Анна Томенчук – Ее тысяча лиц (страница 48)
Берне вдруг рассмеялся.
— Зная, что вас связывало…
Аксель мгновенно замкнулся, похолодел.
— Это не имеет значения.
— Хорошо. — Луи несколько секунд помолчал. — Спасибо.
Аксель взял телефон, сунул в карман кошелек и вышел из кабинета. Команда работала, он ждал отчеты. А пока должен был структурировать в голове все происходящее. Три жертвы с минимальным перерывом между убийствами. Все трое — из разных слоев общества, ничем не похожие друг на друга. Задушены. Разные места в городе, разное время. Разное всё. Кроме метода убийства.
Как-то все слишком складно и нескладно. Улик нет. Прямых, по крайней мере. Только чья-то сперма в Анне, и это не Бастиан. Марк получил образец ДНК Кристиана (тот удивился, но сопротивляться не стал) и уже привез в лабораторию. Но сколько времени займет анализ? Старсгард дал ему абсолютный приоритет, но в некоторых делах даже подобная поддержка руководства не имеет значения. Сперма — лучшая зацепка. Потому что других нет. На второй и третьей жертвах чьего-либо ДНК не обнаружено. При этом есть синяки и потертости. Была борьба. А ДНК нет. То есть убийца осторожен. Тогда почему он неосторожен в случае Анны? Или она трахалась с кем-то еще, а убили ее позже?
Сузить список тех, кто знал о доме достаточно, чтобы пользоваться тайной комнатой, тоже оказалось невозможным. По документам дом не перестраивался, фирма Кеппела лишь сделала ремонт, косметический. Детективы допросили десятки человек, имеющих отношение к дому, но показания были непоказательными. Теоретически о комнате знали десятки, фактически — никто.
Грин сел на мотоцикл, нацепил шлем и выехал с парковки, продолжая интенсивно думать и не позволяя воспоминаниям заполнять его разум.
Смерть секретаря в Марселе — это часть цепочки? Или самоубийство? Что он знал? Он знал все об Анне. Он знал убийцу? Или, может, кого-то еще, кто влиял на происходящее? О чем Грин хотел с ним поговорить? Расписание, пациенты, секретики. Все, что смог бы вытащить из парня. Что остается теперь? Жаклин.
Через двадцать минут он выехал из Треверберга и направился в сторону Спутника-7. Хвойные леса и тишина — то что нужно. Аксель нашел себе другое озеро, не то, которое связывало его с Энн, и ездил туда, чтобы подумать. Один. Всегда один. Еще минут двадцать — и он будет на месте.
Он должен радоваться. Достаточно данных для анализа, есть даже вещественное доказательство или зацепка. Но упрямая интуиция говорила, что все не так просто. Они собрались поймать маньяка на живца? Идиоты. Он действовал почти безупречно в первых случаях. Да, обнаглел, убив полицейскую. Но неужели ему настолько свернуло голову от чувства собственной безнаказанности, что он решил пойти ва-банк? Как будто вычислить концерт этой… как ее… Авироны было сложно. Легко!
Или это случайность? Нет, раз и Ада, и Карлин знали о певице, не случайность. Это ловушка? Или их пытаются пустить по ложному следу? Или цель убийцы — заставить следствие сомневаться? Он в любом случае начал игру и упивается ею. Интересно, станет ли слать полиции послания? Не хотелось бы. Грин не любил такие коммуникации.
Мотоцикл остановился, Аксель поставил его на подножку, снял шлем и огляделся. Сумерки. Лес. Озеро. Он достал телефон, сел на упавший ствол дерева и вытянул ноги. Нужно несколько минут. Пересобрать все расследование. Прийти в себя.
Пришло сообщение от Кора: «Твой срочный личный анализ ДНК. Результат положительный».
Глава семнадцатая
Бум. Бум-бум-бум. Он колотил в дверь ее квартиры носком туфли, то усиливая напор, то ослабляя. Пьяное бормотание вырвало Теодору из зыбкого сна, и теперь она сидела на постели, обхватив себя руками и думая о том, что надо было предупредить охрану, что Самуэлю Муну здесь больше не рады. Она сменила замки, и поэтому он не мог попасть внутрь, но бывший жених оказался на удивление упрямым человеком. Любой другой бы уже ушел, Сэм не ушел.
— Тео, открой, — продолжал умолять он.
Она встала, поморщившись от боли во всем теле: после конференции упахалась в тренажерном зале, выбивая из мышц нервозность. Двумя пальцами подцепила с кресла рядом халат и закуталась в него, зябко ежась. Теодора предпочитала спать в прохладе. Голова потом не болит, мысли чистые и ясные, и просыпаешься быстрее. Она глянула на часы. Четыре утра.
— Открой. Прости меня. Я люблю тебя.
В прошлый раз он ругался. Поливал ее такими грязными словами, что ей показалось, бывшего жениха подменили. Сейчас умолял. А завтра все равно отправится к очередной любовнице, будет звонить из ее постели и рассказывать про новые выставки.
Надо было предупредить охрану.
Теодора замерла около двери. На панели справа был виден просторный мраморный холл и ноги Самуэля, который сидел на полу. Судя по всему, стучал он не туфлей, а головой. То-то звук такой странный.
Открыть и позволить ему уснуть в ее квартире? Или вырваться из этого замкнутого круга? Ей не до выяснения отношений. Она занята, ее жизнь полна и разнообразна. Зачем она тратит время на эту бессмыслицу?
Вздохнув, Теодора плотно закрыла дверь между прихожей и гостиной, взяла телефон и набрала внутренний номер охраны. Те ответили мгновенно.
— Джо, — обратилась к охраннику женщина, устало прикрыв глаза, — у моей двери уже час сидит мистер Мун. Пожалуйста, помоги ему добраться домой. И передай по смене — больше не пускать.
— Да, мисс Рихтер.
По голосу было слышно: он крайне удивлен. Изумлен. Но выдержка и профессионализм не позволяли спросить или сказать лишнее слово. Идеальный сотрудник. На то, чтобы подняться с первого этажа сюда, понадобится пять минут. Теодора подошла к раковине, налила из фильтра воды и сделала несколько глотков. Она могла бы спать еще часа три. А вместо этого вырвана из сна. Восстановиться не успела.
Она вернулась в спальню, ступая по мягкому ковру, и взяла в руки телефон. Несколько сообщений, пара пропущенных звонков с незнакомых номеров. Она не стала ничего читать. Залезла в книгу контактов, задумчиво принялась ее пролистывать и надолго остановилась над контактом «Детектив Аксель Грин». В последний раз Грин звонил ей два года назад. Когда заставил ее вернуться из командировки. Когда его опасения подтвердились.
Теодора вздохнула, с улыбкой прогоняя несвойственные ей мысли, бросила телефон на постель и посмотрела в окно. Близился рассвет.
Близился рассвет. Рассвет новой жизни, рассвет, за которым последует ослепительный полдень, новая жизнь и новая мечта, которую я обязательно реализую. В этом новом прекрасном мире не останется места прошлому, не останется игр, правила которых определяла бы не я. В этом мире не будет ничего, что заставляет меня нервничать, и никого, кто заставляет меня сомневаться в себе.
Я выползла из-под тяжелой руки мужчины, чьего имени не помнила, пошла в душ, чтобы смыть с себя чужой запах и сокрушительное ощущение страсти, которое сопровождало мою вторую жизнь. Мужчина не пошевелился и не застонал. Кажется, он вчера что-то принял. Я — нет. Мне не нужны были вещества, чтобы обострить чувства. Я и так жила все время на острие, тщательно следя за тем, чтобы эти две Анны не пересекались.
После душа я ушла на кухню, где привычно щелкнула пультом телевизора, включая «ТВ5 монд». Привычка слушать новости, не слушая их, когда-нибудь окончательно лишит меня наконец обретенного после всех хитросплетений судьбы равновесия.
Я давно в разводе, дочь растет и выглядит вполне милой девочкой. Ее схожесть с собой я стараюсь не замечать, а ее увлечения — поощрять, давать ей все, о чем она просит, и не мешать ее общению с отцом.
Я совершенно ее не опекаю.
Я даю ей мало внимания.
Я боюсь ее до чертиков. Боюсь, что она прочтет в моих глазах правду о своем рождении. Боже, прошло двенадцать лет, а я до сих пор боюсь этой тайны как огня. Мне проще держать ее вдали и собственную тоску забивать случайными знакомствами. Я знаю все лучшие места во всех столицах Европы. Но что важнее, там знают меня. Знают мои вкусы и понимают, почему я плачу за конфиденциальность.
Стакан воды с лимоном приводит меня в чувство. Я поправляю волосы и подхожу к кофемашине. Начинаются новости. Я делаю чуть громче и вожусь у плиты, подогревая тосты. Я полюбила процесс приготовления пищи.
— …детектив Аксель Грин, раскрывший это страшное дело, от комментариев отказался, но…
Нож, которым я собираюсь намазать арахисовое масло, падает из рук и звонко ударяется о плитку. Я медленно поворачиваюсь к экрану. Картинки сменяют одна другую, мне показывают портреты неизвестных людей, взрослых и детей, а потом появляется знакомое лицо. Я судорожно прижимаю руки к груди.
Широкоплечий и прямой, Аксель стоит, положив ладони на трибуну. Это явно повтор кадров полицейской пресс-конференции. На нем пиджак, рубашка, джинсы. Волосы длинные, чуть ниже плеч. Лицо все то же, почти не изменилось. Легкая небритость, упрямо поджатые губы. Вдруг он смотрит в камеру, и мое сердце останавливается, останавливается дыхание. Тщательно выстроенный фундамент из любовников и собственной наивной успешности рушится в один момент. Я опускаюсь на стул, не обращая внимания на то, что тосты, кажется, начинают гореть. Этот взгляд вытряхивает из моего тела душу. Он смотрел на меня так же в ту ночь, спрашивая о том, уверена ли я в своем решении уехать.