жалким неудачником, – проговорил несчастный таким убитым голосом, что у зайца защипало в носу, и он ослабил хватку. Крыс не замедлил этим воспользоваться и вновь бросился к перилам балкона. Однако реакция у Пончика была хорошая, и он опять успел перехватить беднягу. Теперь заяц втащил его в комнату и бесцеремонно закинул в стоящее в углу кресло.
– Выслушай нас. Твоя невеста в опасности, – сказал Худышка и налил Крысу стакан воды из хрустального графина. Но зубы у покинутого жениха так стучали, что он не смог отпить ни глотка.
– Всё пропало. Оставьте меня, – проговорил он совершенно безжизненным голосом.
– Ты не понял?!! Тебя обманули, твоя невеста в опасности. Её похитили пираты!!! – закричал Худышка.
– Какие пираты? Она сама бросила меня, потому что я полное ничтожество. Вот письмо, в нём всё ясно сказано.
– А ты уверен, что письмо написала она? – осторожно осведомился Худышка, ознакомившись с текстом рокового послания.
– Уж мне ли не знать её почерк? Целый год она присылала мне письма, правда, совсем другого содержании, – тяжело вздохнул Крыс, который, казалось, только сейчас он начал осознавать странности происходящего.
– А ведь мы знакомы, верно? Да, мы встречались в подземелье Виг-Фяка. Вы пришли порадоваться моему горю? Так знайте же, мне стыдно вспоминать о тех временах. Иногда мне кажется, что это был не я, – горько усмехнулся Крыс, но, подумав немного, добавил:
– Хотя нет, видимо, всё-таки я, и именно за свою жестокость и гордыню теперь получил по заслугам. Ну, что, вы рады? – спокойно и ровно проговорил Крыс, но во взгляде его, устремленном в пустоту, застыла неизбывная мука.
– Что было, то было. С тех пор многое изменилось, – как можно жизнерадостнее сказал Пончик, хотя сердце его просто разрывалось от жалости.