Анна Устинова – Работа над ошибками (страница 14)

— Станислав! Делайте же что-нибудь! — в отчаянии ломала руки бабушка.

— А-а! — вторил ей сундук.

— Отец, надо дырки вертеть, — сообразил я. — Тогда они хотя бы не задохнутся. А ты, бабушка, пока звони в Службу спасения.

Бабка понеслась к телефону. Мы с отцом, притащив из кухни два штопора, принялись вертеть дырки. Один раз я даже уколол кого-то из них. Уж не знаю — Мишку или Гришку, но рев изнутри стал громче.

Служба спасения прибыла очень быстро. Они с помощью какого-то хитрого инструмента, наподобие домкрата, отжали замок. Крышка открылась. Ну и сами понимаете: ни о каком зубном враче уже речи не было.

Правда, спасатели нам сказали, что это еще ерунда. Вот недавно у одного бизнесмена сын в сейфе закрылся. А сейф большой, с холодильник. И намертво вделан в стену. Вот тут им пришлось повозиться. Но они и с этим справились.

Потом спасатели уехали, и Мишка с Гришкой остались очень довольны. Они своего добились: к зубному врачу их не повели. А отец просто на стену полез. Сундук ему напрочь испортили. Теперь новый надо заказывать. Но времени-то нет. У него билеты на вечерний поезд.

Кончилось тем, что мы залепили с ним клейкой лентой дырки, а крышку привязали веревками. Так он на вокзал и отбыл. В отвратительнейшем настроении. На прощание он сказал нам:

— Первый раз в таком виде на выставку еду. Прямо как беженец.

Глава V. ОПЯТЬ МИТИЧКИНА!

Агата смеялась, я — тоже, да и сам Клим хохотал. А вот Сидоров, подошедший к нам вскоре после того, как Клим начал рассказывать, выслушал всю историю очень мрачно.

 — Ну, ни фига себе прикольчики, — буркнул он. — Круглый, их потом хоть наказали?

 — Да они и так напугались до смерти, — откликнулся Клим. — Чего их еще наказывать. Они ведь маленькие.

— Вот именно, что маленькие, — угрюмо изрек Сидоров. — Если сейчас не наказывать, потом вообще поздно будет. Они у вас постоянно что-то творят. А вы терпите.

По-моему, он примерял ситуацию на себя. Вот я и сказала:

— Знаешь, Тимурчик, скоро у тебя будут широкие возможности для практического применения собственных педагогических методов. А лет через двадцать вы с Климом сравните результаты. Тогда и выяснится, кто из вас прав.

Агата хихикнула. А у Сидорова прямо желваки по лицу заходили, а глаза сузились. И он прошипел:

— Ты на что, Адаскина, намекаешь?

— И не думала намекать, — спокойно ответила я. — Просто очень скоро, Сидоров, всякие подгузники-памперсы станут твоей нормой жизни. И маленькие дети в сундуках, наверное, тоже.

Физия у Тимки побелела. Прямо ни кровинки. Я даже испугалась. «Ну, — думаю, — Адаскина, последний твой час настал. Уноси ноги, пока цела».

Мне бы и впрямь убежать. Но рот мой, будто бы против воли, открылся, и я брякнула:

— А представляешь, Сидоров, если у твоей матери не один, а двое родятся? И вообще, у людей иногда даже тройни бывают.

Тимур, взревев, пихнул меня с такой силой, что я отлетела в сторону и врезалась в Артура, который, конечно, именно в это время подходил к классу. Ловко поймав меня, он не дал мне упасть. Затем, повернувшись к Тимуру и Климу, бросил:

— Осторожнее девочками кидайтесь.

И, даже не удостоив меня взглядом, спокойно себе прошел в класс. Я стояла злая, растерянная и красная. Еще мгновение, и Сидорову бы несдобровать, но тут появилась наша англичанка, и мы вошли в лингафонный кабинет.

Уже во время английского Агата напомнила мне о предстоящей операции с классным журналом.

— Зойка, ты не раздумала?

— Нет, — отрезала я.

Недавнее происшествие лишь усилило мое стремление как можно скорей добыть телефон Артура. И еще я стала куда больше прежнего ненавидеть Сидорова. Действительно, хуже его только Мити́чкина. Кстати, вон она сидит и на Артура косится. Тоже мне, красавица. Но, кажется, я опять задумалась и не слышу, что мне говорит Агата.

— Зойка, Зойка, — потыкала она меня в бок. — Давай прямо сейчас напишем записку Мити́чкиной. А то ведь они со следующей перемены дежурить начнут. Тогда уже поздно будет. Какой им смысл меняться?

— Почему Мити́чкиной? — поморщилась я.

— Потому что Попова в другой английской группе. Как ты ей сейчас записку отправишь? Зойка, да что с тобой?

— Ничего, — смутилась я. — Ладно. Пиши Мити́чкиной.

Агата, бросив на меня выразительный взгляд, все же покорно вырвала из блокнота листок, черкнула несколько слов и отправила послание в соседний ряд, где сидела Танька. Та прочитала, с недоумением глянула на нас и прислала ответ с одним-единственным словом: «Зачем?» В этом, по-моему, вся Мити́чкина! Ну какое ей дело — зачем? Раз люди просят — значит, им надо. Впрочем, Агата именно этим словом ей и ответила.

«Надо», да еще с восклицательным знаком, как ни странно, показалось Мити́чкиной вполне убедительной причиной. И она согласно кивнула. То есть часть дела мы сделали. Теперь оставалось ждать перемены между двумя информатиками.

Решив вопрос с дежурством, я вновь посмотрела на Артура. Он разговаривал с нашей англичанкой. Та задавала ему вопросы, а он отвечал ей по-английски. Между прочим, очень свободно и здорово. Даже лучше, чем Клим. А он, во-первых, очень способный, а во-вторых, дополнительно занимался языком. Но куда ему до Артура, который даже слов не подыскивал. Он беседовал с нашей учительницей так, будто английский был для него родным языком.

Может, он где-нибудь за границей учился? Надо бы выяснить. Но как мне все-таки о нем побольше узнать? Вот хорошо бы они подружились с Климом. Это для меня идеальный вариант. Клим станет общаться с Артуром и, конечно, рассказывать о нем Агате. А она, естественно, расскажет мне.

Но я прекрасно понимала, что это одни мечты. Клима и Тимку водой не разольешь. А Сидоров и Артур совершенно несовместимы. Даже если Клим случайно с ним законтачит, Сидоров этому помешает. Уж придумает какую-нибудь пакость. Конечно, если бы Тимка и Клим поссорились...

Воображение мое заработало. Если подумать, тут нет ничего невозможного. Вон осенью они до того поругались, что потом два месяца не разговаривали. Вышла одна история. Сидоров использовал Клима в корыстных целях, и тому это очень не понравилось. Но, к сожалению, они потом все-таки помирились. Но где был один раз, там может случиться и второй. Тем более если у человека такой мерзкий характер, как у Сидорова. Надо просто не зевать. Наверняка рано или поздно Клим опять за что-нибудь обидится на Тимура. Вообще-то, лучше бы раньше, чем позже. Главное — мне вовремя подсуетиться и подлить масла в огонь.

А когда Клим хоть на время выйдет из-под влияния Сидорова, устроить, словно бы невзначай, чтобы они разговорились с Артуром. Я почему-то совершенно уверена: у них окажутся общие интересы. Это уж мы как-нибудь устроим. Главное, пусть сперва поругается с Сидоровым. Потому что, пока Тимка рядом, нечего даже силы зря тратить.

Мысли мои переключились на другое. Интересно, почему, когда я из-за Сидорова налетела на Артура, он даже не посмотрел на меня? Неужели я совсем-совсем не нравлюсь ему? У меня на мгновение сжалось сердце. Но я почти тут же сообразила: все обстоит совсем по-другому. Просто Артур действительно не похож ни на кого из наших мальчишек. Налети я на кого-нибудь из них, даже на Клима, они бы просто отпихнули меня обратно. Да еще бы и обозвали. А Винокуров или Сидоров сказали бы какую-нибудь гадость. А вот Артур... Мало того, что не дал мне упасть, так еще нарочно не посмотрел, чтобы я не смутилась. И даже имя у него редкое, словно из рыцарских времен. Ну да: король Артур. Я читала про него книгу. Про него и волшебника Мерлина, с помощью которого он побеждал своих врагов.

Кстати, ведь это все происходило в Англии. И наш Артур прекрасно говорит по-английски. Может, он вообще там родился? Поэтому и совсем не похож на наших мальчишек?

— Зойка! Зойка! — вывела меня из задумчивости Агата. — Заснула? Мы же теперь дежурные! Пошли скорей!

«Вот это да! — ужаснулась я про себя. — Звонка не услышала! Со мной такого ни разу в жизни еще не случалось». И, схватив сумку, я следом за Агатой понеслась на историю.

Историю я высидела с трудом. И весь урок волновалась, сможем ли мы с Агатой осуществить задуманное? Агата, по-моему, тоже нервничала. Хотя чего, спрашивается, нервничать? Будто мы банк собираемся обчистить. Подумаешь, заглянем на минутку в журнал. Тем более мы дежурные и в перемену одни останемся.

«А если вдруг наша информатичка возьмет и останется вместе с нами в классе? — мигом встревожилась я. — Хотя нет. Не должна. Все-таки большая перемена. Наверняка куда-нибудь выйдет».

Наконец история кончилась. Мы с Агатой отправились на информатику. Правда, мне оставалось вытерпеть еще целый урок. Я его вытерпела. А на перемене вначале все пошло по нашему плану. Сразу после звонка информатичка быстренько вытурила всех, кроме нас с Агатой, из класса. А нам велела как следует протереть доску и к тому же полить цветы.

— Главное, в класс никого не пускайте, — распорядилась она и ушла.

Я с тревогой посмотрела на стол. Журнал спокойно себе там лежал.

— Быстро! Быстро! — поторопила я Агату. — А то вдруг вернется.

Мы трясущимися руками принялись листать журнал.

— А позвольте спросить, чем это вы тут занимаетесь? — раздалось за нашими спинами.

Мы отпрыгнули от журнала, как ошпаренные. Произошло худшее из всего, что могло случиться. В дверях кабинета стоял Ника. Собственной персоной. На круглом его лице блуждала садистская ухмылка.