Анна Томенчук – Ее тысяча лиц (страница 51)

— Он делал это ради тебя.

Уже не вопрос, а утверждение. Зачем он говорит об этом? Все это связано с текущим делом. У него нет никаких доказательств, только чутье. И это чутье искало выход в словах и смыслах. Он не просто так приехал, не просто так выкроил час времени перед концертом, на котором, возможно, все решится. Не просто так решился встретиться с женщиной, даже имя которой избегал произносить больше двух лет.

Она вернулась с того света не для того, чтобы портить ему жизнь. Последняя дань их совместному прошлому.

— Люди слабые, Аксель, — вдруг совершенно серьезно заговорила Эдола. — Каждый видит в другом лишь то, что готов увидеть. Я ведь никогда не играла рядом с тобой. Каждую нашу ночь я раскрывалась тебе навстречу, показывая свое истинное лицо. Ты помнишь мои руки на своей шее? Помнишь. Конечно, помнишь. Ты мог догадаться раньше, но не хотел. Ты хотел видеть Энн, а не меня. А я хотела знать, что эти дети обрели покой. Что им не придется жить в мире, где тебя могут изнасиловать в пятнадцать только из-за того, что у тебя красивые глаза. В мире, где тебе приходится лгать, чтобы выжить. Менять имя, чтобы вернуться в город, который дал тебе все — и отнял все. Скрывать беременность от человека, которого вдруг полюбила, хотя всю жизнь считала, что любви между мужчиной и женщиной не существует, только похоть. Поверишь ли ты мне сейчас, если я скажу, что ты — единственный мужчина, с кем я была ради любви и по своей воле? Удивлен? Ты веришь. А если я лгу? Ты до сих пор ищешь во мне Энн, Аксель. Детектив, люди по сути своей двуличные твари. Мы носим маски даже там, где они не нужны. И часто мы делаем не то, что хотим сами. Мы предпочитаем жить чужую жизнь, действовать по чужой указке, потому что в этом случае наша вина будет разделена с кем-то еще. Мой брат был из таких. Слабак, который не смог отстоять свое право творить. Бюрократ, который приспособился. А я — нет.

Двуличие. Маски. Ведомость.

Аксель медленно опустил глаза на свои руки.

Не бывает преступлений без души. Он наконец-то понял, что не так. В том, как обставлена смерть Анны, было много личного: поза, лицо, место убийства, крем по всему телу, секс, в конце концов. Другие смерти — механические, их связывает только посмертный удар в сердце.

Так какого дьявола они решили, что убийца один?

Глава вторая

— Ну что, ребята, профиля так и нет?

Карлин прикусил губу. Желание вышвырнуть Говарда из машины на всем ходу с каждой минутой становилось все навязчивее. Профайлер был готов поверить, что на курсах повышения квалификации криминалистов учат не работе, а самопрезентации. И как следствие, они тут же цепляют на голову корону и теряют берега. Говард Логан, человек, которого именно Марк Карлин когда-то привел в команду Грина, никогда не был излишне наглым внутри коллектива. Он не следовал правилам и не особо любил, когда кто-то напоминал про их существование. Но он никогда не цеплял коллег так открыто.

Конечно, его можно понять. Так как Грин сохранял поразительное спокойствие в этом деле, Говард решил всех пинать, и себя в том числе.

Но как же бесит. Бесит, что этот гаденыш прав: полноценного профиля нет. Что-то не клеится.

— Офицер, так-то вы цените нашу дружбу и поддержку, — негромко сказала Ада.

Карлин глянул на нее в зеркало заднего вида и улыбнулся. Ученица ответила ухмылкой. Выглядела она чудесно, под стать мероприятию, на которое они отправились. Да, работать, но это все-таки концерт!

Ада протянула руку и коснулась плеча сидевшего на пассажирском сиденье спереди Говарда. Тот качнул головой и тоже посмотрел на девушку.

— Ценю, — сказал он с мягкой улыбкой, — но делу это не помогает.

— Ну давайте обсудим, — сказал Карлин, чувствуя себя неуютно: между криминалистом и Розенберг нарастало напряжение.

Марк бегло пересказал картину преступлений, выделил общие черты: двуличие и посмертный удар в сердце. Дальше пошли различия, которые все прекрасно знали. По мере того как он говорил, коллеги мрачнели. Тут телефон Карлина зазвонил, и, увидев имя, профайлер включил громкую связь.

— Грин, — поприветствовал он коллегу, не дав тому сказать ничего лишнего. — Мы с Говардом и Адой едем на место. Ты на громкой связи.

— А, — откликнулся детектив, — понял. Профиля нет?

Логан хмыкнул. Ада нахмурилась.

— Ты знаешь, — устало откликнулся Марк, притормаживая на светофоре. Глупо. Если бы Перо была одна, профиль оказался бы уже готов. Головоломка не хочет складываться, и у следствия не оставалось никаких зацепок.

— Сказать, почему нет?

— Ну, просветите, детектив, — невесело усмехнулся Марк.

— Я думаю, дело в том, что убийц несколько.

В машине повисла тишина. Время замерло, и из транса всех вывели нетерпеливые сигналы стоявших сзади водителей: загорелся зеленый сигнал, и черный седан Карлина блокировал движение.

— Что? — хриплым от напряжения голосом заговорил Карлин. — То есть как — несколько? С чего ты взял?

— Кое-кто на мысль натолкнул, — уклончиво ответил Грин. — Но я думаю, их несколько. Либо подражают друг другу, либо договорились. Что у нас общее?

— Двойная жизнь и кинжал, — вступила Ада.

— Да, — подтвердил Грин. — Все остальное — различие. Биологических улик нет. У Перо был секс, Мелиссу изнасиловали, Ребекку — нет. Везде удушение, но это самый популярный способ убийства. Один из. Что еще? Позы разные. Места разные.

— Инсталляции, которые запомнились, у Перо и Грант, — глухо сказал Карлин. — На Мелиссу столько времени не тратили. С позой не заморачивались.

— Попробуйте рассмотреть версию, при которой Перо и Грант убил один человек, а мисс Мюррей другой, — заговорил Аксель после паузы. — Возможно, это бредовый бред и я пускаю вас по ложному следу. Но как показывает практика…

— Моя ложная гипотеза в деле Рафаэля натолкнула нас на правильные мысли, — чуть слышно сказал Говард. — Вернемся после концерта, если ничего не стрясется, я, с вашего позволения, отправлюсь в лабораторию. Надо перепроверить данные по всем трем жертвам.

— А если шарф — это не Авирона?

Вопрос Адарели повис в воздухе. Марк снова остановил автомобиль и обернулся, чтобы взглянуть на нее, но девушка смотрела только в телефон. Она была бледной и измученной. Она боялась ошибиться.

Девочка.

Профессионализм складывается из неудач, из ошибок, из глупостей. Главное — анализ и исправление. Учиться на чужих ошибках почти невозможно, каждый все равно проживает свое: свои чувства и свой опыт. Иначе никак.

— Значит, это кто-то другой, — спокойно ответил Грин, когда в машине больше никто не заговорил. — Это нормально. Не проверить очевидное мы не могли.

— Я не смогла найти в сети ничего стоящего. Кроме одного. Такие шарфы используют проститутки из Ночного квартала. Есть группа из десяти девушек. Они… представляют особенные услуги. Шарф нужен для того, чтобы связать руки или закрыть глаза. Девушки не работают в борделях, они, повязав эту ленту на кисть или на шею, ходят по клубам. Я не успела разобраться в нюансах, но вроде место крепления ленты означает, какие именно сексуальные извращения дозволяются. — Ада отчаянно покраснела.

Говард со странной улыбкой следил за ней, буквально развернувшись спиной к дороге. Марк усмехнулся.

— Пошлю кого-нибудь прошерстить отмеченные полицией нравов клубы, — сказал детектив. — Хорошая работа. Марк.

— Да?

— Наши планы не меняются.

— Принял.

Карлин отключился.

— И когда ты успела раздобыть информацию об элитных проститутках Треверберга?

— Ночью, — буркнула Ада, отворачиваясь к окну. — У меня однокурсник стажируется в полиции нравов. Нравится ему. Ну… я спросила про шарф, не видел ли. Он удивился, а потом выдал это.

— Со шлюхами работать ему нравится? — спросил Говард.

Ада пожала плечами.

— Тебе-то что? Ты больше про трупакам.

— Соберитесь. Почти приехали. Я высажу вас в квартале от клуба. Говард, вызови такси, когда я уеду.

— Да, шеф, — с усмешкой отреагировал тот. — Может, встретим по дороге пару шлюх с лентой.

— Такого везения в природе не существует, — съязвила Ада.

Карлин позволил охранникам клуба себя обыскать. Задача была в том, чтобы не привлекать лишнего внимания, поэтому документы он оставил в машине, взяв с собой только телефон и бумажник с ключами. Его пропустили в вип-зону с мягкими диванами, расположенную прямо перед сценой. Говард и Ада разместятся в глубине зала за небольшим столиком — так они увидят почти всю посадку. Марк откинулся на мягкую спинку дивана, напустил на себя скучающий вид и лениво обвел взглядом залу, в которой уже собирались гости. На небольшой сцене уже сидели музыканты, играя интро, работники клуба разносили заказы. А гости… гости собирались. В випе стояло десять диванов, каждый рассчитан на четырех человек. Сколько столиков дальше, Карлин не видел.

Как всегда, привилегированные гости не спешили. И концерт не начнется, пока зал не успокоится, не выпьет, не поест, не обсудит последние новости, очень важные новости, без которых невозможно насладиться музыкой.

— Доктор Карлин.

Марк вздрогнул и развернулся. Между ним и сценой стояла женщина, которую он никак не ожидал здесь увидеть. Он поднялся на ноги и сделал шаг вперед. Аурелия улыбнулась. От нее пахло жасмином — сладко и так отчаянно, что ему вдруг захотелось ее как-то поддержать. Но он знал: Баррон не позволит.