Анна Устинова – Работа над ошибками (страница 16)

Я с облегчением перевела дух. Хорошо еще, он не понял, на кого я в действительности смотрела.

— Ну да, Тимурчик, ты ведь у нас такой красавчик, — я принялась ему подыгрывать.

— Этот? Красавчик? — заржал Будка, и изо рта у него во все стороны брызнули крошки. — Тимка у нас не красавчик, а Франкенштейн.

Я обалдела. Метко сказано. На Будку даже не похоже. Клим вдруг засмеялся и говорит:

— Заткнись, Митька, и не лезь своими грязными лапами в их чистые отношения.

Сидоров, как дурак, тоже захихикал:

— Нет, Круглый, ты не прав. У меня как раз в отношении Адаскиной намерения очень грязные и меркантильные. Слушай, Зойка, если ты все равно пялишься на меня, вздыхаешь и не ешь, давай-ка я за тебя сожру твою булочку.

Я поморщилась:

— Ешь, пожалуйста.

Представляю, что этот хам наговорил бы, если бы догадался, о ком я думаю. Пусть лучше заткнется моей булочкой и немного помолчит. Все равно мне есть совершенно не хочется.

Артур доел свой обед и удалился. Я была вынуждена сидеть и слушать глупые шуточки Сидорова и Будки. А их, когда они поедят, прямо распирает. Примитивные существа! Ну прямо как автомобиль. Залил бензин, и вперед.

Дожив с грехом пополам до последнего урока, я предложила Агате:

— Слушай, а может, давай с тобой после занятий прогуляемся до Лукова переулка? Посмотрим на дом, где он живет.

— Зойка, ты действительно, что ли, влюбилась? — немигающим взглядом посмотрела она на меня. — Надо же, забыть, что у нас сегодня репетиция в Театральной студии!

— А ведь и впрямь забыла, — вынуждена была признать я.

— Все с тобой ясно, — вздохнула Агата. — Если у тебя вылетела из головы даже твоя любимая Театральная студия, то это действительно серьезно.

— А о чем я тебе все время твержу, — откликнулась я. — Агата, давай тогда после репетиции прогуляемся?

Она задумалась и ответила:

— Ладно, но только недолго. А то мы вечером с родителями в гости уходим.

— Ну, конечно, недолго, — радостно заверила я.

Меня, как магнитом, тянуло к этому дому. Хотя я была почти убеждена: мы с Агатой там Артура не встретим. Если только по какой-то совсем счастливой случайности он именно в это время откуда-нибудь подойдет или выйдет из дома на улицу. Но это было бы просто невероятное совпадение. Зато если такое случится, то это уж точно судьба. А вернее, тайный знак мне, что нужно решительно действовать. Но, честно сказать, я и сама не знала, зачем туда шла и на что надеялась.

Репетиция для меня в этот раз прошла как в тумане. По-моему, я даже свой монолог прочитала и вроде бы даже удостоилась похвалы от Изольды. Случись это хоть позавчера, я наверняка оказалась бы на седьмом небе от счастья. Но сейчас у меня на уме был только Артур, и я с нетерпением ждала, когда же наконец кончится репетиция.

Едва Изольда нас отпустила, я схватила за руку Агату и поволокла ее вниз одеваться.

— Тише, тише, — лепетала она на ходу. — Ты сейчас меня уронишь!

Но я лишь сильнее стискивала ее ладонь и продолжала волочить вперед. Мне не только хотелось скорее попасть к дому с башенками. Главное, чтобы Клим не увязался за нами. И, кстати, Сидоров тоже. Он сегодня всю репетицию нас снимал для фотолетописи. Если они нас отловят, мы не сможем туда пойти.

Я успокоилась только после того, как вытолкала Агату со школьного двора. Оглянувшись, я немедленно убедилась, что опасения мои имели под собой почву. Из школы вышли Клим и Тимка. Боясь, как бы Клим не окликнул Агату, я снова взяла ее за руку и потащила из переулка на Сретенку.

— Зойка, ну куда ты так торопишься? — уставилась она на меня.

— Кто торопится? — прикинулась я дурочкой. — Просто хочу быстрее дойти до места. Ты ведь сама говорила, что спешишь домой.

— Спешу, — кивнула она.

Мы быстро свернули в Луков переулок. Теперь Тимка и Клим нас уже не заметят. Я все-таки оглянулась. Их и впрямь не было. Наверное, Сидоров пошел провожать Клима на Рождественский бульвар.

Причудливый розово-кремовый домик с башенками напоминал сказочный дворец. Даже не помню, что раньше стояло на его месте. Может, какой-то другой дом, старый. А может, он и был. Только его отреставрировали и надстроили.

Вообще Сретенка и прилегающие к ней переулки за последние пять лет невероятно изменились. Когда мы с Агатой ходили в первый класс, Костянский и Луков переулки стояли полуразрушенные. Туда даже днем заходить было страшно. Брошенные пустые дома с разбитыми окнами и наспех заколоченными дверьми. Мостовые все в выбоинах, а порой и в глубоких ямах, где вода стояла чуть ли не месяцами. Заброшенные дома пахли сыростью, гнилью и бомжами. Они тут селились целыми колониями, наводя ужас на местных жителей. Чтобы согреться, эта публика разводила в домах костры, и почти каждый день возникали пожары.

Казалось, трущобы тут навечно, но потом вдруг на Сретенке началось бурное строительство. Одни дома очень быстро снесли, и на их месте появились новые. А другие отреставрировали, и они стали как новые. А некоторые здания просто снаружи покрасили, и они тоже оказались очень красивые.

Дом с башенками сверкал зеркальными стеклами окон. Мы с Агатой остановились.

— Ну, Зойка, — повернулась она ко мне. — Что дальше?

— Не знаю, — откликнулась я.

Я и впрямь не знала. Пока мы шли сюда, у меня было такое чувство, будто, едва я тут окажусь, произойдет что-нибудь важное и значительное. Но пока ровным счетом ничего не происходило. Тут было пусто и, как во всех Сретенских переулках, очень тихо. Всегда удивляюсь, почему так? По Сретенке машины круглые сутки несутся, а тут даже шума не слышно. Но сейчас меня эта тишина совершенно не волновала.

— Что ты молчишь? — снова заговорила Агата. — Мы еще долго тут стоять будем?

— Да ладно тебе, давай еще минуточку, — стала я ее уговаривать.

Подруга вздохнула:

— Не понимаю, на что ты надеешься?

— Ни на что, — откликнулась я. — Просто хочу постоять и немного посмотреть.

Агата кинула на меня полный сочувствия взгляд. Ну, будто я тяжело заболела, а она ничем не может мне помочь, и ей остается только жалеть меня и поддерживать.

— Слушай, — мягко произнесла она. — Ты ведь даже не знаешь, в каком из этих подъездов он живет. И вообще, ну чего мы тут торчим?

— Давай еще немного, — упорно стояла я на своем.

Агата взглянула на часы:

— Только не больше пятнадцати минут. Иначе предки меня съедят.

— Пятнадцать так пятнадцать, — согласилась я.

— Может, пройдемся взад-вперед? — предложила Агата. — Чего мы тут прямо под окнами остановились?

— Никаких «пройдемся», — отрезала я. — И вообще, мы свободные люди. Где хотим, там и стоим.

От угла донесся шум моторов. В переулок въехали две машины. Огромный синий джип и черный «Мерседес». Обе машины плавно затормозили возле крайнего подъезда дома с башенками.

Сперва из джипа выскочили четверо здоровенных охранников. Они образовали коридор между «Мерседесом» и подъездом. Только после этого один из охранников открыл дверь легковой машины. Из нее вышла высокая пышная блондинка в леопардовом манто. Величественно прошествовав в сопровождении свиты к дому, она скрылась в подъезде.

— Крутая тетенька, — сказала Агата.

Я лишь промычала в ответ. Потому что именно в это мгновение увидела приближающуюся к нам Мити́чкину.

— Прячься, — гаркнула я прямо в ухо Агате.

И, схватив ее за руку, поволокла за джип.

— Ты что? — с недоумением посмотрела на меня подруга. — Артура увидела?

— При чем тут Артур. Там Мити́чкина, — шепотом отозвалась я.

— Ну и что? — не врубалась Агата.

— То самое, — удивляясь ее непонятливости, объяснила я. — Во-первых, не хочу на глаза ей тут попадаться. А во-вторых, посмотрим, куда это она навострила лыжи?

— Да, наверное, просто домой идет, — предположила моя наивная подруга.

— Как бы не так, — заспорила я. — Мити́чкины живут на другой стороне Сретенки. Так что здесь ей совершенно нечего делать.

Выслушав меня. Агата вроде как тоже заинтересовалась. И даже осторожно выглянула из-за джипа, чтобы лучше видеть.

Танька спокойно подошла к дому с башенками и, открыв дверь того самого подъезда, в котором скрылась тетенька в леопардовом манто, вошла. Агата широко распахнутыми глазами смотрела на меня.

— Неужели к Артуру?